Миссия: влюбить в себя саму жестокость

ДАВАЙ ЖЕ! УБЕЙ ЕГО! ЗАБЕРИ ЕГО ДУШУ! ДОКАЖИ ВСЕМ, ЧТО ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ИЗМЕНИТСЯ! ДОКАЖИ ВСЕМ, ЧТО ТЫ ПОГРЯЗЛА В БОЛИ И ТЬМЕ! Внимание: в данной главе присутствуют сомнительные суждения о вере и отречение от бога. Пожалуйста, читайте дальше с осторожностью Глава 9: не должна «Не должна быть такой... Не должна сейчас тащить его в эту церковь, сжимая амулет. Я этого не хочу! Я... я…» Она перестала оправдываться. Даже в мыслях Кэтрин не находила дороги назад. Светлое будущее, обещанное всем и каждому, — отвернулось. Божественная рука помощи больше не протягивалась к ней. Она шла во тьму без страха и без возможности повернуть обратно. Последнее, чего Кэтрин хотела сейчас, — муки совести и упрёки души. И всё же… несмотря ни на что, она оставалась светлой. Не сломалась под давлением матери и отца, не дрогнула под грузом обязательства запечатать Юджи. В её сердце ещё теплилось зерно надежды — но каждый раз она сама топтала его поступками. По её ладони стекала струйка крови, падала на нить, что тащила за собой бессознательное тело парня. Его состояние было удобным: он не сопротивлялся, не кричал. Самое главное — не смотрел ей в глаза. Ведь если бы посмотрел… Кэтрин бы замешкалась. А ночь не вечна. Заброшенная церковь встретила её тьмой. Символично — совершить кощунство именно здесь, в святыне Господа. Ведь никто не вправе решать, кто достоин жить, а кто нет. Но Кэтрин уже не задавала вопросов. Ноги сами привели её в это место. Разбитые стёкла, осколки витражей, стены в трещинах, крыша, через которую падал свет алой луны. Атмосфера подходящая. Девушка привязала Юджи к полуразрушенному алтарю. Даже здесь он оставался тем, от чьей доброты и оптимизма не спрятаться. Даже если очень хочется. Ей стало плохо. Голова гудела, тело знобило от холодного ночного ветра. Господь будто шептал: «Не делай этого, дитя моё». Но она отвернулась и зашагала прочь. Теперь её богом и дьяволом был амулет. Безмолвный, притягивающий, ждущий своей роли. Девичья рука коснулась его с осторожностью. В отличие от всего мира украшение не отвергало её, не осуждало. Оно будто протянуло ей луч надежды и цели. Кэтрин поняла: вот он — единственный бог, что хранит своих последователей. Безымянный и молчаливый предмет говорил больше, чем все остальные. Он не отталкивал человеческие грехи и слабости, не называл своих детей нечестивыми. Он просто позволял идти. Каким бы ни был путь. И Кэтрин с удовольствием приняла его сторону. Нить прорезала кожу. Девушка пошла по кругу, окропляя ритуал своей кровью. Боли не было, сожалений — тоже. Она стала пустой куклой, жертвующей собой ради эфемерного бога. Голос дрогнул, когда она с хохотом запела: — Раз, два, три — кровью окропи. Три, четыре, пять — пора жертву нам искать. Пять, шесть, семь — да закончится наш день. Семь, восемь, девять — страдания пора отмерять. Девять, десять — король уже вот здеся. Алый круг, луна и руины церкви — всё стало единым полотном. Руки Кэтрин дрожали, но она не обращала внимания. Красные глаза грешницы были готовы. Готовы сделать то, за что старый бог умрёт в ней навсегда, а новый — дарует благословение. Она подошла к Юджи почти паря над землёй. Сила взыграла в её венах. — Проснись, — приказала она. Юджи открыл глаза, но слова не вырвались. Она не позволила. Подсознательно решила: так будет проще. Если он заговорит, то… часть её души может дрогнуть. «Скажи хоть слово. Возьми меня за руку. Ты умрёшь! А вместе с тобой умру и я! Я хочу жить! Так борись за нас обоих!» Но вторая часть смеялась над этим. Она устала. Устала сомневаться, устала хотеть всё изменить. Устала. Устала. УСТАЛА! С новой решимостью Кэтрин вошла в круг. Сжала амулет и произнесла сквозь зубы, голосом, больше похожим на рык: — Хочу забрать я то, что мне не принадлежит. Отдай мне его душу, коль есть во мне нужда. Пусть милый мой сияет, но лишь для моих глаз. Пусть милый мой поёт, но концерт лишь для меня. Воздух запел. Тысячи голосов, будто хор ночи. Для неё — услада. Для Юджи — пытка. Каждая нота тянула его душу, вырывала из груди. Он закрыл глаза, но нити не поддавались. Не сбежать. Конец. Последним в хоре прозвучал её собственный голос. Смертоносная сирена. Кровь, пролитая по кругу, забурлила. Амулет вытянулся в меч, а хор голосов стал крыльями. Падший ангел. Она шагнула к жертве. — Да будет так! Клинок пронзил сердце. По лезвию потекла кристально чистая энергия. Душа. Голодный амулет поглотил её до последней капли. Всё стихло. — Наконец-то. Моё. И Кэтрин потеряла сознание.