Поднебесного цвета глаза

      Человек суров. Он, как южный полюс, холоден и в снегах – Раон быстро научился читать это в его глазах. Там воют сквозные ветры, от которых спасает лишь сильнейшая магия обогрева, низко и настораживающе гудит метель, забрасывает острыми, точными льдинками все слабые места и вынуждает повернуть обратно.       Человек закрыт. Он никого к себе не подпускает, кроме Хонга, Он и самого Раона. Человек может сколько угодно улыбаться, позволять сражаться, пропускать вперёд себя и вечно слушать, верить в способности своих подчинённых, но никогда не доверится им полностью на межличностном уровне. Раону нет нужды долго думать и пытаться разобраться, когда человек для него – всё, а оттого понять его можно с первого взгляда.       Они похожи, и это совершенно закономерно расстраивает и слегка пугает.       Если уж человек южный полюс, – а Раону понравилось это сравнение, слишком уж точно получилось, – то на торосах растут ледяные цветы. Цветы суровых слов, мудрости, одиночества, недоверия и искорёженной, прибережённой лишь для них троих, но всё же любви. Никто другой не сумел так залезть человеку под кожу, стать необходимым, действительно увидеть его настоящего, но, что ж, опоздавших не ждут, им и так хорошо в своём неведении и заблуждениях.       Они смотрят на человека и видят спокойное лицо и талантливого молодого мастера, героя, главнокомандующего, едва ли не святого. Они видят хитрые ухмылки, людей вокруг него и думают: «О, он довольно хорошо живёт».       Раон смотрит на человека и видит измождение, которое не проходит после отпуска или сна, видит недоверие, отчуждённость, боль потери и отсутствие желания. Раон смотрит в эти глаза, вроде карминовые, но всё же ледяные, и не может отделаться от мысли, что человек просто продолжает жить из-за упёртости, усталости и чего-то ещё. Будто в нём не осталось самостоятельного желания, лишь обязательства. Раон смотрит и не видит искры в глазах.       Человек не привязывается и не верит в то, что его любят, стремится оборвать любые взаимоотношения ещё до их закрепления, будто действуя на опережение, явно опасаясь оказаться в одиночестве позже. Будто кто-то смог бы сказать человеку «Извини, я остыл».       Раон хотел бы бояться за человека, но почему-то чувствует лишь всепоглощающую печаль. Легко находиться рядом и предлагать удивительно немое утешение, когда возникает необходимость.       Раон понимает.       Их жизнь суматошна и бесперебойно сложна в своей простоте постоянной борьбы. Это война, война не без особых причин, но никакое не лекарство, а лишь горькая для глотания пилюля. Все они медленно погружаются на океан без дна в своём беге к успеху. В глазах человека видно, как быстро и неумолимо он тонет.       Раон не пытается вытащить его из воды, не умеет. Он просто тонет рядом.       Не страшно быть утащенным на дно, страшно остаться одному.       Человек плюёт на всё, что необходимо, возможно и реально. Он играет по своим правилам и не подчиняется даже богам, а, наоборот, подчиняет всех себе. Раон радостно и утробно рокочет в гордости за человека, но даже в эти моменты льды никогда не покидают его глаз. Радоваться трудно, но Раон старается. Ради человека. Ради себя.       Человек знает, кто враг. В этой бесконечной войне с миром он лидирует с несокращаемым отрывом, ни на что и ни на кого не надеясь, не доверяя и всегда будучи настороже. Он готов к тому, что врагом станет каждый, и это ему пригождается, когда воевать приходится едва ли не со всем миром. Ледяная цитадель, какой бы печальной ни была, всё ещё прекрасно защищает своих обитателей. Раон, Хонг и Он милостиво туда приглашены. Остальные ютятся у стен, защищённые от бури человека, но никогда не достаточно близкие, чтобы наконец переступить порог.       Человек вцепился в них и не отпускает; он из тех, кто не предаёт, даже в самых мелочах. Особенно в мелочах. Слишком уж человек серьёзен, и Раон ничего не может поделать с этим, как бы ни старался – кажется, громовая-грозовая туча всегда сопровождает человека, как лёд в глазах, как острота кинжалов за полами фрака и измождение в позе. Есть что-то, что на данный момент уже скорее часть личности, чем поддающаяся исправлению проблема. Человек весь соткан из нерешённых проблем, сформирован из осколков и острых граней, наскоро, но крепко склеен так, что уже не подлежит исправлению.       