Запретный Город

Представление императору, по мнению Оками, было ужасно скучным. Не так он мечтал провести целый час после того ужаса перед воротами дворца. Хотелось одного: отправиться в свою палатку для отдыха, желательно на весь оставшийся день, но у чиновников и императора было другое мнение на этот счёт. Да и генералы, уставшие сильнее новобранцев, не могли уйти, не узнав дальнейшую судьбу их роты. Они понимали, что будет нелегко добраться до дворца, генералы обсуждали это накануне, но всем было абсолютно всё равно, что это опасно как для горожан, так и для всех новобранцев. Учитывая количество людей и их агрессию, Оками был правда удивлён тем, что все остались целы. Но всё то, что произошло на площади ещё долго будет проигрываться в голове. Ведь Оками никак не мог исполнить приказ старших: просто смотреть под ноги. Его взгляд то и дело цеплялся за что-то: За то, как воины, обороняясь от горожан, скидывали их в ров. Благо тот был наполнен водой, и люди просто барахтались в ней. За то, как толпа, пытаясь пробраться вперёд, давила людей. Некоторые, не сумев подстроиться под темп большинства, падали на землю, и даже их крики не были слышны из-за остального шума. Просто был человек и резко исчез. Или за то, как не сумев остановить парочку китайцев, Генерал Лао уже в серьёз направил на них своё оружие. Только тогда Кодоку наконец опустил взгляд... Не хотел знать, что старший сделает с неподчинившимися людьми. Просто бежал за товарищами, надеясь, поскорее убраться в тихое место. Но даже видя всю эту ситуацию, дворцовые служители не забыли напомнить о том, что никто в Китае, кроме императорской семьи, не имел права проходить через главные ворота. Об этом, с красным от злости лицом, кричал какой-то мелкий чиновник, не хотевший их пропускать, а стражники, отчего-то не желавшие никому помогать, не торопились открывать ворота. Но генералам было уже всё равно и на орущих советников императора, и на правила, и на самого правителя, они смогли добиться своего. Оками правда не понял, как им это удалось, но задавать вопросов не спешил: в ушах до сих пор звенело, а руки, сжимающие оружие, дрожали от перенапряжения. Японец сомневался, что сможет хоть что-то сказать в ближайшие несколько часов. В голове, как бы Кодоку их не гнал, всё время прокручивались события с площади. На самом деле, все те китайцы вызывали сочувствие. Люди были недовольны законами, измучены налогами и голодом. Династия Цин вела продолжительную войну с несколькими соседними странами, чем ввергла страну в упадок. Из-за этого страдали простые люди, поэтому и кидались на всякого, кто шёл в Запретный Город. Во всём этом был виновен император, а не простой народ. Кодоку казалось, что все надеятся лишь на то, что император сжалится и даст им время для небольшой передышки. Последнее, чего хотелось ошарашенным воинам - слушать монолог о преданности правителю и стране. Скорее всего, многие уже пожалели о том, что вообще решились вступить в армию. Но они должны были быть готовы к тому, что абсолютно всем было неинтересно их состояние. Правда Кодоку всё равно испытал лёгкое разочарование, когда стражники, ничем им не помогавшие на площади, приказали сделать бодрый вид и повели во дворец императора. Как будто они могли стереть себе память, лишь бы не печалить дорогого правителя. Оками уже несколько лет мечтал о том, что окажется в Запретном Городе и, хоть и мельком, осмотрит строения. Даже в ночь перед этим днём не мог заснуть от волнения: он своими глазами сможет увидеть сам императорский дворец. Однако попав в это место, Кодоку не смог заставить себя восхищаться искусством древних мастеров. Он пробежался взглядом по расписанным стенам и с грустью заметил, что внимательно всё это осматривать нет никакого желания. - Второго шанса может и не быть... - тихо напомнил он себе и, опустив