Его верный рейнджер

      Воскресенье знал о том, что люди не погибают в мире грёз, — не зря же он являлся главой Семьи. Но, несмотря на это, в душе застыло липкое чувство страха и опасности. Он не может умереть, пока не отомстит за Зарянку. За свою прекрасную сестрёнку, которая была в его жизни самым первым дорогим человеком. И была бы единственной, но вторым близким человеком был один мужчина, с которым они были давно знакомы.       Его звали Бутхилл. Галактический рейнджер, человек, ставший киборгом. И всё-таки, даже если он уже не человек, а лишь «железо», как он о себе говорит, галовианец думает совсем иначе. Для него Бутхилл — это Бутхилл, даже если бы он был тараканом.       Названный мужчина успел найти Воскресенье, когда тот лежал без сознания. Всё-таки не зря когда он приехал сюда, интуиция подсказывала, что кое-кто дорогой ему в беде. Поэтому, пускай у него была другая задача, он решил увидеть своего любимого человека.       И сейчас он сидел на кресле, покручивая в своей руке револьвер. Через пару минут он всё-таки оставил холодное оружие в покое, положив его на столешницу. Воскресенье уже проснулся, но, видимо, сейчас ещё не до конца пришёл в себя — тело слегка трусило, пусть он и пытался это успокоить.       — Тише, тише, куриные крылышки, ты и так был сильным всё это время, дай себе передышку, — сказав это, киборг обнял его аккуратно и бережно, словно боясь сломать, и прижал к себе. Он знает, Воскресенье сильный как и духовно, так и физически, но первым делом он был живым существом, которое обладало спектром эмоций.       Воскресенье почувствовал приятную прохладу от железной груди Бутхилла и прикрыл глаза.       — Я не могу... Пока он не получит наказание за Зарянку и за ту гостью — я не успокоюсь. Я — человек, который был отвественным, и я не доглядел за этим, понимаешь?       — Понимаю, но выше нос! Не думаю, что ты сможешь наказать этого человека сейчас, так как твоё тело ослабло и требует покоя. Разрешишь мне отомстить за тебя, ангелочек? — уже опасным тоном проговорил мужчина, словно злая псина, которая сидела на цепи и ждала указа. С Ахерон он разберется потом, сейчас ему хотелось увидеться с тем, кто поступил так с его ангелом. Может быть, Воскресенье не самый хороший для остальных, но самый лучший для него. За этим, казалось бы, змеиным взглядом скрывалось многое — галовианец был словно книга, которую не каждый читатель поймёт.       А Бутхилл понял. Он читал её внимательно, не упуская ни единого момента, запечатывая в своей памяти каждое слово. Он читал эту книгу с особым интересом и понял её суть уже давно.       Ковбой взял тонкую и изящную ладонь голубоволосого и с легкой невесомостью оставил на ней фантомный поцелуй. Акт нежности, подобный происходящему сейчас, случался довольно редко. Обычно у них всё было жёстче, но не сейчас, когда его сокровищу нужна поддержка. Без особой навязчивости Бутхилл приблизился к его лицу и шепнул:       — Я покараю любого, кто тебя обидит, куриные крылышки.       — Даже в таких случаях ты так меня называешь, Бутхилл!       — Ладно, я тебя понял, ангелочек.       — Бутхилл! Какой же ты дурачок, — вздохнул тот и покачал головой. Рядом с ним в душе было настолько комфортно и уютно, что маска холодного главы Семьи давно слетела. Воскресенье поцеловал его с особой нежностью, а второй был весьма доволен этим и, проникнув языком в чужой рот, начал через поцелуй показывать, как он соскучился по нему.