Раон не будет пытаться исправлять. Он будет здесь, натыкаясь на острые грани из раза в раз, ранясь о них, но никогда не уходя. Как человек посмотрел на него, избитого и сломленного, и сказал, насколько Раон прекрасен, так и Раон посмотрит на человека, разорванного в клочья, и скажет, насколько он незаменим и красив.       Этот южный лёд человека намертво впаян в поднебесного цвета глаза Раона. Часть его, самую лучшую и прекрасную, Раон пронесёт с собой через всю жизнь.       Он всем обязан Кэйлу: и именем, и жизнью, и спасением, и личностью.       Раону лишь хочется, чтобы человек держал его рядом с собой, долго и крепко. Он никогда не пожалуется – его сердце навсегда бьётся рядом с сердцем человека. Под градом снарядов, перед Белой Звездой, Богом Отчаянья, в других мирах, перед лицом почти смерти Раон всегда закрывает человека своей магией, щитами, собой. Слишком ценен человек, и Раон из раза в раз старается, желая лишь, чтобы его не отпускали, держали.       Он сам выбрал для себя войну, вечную мерзлоту и боль острых граней, сам устелил свой путь ядом, отчаяньем, страхами, ранами, кровью без крови, ожогами шалыми, но всё же не жалел. Раон мог улететь, быть свободным, как всегда мечтал, но остался с человеком.       Раон счастлив даже во всех этих проблемах.       Человек молчит.       Он всегда молчит, молчит о мелочах, мнениях, планах, прошлом, будущем, желаниях – человек молчит как партизан, и Раон не может заставить себя уважать это или раздражаться на него. Это данность, печальная и неизменная – человек не умеет открываться, и от этого страдает не только он, но и все остальные. Война идёт, все в напряжении, готовы на всё, стоит человеку лишь приказать, но хотят знать, на что рассчитывать, но от человека никаких новостей. Он берёт на испуг, он измором берёт, и ведь совершенно непреднамеренно, а просто не умеет на равных. Раон знает о прошлом, знает о Ким Рок Су, знает мелкие детали и командирский нрав из уст сильного Чхве Хана, и ему легко сложить два и два. Никаких новостей, и всем бьёт под дых тишина.       Раон остаётся рядом, рьяно любя острые грани и северные ветры. Он учится любить лёд в его непреклонном великолепии, а не пытаться растопить его в мутную и невпечатляющую воду.       Человек закрыт, что называется, от зимы до зимы. Он не открывается другим людям ни в минуты слабости, ни перед лицом опасности или смерти, ни в моменты ошеломляющей радости, он неизменен и просто такой, какой есть. Другие люди всё же пытаются приблизиться к нему, пробраться в ледяную цитадель или вызвать в нём изменения; их пыл безрассудочен. Они едва ли могут вести долгую игру из-за своих кровоточащих сердец и близости к человеку, что наследный принц, что сильный Чхве Хан – им не хватает деликатности, им не хватает понимания, их просто недостаточно для такого сложного человека, как человек. Они рискуют на авось и ни к чему не приходят, хорошо, что не делают хуже. Когда сильный Чхве Хан и наследный принц случайно сделали хуже, они начали подкрашивать седину на корнях волос. Сердобольность их погубит.       Раон понятия не имеет, как оказался в окружении таких печальных людей, но уходить не желает.       Человек снова в обмороке, спит снами холостяка. Раон не подпускает к нему ни дедушку Голди, ни лимонадного дедушку, ни умную Розалин – они не понимают человека, человек не хотел бы быть перед ними таким уязвимым, и сам Раон его никому не доверит. Раон над ним как над сокровищем, рокочет на всех, подходящих слишком близко, не отходит даже поесть и все ночи к нему прижимается щекой.       Человек не пустил к себе никого другого, и Раон собирается дорожить каждой своей привилегией находиться рядом. Человек не целован никем, несравненно одинок, и всё же Раон рядом, как Он и Хонг. Остальные упустили каждый из своих шансов, и им никогда не обняться с человеком.       Но человек, даже бессознательно, держит Раона. Пока это продолжается, Раон совершенно и бесповоротно счастлив.