голову, пошёл за товарищами. Их привели в огромный дворец, в котором большую часть занимал тронный зал, почему-то на тот момент абсолютно пустой, если не считать место правителя, на котором тоже никого не оказалось. Все, кто их сопровождал, быстро сбежали, оставив ничего непонимающих новобранцев одних, и им пришлось просто ждать. Надеясь, что хоть кто-то вспомнит про их существование. Красные стены быстро начали нервировать, а колени, от сидения на жёстком полу, болеть. Закрыть глаза было недопустимо, потому что страшно клонило в сон. И все фразы, написанные на столбах уже через пару минут запомнились, и читать их снова было неинтересно. Оками больше ничем не мог себя развлечь и едва сдерживал злость. Мало того, что они и так были утомлены, так ещё и император никак не мог прийти вовремя. В какой-то момент товарищи даже начали шептаться о том, что Чжан Кианг, кажется, не собирался вообще приходить на их встречу. И единственное, что останавливало воинов от ухода из дворца, это уважение к генералам, которые несколько месяцев тренировали их, а теперь вместе с ними ещё и проходили через это испытание. И немного страх, ведь император мог явиться в любую минуту, а не застав воинов, без жалости отправил бы всех на казнь. Но Чжан Кианг всё-таки пришёл. Высоко задрав подбородок и слегка приподнимая своё золотистое ханьфу, осмотрел всех присутствующих и довольно улыбнувшись присел на трон. Все замолкли, наблюдая за тем, как слуги забегали вокруг правителя, поднося ему разные свитки, которые тот без особого интереса прочёл и наконец заговорил. После часа бессмысленных речей, во время которых японец усиленно боролся со сном, оказавшимся куда сильнее, чем до этого, Оками начал скучать по тому времени, которое их рота провела в напряжённом молчании. А после того, как один из приближённых правителя объявил о наборе людей в стражи Запретного Города, японец и вовсе захотел вернуться обратно в подготовительный лагерь. В зале, в который раз за недолгое время, повисла тишина, а Оками удивился: никто из новичков не вызвался даже попытаться. А японец помнил, что пару воинов точно когда-то хотели остаться в столице и служить императору, а не глупо рисковать своими жизнями в каком-нибудь бою, но даже они молчали. Лёгкая улыбка не сходила с лица Чжан Кианга, но взгляд стал холоднее. Тогда все поняли, что ничего хорошего ждать не стоило. Запросив отчёт о достижениях каждого воина, император сам принялся выбирать людей. - Только лучшим позволено называть себя стражами Запретного Города. - громко объявил правитель, читая записи генералов, а Оками обречённо вздохнул: знал бы, что этим всё обернётся... Не для того он столько месяцев тренировался в этом лагере, пытаясь стать лучшим. Их готовили к войне, а не к тому, чтобы стать охраной Чжан Кианга. - Пятеро из вас останутся во дворце, хотите вы того или нет. Да, генерал Лао? - названный сверлил императора недовольным взглядом, но не посмел ничего сказать против. А вот Кодоку хотел возразить: это было ужасно несправедливо по отношению к людям, столько сил вложившим в, ещё недавно беспомощных, парней. Генерал Лао прекрасно понимал желание Кодоку поспорить, но это могло только разозлить Чжан Кианга, поэтому мужчина молчал, как и все остальные. - Дао Мин, Шэнь Фанхэй, Ван Линьси, Кодоку Оками и Сунь Чжэнь. Оками слабо покачал головой и успел отругать себя за то, что так старался на этих учениях. Стоило попасть в конец списка, чтобы больше не видеть лиц императора и его помощников, но жалеть было поздно, путь назад отсутствовал. Названные, переглянувшись, неуверенно встали и под тихие пожелания удачи от товарищей медленно сделали несколько шагов вперёд, приблизившись к императору. Кто и кому должен был желать удачи в этой ситуации? Явно не те люди, которые на следующий же день отправятся на поле боя. Пятеро