Ночной покой

Темная улица ночного города. Изредка появляющиеся фонари. Неоновые вывески где-то вдалеке. Горячие слезы, которые все стекают, стекают и стекают, падая на асфальт и отпечатываясь на нем. Они не застывают в маленькие стеклышки, не превращаются в драгоценные камни, но улица непременно их запомнит. Иначе и быть не может. Парень идет меж забытых дворов, непонятных стен, с кучей надписей, граффити и объявлений, небольших заведений, что еще работают в столь позднее время, и старается не перейти на бег, но с каждой секундой только ускоряет шаг. Он заворачивает в очередной переулок и наконец останавливается. Тишина. Глубокий вдох. Зажмуривание. Выдох. Кажется, будто дорожки слез, которые в момент прекращают течь, оставили на щеках ожоги. Глаза неприятно щипет, покалывает, пока пелена сходит с них, и зрение возвращается в норму. Теплый морской ветер ударяет в лицо, стоит подойти к ограждению. В груди щемит легкостью и чем-то новым, неизведанным. Юноша усаживается на скамейку, проводит руками по коже, стирая остатки соленой воды, и достает из сумки блокнот. Слова подбираются сами, льются, а он только и успевает записывать. Мозг отключается, но чувства обострены до предела. Деревья на фоне слегка покачиваются и шелестят, создавая какую-то незамысловатую мелодию. Джисон выстукивает ритм ногой и совсем не замечает движения сзади. Еще несколько минут усердно что-то "вырисовывает" на бумаге, а затем поднимает голову. Разум очищен, сердце трепещет. Впереди лишь бескрайняя гладь. Волны почти сошли на нет, предоставляя место лунной дорожке. Он откидывается назад, переводя взгляд на небо. Звезд практически не видно. Легкие снова наполняются воздухом, и кажется, от такой чистоты в них начинают прорастать кристаллы. — Здесь всегда так спокойно? — темноволосый взрагивает, хватается за свои вещи и вглядывается в полумрак. Буквально в метре от него стоит парень с бордовым оттенком волос и держит что-то в руках. Тон его голоса спокойный, не слишком низкий или высокий. Похож на море. — Вы так торопились, что не заметили выпавший плеер с наушниками. И правда. Хан похлопывает себя по бедру, в районе кармана, действительно не ощущая предмета. Неужели он был настолько погружен в мысли, что чуть не потерял столь важную вещь? Незнакомец протягивает аппаратуру, под которой лежит банановое молоко. — А еще выглядели достаточно расстроенным. От мужчины не исходит неловкости, наоборот, исключительная уверенность в своих действиях. Он не смущается, не тушуется. Он в самом деле похож на море. — Спасибо, — выдает до этого молчавший Джисон. — И да. Тут всегда так, — его взгляд вновь устремляется вдаль. — Сколько живу в этом районе, не знал о существовании данного места, — опускается на свободный край и проделывает ту же манипуляцию. Хан не отвечает ровным счетом ничего. С одной стороны, его покой был нарушен. И по всей видимости, молодой человек видел все. Абсолютно. Но с другой, от него веет уютом. Не хочется уйти, закрыться, спрятаться. Поэтому юноша позволяет остаться. Не только в этом укромном уголке, но и в его сердце. Без лишних слов. Просто. Молча.