Миссия: влюбить в себя саму жестокость

      Отец причинил тебе столько боли, а ты и дальше считаешь его близким человеком. До чего же жалкое твоё сердце, раз оно продолжает цепляться за призрачную надежду на лучшее?

Глава 7: Ангел на плече и демон в сознании

      Отец задыхался в агонии и страхе, пытаясь отползти от своей дочери, выбросить нож и спастись. Но сила, контролирующая его, была сильнее. Засохшие и заледеневшие от страха губы пытались превратить звуки в слова, хотели молить о помощи и пощаде, однако их попытки тоже оказались тщетными. Грудь сдавливало от тяжести девичьей ноги, выдавливая хрип из горла. Жалостливый вид и беспомощность военного полковника заставляла кровь кипеть в венах. Это было настолько потрясающее зрелище, что, будь Кэтрин художником, она бы с удовольствием запечатлела его на картине, нарисованной отцовской кровью. Сейчас её рассудок находился где-то далеко, был лишь зрителем в первом ряду. Девушкой сейчас повелевала сила и превосходства над образом отца-тирана, который плотно засел в подсознании. — Отец словно замок, который сдерживает ворота, закрывающие проход в счастливую жизнь. Его смерть станет ключом и освободит меня от оков. — пустой взгляд алых глаз не выражал ничего. Это был транс, помутнение рассудка от мимолётной победы. Сейчас говорила не Кэтрин, а вся её внутренняя жестокость и обида. Демон, который зародился в роковой день, наконец вышел на свободу и сел во главе убеждений.       Закончи начатое. Сверши то, что обещала сделать со дна смерти твоей матери. Подари этому миру правосудие.       Нити разрывали кожу, но Кэтрин было плевать. Она не чувствовала ни боли, ни переживаний. Окрашенные кровью верёвки забрали из хватки отца нож и передали дочери. Девушка посмотрела на лезвие, а затем на грудную клетку отца и алую радужку пронзила искра.       Освободив мужчину от натиска своей ноги, дева оседлала его и сжала его подбородок свободной рукой, заставляя посмотреть в свои глаза.       — За моё детство, за страдания и истерики, за мою мать.       Кэтрин сжала нож в руке, её пальцы побелели от напряжения. Лезвие блеснуло в тусклом свете, направленное прямо в грудь её беспомощного отца. Ещё мгновение — и она нанесёт удар. Но в этот момент холодный шёпот коснулся её уха, заставив замереть.       — Девочка моя... не делай этого.       Кэтрин вздрогнула. Голос был слишком знакомым, слишком родным. Она подняла глаза, и перед ней, словно сотканная из серебристого света, появилась фигура её матери. Мягкий взгляд женщины проникал в самую глубину души, а лёгкая улыбка на губах, казалось, была полна бесконечной печали.       — Мама? — голос Кэтрин дрогнул, и в нём мелькнули те нотки, которые она давно забыла — страх, боль, растерянность.       Призрак матери опустился на колени рядом с ней, коснувшись её руки, державшей нож. Лезвие задрожало, и напряжение в пальцах Кэтрин начало ослабевать.       — Ты сильнее, чем это, Кэтрин. Это не твоё правосудие. Оно уничтожит не только его, но и тебя. Ты станешь той, кем он хотел тебя видеть — чудовищем. Ты ведь этого не хочешь?       Слёзы, которых Кэтрин не позволяла себе столько лет, покатились по её щекам. Она отвернулась от матери, стиснув зубы, пытаясь сохранить свою решимость.       — Он заслуживает этого! Он забрал тебя у меня! Он сделал нашу жизнь адом! Почему я не могу покончить с этим?       Призрак матери наклонился ближе, её сияющий силуэт мягко обнял Кэтрин, заставляя ту почувствовать тепло, которого она была лишена столько лет.       — Я всегда была с тобой, моя девочка. Даже в самые тёмные моменты. И я прошу тебя: не дай ему забрать твою душу. Оставь этот путь. Ты можешь быть лучше. Ты должна быть лучше.       Кэтрин всхлипнула, и нож выпал из её руки, ударившись о пол с глухим звуком. Она закрыла лицо ладонями, а её тело сотрясалось от рыданий.       Призрак матери с нежностью провёл ладонью по её голове.       — Ты свободна, моя девочка. Ты уже победила.       Фигура матери начала исчезать, растворяясь в воздухе. Кэтрин упала на пол и отполза от отца, поглощённая истерикой. Она сжала свои волосы и закричала: истошно, выливая всю боль и обиду. — Я ненавижу тебя! Ты не смогла защитить меня, родную дочь! Но даже после смерти ты защищаешь папу! Тебе всегда было плевать на меня! Ненавижу! Ненавижу!       Женские кулаки были по кафельной плитке, нанося удары так, словно таким образом Кэтрин могла избавиться от собственной слабости и переживаний. Она обещала быть сильной, убеждала себя в том, что эмоции это слабость, повторяла это множество раз, словно молитву. Однако своё сердце ей не победить и не успокоить разрывающую изнутри агонию.       Успокаивая себя и собираясь с мыслями Кэтрин потеряла счёт времени. Из клетки переживаний и эмоций вырвал телефонный звонок. Его звонок.       — Кэтрин, привет, я освободился от занятий. Как ты? — голос Юджи обволакивал и утешал своей беззаботностью и спокойствием. Он всегда был тем, кто может успокоить девушку в самый отвратительный период её жизни.       Кэтрин всхлипнула в очередной раз. Как бы она не старалась скрывать свои эмоции и заменять их на жестокость и холодность, девушка любила Итадори, искренне ценила его и возвращалась к нему, словно к единственному безопасному месту в этом мире. Вспомнив о миссии, в горле образовался ком. Она действительно была готова пожертвовать им? Пожертвовать последним близким человеком ради славы и признания от магов? Готова растерзать своё сердце и жалеть об этом до конца своей жизни? Но пути назад уже не было.       — Итадори, мне плохо. Отец сегодня уедет в командировку на две недели. Приезжай ко мне, останься со мной на ночь, пожалуйста — в голосе девушки была боль и тоска от недавней встречи с матерью. Призрак это был или просто воспоминание Кэтрин не могла сказать наверняка. Её взгляд скользнул к месту, где лежал отец. Когда девушку накрыло волной печали и истерики, мужчина сбежал. Наверное, побоялся, что дочь вновь накинется на него. — Я приеду быстро как смогу. Ты не одна, слышишь меня?       — Не одна..... — девушка сбросила звонок и взяла в руки амулет, который весел у неё на шее; тот самый, который нужен был для ритуала. Она увидела в нём отражение своих глаз, заплаканных, всё ещё красных после использования силы, поглощённых бесконечной печалью. Кэтрин закрыла лицо руками, не в состоянии сдержать новую волну агонии       Сегодня свершится ритуал, и она останется одна. Навсегда.....