из них отныне обязаны охранять правителя в самом защищённом месте Китая, пока другие будут бороться за страну. Оками очень надеялся, что сможет вновь увидеть хоть кого-то из товарищей, даже если не особо и сдружился с ними. Японец присел на колени напротив Чжан Кианга, краем глаза наблюдая за другими избранными, виновато сверлящими пол под ногами правителя. Это оказалось тяжело: понимать, что люди, с которыми ты провёл несколько месяцев, отправятся на жестокую войну, а ты ничем не сможешь им больше помочь. Поджав губы, Оками попытался вслушаться в слова правителя, чтобы хоть немного успокоить мысли, но как только император открыл рот, чтобы что-то сказать, двери в зал снова открылись, заставляя его резко замолчать. И, не сумев побороть любопытство, Кодоку немного повернул голову. Кто же мог осмелиться без разрешения зайти во дворец и прервать речь Чжан Кианга? Раньше, чем японец смог хоть кого-то рассмотреть, император тихо прошептал проклятия, и Оками даже подумал, что слух от усталости стал подводить. Теперь все в зале обратили внимание на новоприбывших. Их было всего двое. Мужчина, носивший форму императорского стражника вёл за собой мальчишку, сжав своей рукой его плечо. Держал так крепко, что парень, пытающийся вырваться, даже рукой пошевелить не мог: тихо ругался, бил воина по ладони, но это никак ему не помогало. Лишь злило мужчину, начинавшего всё больше хмуриться. - Как всегда вовремя, - снова заговорил император, собравшись с мыслями, но уже с легко слышимой ненавистью. Оками попытался слушать Чжан Кианга, но уже никак не мог оторвать взгляд от представшей картины. - Заранее прошу прощение за поведение моего племянника... - император тяжело вздохнул и топнул ногой, пытаясь привлечь внимание парня, никак не желавшего утихомириться. - Ло Юншэн! Названный на миг замер, вздрогнув от громкого выкрика, и, кажется, только сейчас заметил немалое количество воинов в зале. Быстро посмотрев на всех присутствующих, парень смутился и как-то съёжился, и воспользовавшись этим, стражник грубо усадил его на колени, совсем рядом с японцем, даже не пытавшимся скрыть своё удивление. Принц тихо охнул от боли и, повернув голову, встретился взглядом сразу с несколькими незнакомцами. А Оками просто глупо уставился на парня, с которым так неуважительно обращался какой-то стражник прямо перед правителем. - А-Ин, познакомься с нашими новыми воинами. - произнёс Чжан Кианг, и по слегка дрогнувшим уголкам губ стало понятно, что эта ситуация приносила императору удовольствие: наблюдать за смятением племянника. И без того бледное лицо Ло Юншэна будто вмиг посерело, и Оками даже посочувствовал парнишке: выглядели они, наверное, все пугающе: после давки на площади чувствовали себя усталыми и злыми, а после монолога императора и речей чиновников, вовсе могли убить одним взглядом. Карие глаза метались от одного лица воина к другому, пока руки нервно сжимали ткань ханьфу, а зубы кусали пухлую нижнюю губу. Оками даже представить было трудно, что принц чувствовал в этот момент. Не то страх, из-за хладнокровия дяди и количества вооружённых незнакомцев, не то унижение, от действий особо грубого стража по отношению к самому племяннику правителя. Парень же в этот момент повернул голову и, что-то тихо прошептав, немного отодвинулся в сторону, а после даже попытался встать, но мужчина, притащивший его, сжал плечо, не позволяя сдвинуться с места. С бледных губ сорвалось тихое шипение, и Ло Юншэн медленно сел обратно, но теперь успокоился. Слегка дёрнул плечом и, когда чужая хватка ослабла, повернулся к дяде, низко опустив голову. Каштановые волосы тут же скрыли лицо от любопытных взглядов, и интерес императора к племяннику пропал. - Прошу прощения у воинов, - всё также спокойно продолжил Кианг. - Характер принца Юншэна не самый приятный, - Новобранцы