Да разве это зайчик?!

По пути домой ничего интересного не было, но, подходя к дому, Тоха увидел, как кто-то бродит среди деревьев. Как назло, в это время между деревьев загулял ветер и складывалось ощущение, будто кто-то кричал “Во-о-о-ва-а-а” очень скрипучим и гулким голосом. Антон надеялся, что ему лишь почудилось. Подойдя к месту, где стоял силуэт, он увидел варежку, описание которой подходило описанию варежки с листовки о пропаже, с зелеными полосками. Антон, недолго думая, схватил ее и понял, что она была слишком тяжелая для варежки. Он сдавил ее и увидел, как на снег полилась темная теплая жидкость. “Да ну? Не может же это быть кровь”, - и действительно, когда парень моргнул, оказалось, что с варежки капает вода. “Наверное, из-за криков почудилось”. Антону было не по себе оттого, что у него галлюцинации. В прошлый раз это добром не кончилось…

***

POV: Антон. Мы с папой стояли на перроне, ожидая свой поезд. Папа держал меня за руку, чтоб я не ушел никуда. Мне тогда лет десять было, так что я и сам понимал, куда не стоит идти. Вдруг я увидел, что на рельсах сидит человек, нога которого застряла. Я пытался сказать папе, но из-за шума он не услышал. Я решил взять дело в свои руки и, вырвав руку из захвата отца, бросился к тому человеку. Когда я уже спрыгнул с платформы, я понял, что на рельсах нет никого. Кроме меня и движущегося в мою сторону поезда. Если бы я затупил хотя-бы на пять секунд, соскребали бы меня с рельс прямо в гроб… Это был моя первая и, до этого дня, единственная встреча с галлюцинациями. С такими мыслями я дошел до дома. Войдя и разувшись, сразу рассказал маме о том, что нашел варежку и отдал ей. О привидевшейся мне крови решил умолчать, чтоб не пугать маму и не пить опять те таблетки, что я пил около месяца после того случая. Поднявшись к себе в комнату, я заперся и решил немного порисовать, слушая музыку. Усевшись поудобнее, я думал о том, что могу нарисовать. И придумал довольно быстро. Та лиса, что я видел вчера, была будто вырвана из сказки в наш серый мир. Штрих за штрихом, линия за линией, вырисовывалась знакомая мордочка. Через полчаса я осмотрел результат и понял, что передать красоту той лисы простым карандашом не получится. Достав из запаса цветные карандаши, я принялся менять серую шерсть на огненно-рыжую. на это ушло еще минут десять, но результат стоил того. Думаю, это была одна из лучших моих работ. Я решил повесить ее над своим рабочим столом, чтобы хоть как-то показать, кто хозяин этой комнаты. Оставшиеся полдня я то и делал, что плевал в потолок, иногда болтал с мамой или смотрел телек с маленькой проказой, свалившейся мне на голову, когда родители ушли подавать мои документы в школу. Олю они решили перевести на домашнее обучение, после прихода лейтенанта Тихонова. Так звали того мента, что со мной разговаривал. Вернулись они часов в пять вечера и я сразу скинул мелкую на них, а сам решил еще немного прогуляться возле дома, не заходя в лес. Выйдя на улицу, я увидел, что сугробы стали еще выше и снег и не думал прекращаться, став лишь сильнее. Обойдя дом, я решил, что можно и дров наколоть, чтоб запас был. Минут пятнадцать я спокойно делил поленья на доли, как вдруг сзади в меня прилетел снежок. “Что-то мне эта ситуация кажется знакомой”, - с такой мыслью я обернулся, будучи уверенным, что сзади никого нет, но не тут-то было…