продолжали широко раскрытыми глазами смотреть то на правителя, то на затихшего парнишку. - Родители слегка избаловали единственного ребёнка, поэтому иногда стражникам приходится действовать немного жёстче, чтобы его утихомирить. Также прошу новых стражей помнить, что вредить принцу строго запрещено, даже в то время, когда никакие уговоры на него не действуют. Кодоку молчал, но надеялся, что не у одного него в голове не вязались слова императора с действиями других воинов. Причинение вреда запрещено, но неужели удержание с помощью боли не входило в эту категорию? Или такое отношение к члену императорской семьи считалось чем-то нормальным? Удивлённые глаза товарищей убеждали что нет, так не должны относиться к принцу. Тогда почему? *** Это совсем не должно было волновать Оками. Он повторял это себе уже тысячу раз за последние семь дней. Это правда не касалось какого-то там неизвестного воина: дела императорской семьи должны были волновать только её членов и никого больше, но мысли упрямо возвращались к Ло Юншэну и его испуганному взгляду. Это было так глупо, ведь Кодоку его даже не знал! В конце концов парнишка и правда мог иметь настолько скверный характер, что у стражников не получалось даже притворяться обеспокоенными состоянием своего господина. В таком случае японцу действительно повезло, что на него не повесили охрану этого парня. Хотя новичку это дело всё равно бы не доверили. Кодоку должен был радоваться, но только больше размышлял о юном господине. За завтраком, во время утреннего обхода территорий и тренировок. Всё время, пока голова была свободна, мысли возвращались к Ло Юншэну, которого, после того дня, никто из новеньких больше не видел. Принц, как японец узнал из разговоров слуг, редко покидал территорию своего дворца, стараясь никому не показываться на глаза. А ещё оказалось, что не только стражники, вообще многие в Запретном Городе невзлюбили парня. Ну или просто не испытывали должного уважения, частенько высмеивая его положение во дворце и отношение дяди. Кодоку не хотел делать выводы, так и не узнав господина получше, но всё равно чувствовал странную неприязнь ко всем, кто смел так смело высказывать свои мысли касаемо Ло Юншэна. И ночь оказалась единственным временем, когда Оками мог хоть как-то контролировать свои мысли. Ему сразу же понравилось совершать обход глубокой ночью. Когда вся императорская семья, находясь в своих покоях, крепко спала, а все чиновники наконец покидали Запретный Город. Тогда все ворота наглухо закрывались, слуги, после долгого и изнурительного дня отправлялись в свои комнаты, а стражники, разделившись по всей территории, совершали обход. Кодоку, присоединившемуся к страже совсем недавно, ещё не доверяли охрану покоев правителя или принца, поэтому, чаще всего, он проводил ночь в императорском саду и совсем не был против. Это место было огромным и вызывало немалый интерес у японца, который и в Китай по-началу приехал только ради того, чтобы познакомиться с древним искусством китайских мастеров. Здесь находилось огромное количество статуй и странноватых деревьев, привезённых с самых разных уголков страны бывшими императорами. И если раньше Оками мог только читать об этом удивительном месте, то теперь своими глазами видел всё и никак не мог поверить в такую удачу. Наверное, это было единственное, что хоть немного уменьшало разочарование от вынужденного служения в Запретном Городе. Вот и сейчас, наслаждаясь долгожданной тишиной и покоем, Кодоку медленно ступал между деревьями, в свете факелов отбрасывающими чудные тени на стены дворцов и каменные тропинки. Не считая сад особо важным объектом, старшие посылали всего одного воина для обхода, или может верили в то, что Оками и без чужой помощи сможет справиться с нарушителями, поэтому отправили его в сад. Японец совсем не был против: одиночество ему нравилось, ведь так он мог спокойно прогуливаться, неспеша рассматривая любой интересующий объект, не беспокоясь о том, что заработает наказание за такое безответственное отношение к ночному патрулю. Хотя несправедливо было утверждать, что Оками плевал на свои обязанности. В конце концов он был воином, обучавшимся как в Китае, так и на родине в Японии, и имел чуткий слух, а главное - быстрые рефлексы. Он, конечно, не высматривал чужаков во всех тёмных углах сада, но слышал каждый шорох и чужое учащённое дыхание, так неожиданно нарушевшее тишину ночи. Чужак находился в паре метров от Оками и, судя по звуку, сидел у маленького пруда в центре сада. Послышалось тихое бульканье воды, будто в неё закинули камешек, а потом ещё один, второй... Аккуратно вытащив меч из ножен и стараясь не спугнуть ночного гостя раньше времени, Кодоку начал медленно идти к нему. Чем ближе приближался, тем больше слышал: тихий шорох ханьфу и тяжёлый вздох. Для преступника чужак вёл себя слишком громко, для члена императорской семьи слишком тихо. Он ничего больше и не делал, зачем только пробрался ночью в сад? В тусклом свете факелов показалась фигура человека. Тот сидел у самой воды, опустив в неё руку и, кажется, совсем не беспокоился о том, что его могут поймать. Распущенные волосы мягко струились по его спине, кончиками доставая до самой земли. Верхние одеяния, будто накинутые наспех, сползали с узких плеч, а в нескольких шагах лежал совсем позабытый пояс. Кодоку подошёл к пруду, стараясь не выдавать своего присутствия, но мелкие камни под ногами испортили все его планы. Он уже понял, что нарушитель являлся членом императорской семьи, но всё равно должен был проводить его обратно во дворец. Никому из них не следовало ночью находиться вне своих покоев. Однако японец всё равно удивился, когда, уже точно, парень повернул голову, услышав шаги воина. Принц Ло Юншэн был последним членом семейства, которого Оками ожидал увидеть ночью в этом месте. Молодой Господин не то что в позднее время, днём почти не покидал свой дворец, а сейчас умудрился так далеко от него отойти. - Простите... - едва слышно прошептал принц, с испугом глядя на меч, который воин так и не убрал в ножны. - Я не хотел Вас тревожить. Кодоку слегка помотал головой и, спрятав оружие , поклонился господину, чувствуя вину за то, что уже успел напугать его. Да и куда это годится, чтобы принц извинялся перед стражником? Ло Юншэн же выдохнул уже чуть спокойнее и вернул свой взгляд на тёмную воду. В прудике отражались полная луна и яркие звёзды. Японец слегка улыбнулся: он понимал почему юный принц пришёл сюда. Отражение ночного неба выглядело невероятно и то, что свет факелов почти не доставал до этого места, только радовало. - Извините, Господин Кодоку, - уже чуть громче заговорил парень и коснулся воды кончиками пальцев, а названный тихо присвистнул от удивления: Ло Юншэн знал его фамилию. Это на самом деле удивляло. Парень казался совсем не заинтересованным во всём, что касалось дворца, включая всех людей живущих на территории Запретного Города. Японец даже не был уверен, что сам император запомнил его имя, а принц сделал это. - Я знаю, что мне нельзя здесь находиться. - Вы можете прийти с утра, так будет безопаснее. Людей в такое время тоже практически нет, вам никто не помешает. - воин не хотел прогонять парня, по слухам, тот и без того почти не выходил на улицу, но ночные прогулки были небезопасны. Оками ожидал, что Ло Юншэн, с его скверным характером, приписанным всеми жителями Запретного Города, разозлится на это предложение: кто позволил какому-то стражнику разговаривать с принцем, а тем более что-то указывать? Однако тот только молчал. Плечи парня совсем поникли и верхние одеяния окончательно спали с них, но даже это не заботило принца. Встав на ноги и словно позабыв, что рядом с ним находится ещё один человек, он отбросил ханьфу в сторону, оставаясь лишь в нижних одеяниях. Кодоку замер, глупо уставившись на юного господина, а тот так же молча сел обратно, опустив босые ноги в воду. Как будто было что-то обычное в том, что принц, да и вообще любой человек, так просто появляется перед посторонними в таком виде. - Я не смогу прийти с утра, - парень слабо покачал головой и, посмотрев на стражника, похлопал по камням рядом с собой. Оками осмотрелся по сторонам и всё-таки присел на колени. Хотелось предложить принцу свою помощь, если ему так некомфортно из-за людей, то можно было попросить на время перекрыть сад, ведь он племянник правителя и слуги, как бы не противились, без проблем исполнили бы этот приказ. - Император запретил мне посещать сад. И... я знаю, что могу вас подставить, мне очень стыдно за это, но это правда единственное время, когда я могу здесь побывать. Оками уставился на юного господина, пытаясь разглядеть чужую улыбку: не мог же Чжан Кианг и вправду запретить племяннику посещать сад, когда ежедневно здесь могло проходить десятки обычных чиновников. Но Ло Юншэн совсем не шутил. Воина мучили вопросы о причине такого запрета, но, открыв рот, чтобы их задать, он не смог и слова произнести. По щекам принца, до этого выглядящего слегка обиженным на дядю, текли слёзы. Парень прикусил губу и опустил голову так, чтобы густые волосы скрыли его лицо. Оками пару минут сидел, пытаясь подобрать слова, чтобы как-то успокоить господина, но сдался. Встал на ноги и молча ушёл, решив больше не тревожить парня и дать ему посидеть в одиночестве. А после мысли о принце Юншэне снова преследовали его, не желая оставлять. Не похож он был на парня, который заслужил такое обращение от людей. Совсем не казался высокомерным и избалованным ребёнком, которым описывали его старшие всем новичкам. Той ночью Кодоку видел совершенно несчастного и одинокого принца. Но почему же тогда сам император не испытывал к собственному племяннику ничего кроме ненависти? В этот раз японец не пытался как-то утихомирить свои мысли, знал что не выйдет, и даже не удивился, когда во время ночного обхода смог думать лишь о принце. Единственное, что было новым в этой ситуации, это желание снова встретиться с Юншэном. Хотелось посмотреть на него и убедиться в том, что люди ошибаются. Доказать себе, что принц на самом деле просто скромный парень, и перестать разрываться между своим мнением и словами большинства. Но увидеть юного господина удалось только несколько дней спустя. Оками тогда почувствовал чужое присутствие совсем рядом с собой, но заставил себя стоять неподвижно. И как умудрился не услышать шагов? Японец ожидал, что ночной гость вот-вот нападёт, но спустя довольно продолжительное время ничего так и не произошло. Человек всё также находился позади стражника, но не предпринимал никаких попыток нападения. Оками вздохнул и повернулся сам, и даже как-то удивился, когда узнал принца Ло. Почему-то не веря своим глазам, Кодоку за пару шагов сократил расстояние между ними и взглянул в карие глаза, с какой-то непонятной надеждой глядевшие на японца. Парень чего-то ждал, а японец, слишком удивлённый появлением принца, даже поздороваться забыл. После долгого молчания, так и не дождавшись ещё хоть какой-то реакции от мужчины, Юншэн стыдливо опустил взгляд и слегка поклонился Оками. - Господин Кодоку, могу я и сегодня немного погулять в саду? Японец глупо заморгал: племянник императора спрашивал разрешения у него? У стражника, к которому и слуги то не слишком дружелюбно относились? Это было очень странно. А парень в этот раз даже оделся подобающе. Темно-синее ханьфу было крепко стянуто широким поясом, длинные волосы собраны в хвост и даже украшения оказались на месте. - Почему Вы спрашиваете у меня разрешения? - наконец вспомнив китайский, недоуменно спросил Кодоку и низко поклонился принцу, чувствуя как краснеют щёки. Третья встреча, а он так ни разу и не поздоровался с принцем должным образом: то меч на него направит, то поклониться забудет. Радовало то, что сам Юншэн, кажется, сам не сильно заботился о таких вещах, иначе уже сделал бы замечание. Однако, судя по слегка поникшим плечам, парень всё-таки ждал разрешения от стражника, и Кодоку поспешил добавить. - Не волнуйтесь, я не собираюсь доносить на Вас Императору. Юншэн тут же широко улыбнулся, так что даже глаза превратились в тонкие щёлочки, и если Оками завис, смотря на это счастливое лицо, то он совсем не собирался оправдываться. А спустя месяц в Запретном Городе единственной радостью Оками стало общество принца Юншэна, который всё-таки оказался очень добрым парнем и интересным собеседником. По-началу очень робкий и стеснительный, он довольно быстро привык к стражнику и теперь самостоятельно начинал разговор, когда ночью снова приходил к пруду. Оками не должен был прекращать обход, но ни разу не смог оставить вопросы принца без ответа, а потом слишком быстро привык к его обществу. *** Кодоку присел рядом с принцем, чувствуя уже привычную радость при виде карих глаз и нежной улыбки. Теперь он целыми днями ожидал только того момента, когда останется в компании Ло Ина и сможет поговорить с ним, обсуждая разные темы, пусть раньше ему даже неинтересные. А сегодня даже осмелился задать давно интересующий вопрос. Почему император с такой неприязнью относится к единственному племяннику? - Ты правда не слышал об этом? - парень даже удивился: во всём дворце не было такого человека, кто бы не знал историю принца Ло, ведь не только слуги, но и стражники любили пообсуждать императорскую семью. Точнее так думал Юншэн, но ошибся, ну или Кодоку был исключением. Оками помотал головой. Откуда он мог узнать подробности жизни Юншэна? По прибытии в Китай он почти сразу поддался в новобранцы, чтобы пополнить ряды императорской армии, где не было времени ни на какие слухи о семье правителя. Их день состоял из тренировок, приёма пищи, тренировок, читке правил, тренировок и сна. Сил не оставалось даже на то, чтобы просто дойти до своей палатки, ни о каких вечерах за разговорами и думать было нельзя. Да и японец не особо много общался с товарищами чтобы что-либо у них спрашивать. А со стражниками Запретного Города он вообще старался не заговаривать. Ему хватило тех слухов, которые рассказали ещё в начале службы. Впредь он доверял только словам Ло Ина. - Ну... на самом деле ничего интересного нет, - принц заправил волосы за ухо и, подобрав с земли пару камней, начал кидать их в воду. - Мой отец, Танзин, был старшим сыном Чжан Фэя, бывшего императора Китая, а соответственно наследником, но трон занимать не хотел, поэтому сбежал. На самом деле глупо было надеяться, что император когда-нибудь прекратил бы его поиски, но папа решил, что если поселится в каком-нибудь всеми забытом городке, то сможет спрятаться. В общем, остановился он в маленькой деревне провинции Хубэй и, поменяв свою фамилию, женился на дочери торговца. А потом родился я... - Ло Ин рассказывал всё сжато и без особого интереса, не показывая никаких эмоций, и сначала Оками подумал, что он просто хорошо их скрывает. - Когда мне было три года, в наш дом забрались разбойники и моих родителей убили. Отец попытался их остановить, потому что денег, как и еды, было не так много, но... Не смог, - Оками хотел что-то сказать, поддержать парня, но не смог подобрать слов. Мужчина не понимал, что в этот момент хотел услышать сам принц? Вряд ли сочувствие хоть что-то бы теперь ему дало. А Ло Ин, словно читая его мысли, снова заговорил. - Я не помню их, вообще. Поэтому даже не могу сказать, что их смерть меня хоть как-то задевает. Обманывал. Как бы Ло Ин не пытался скрыть свою печаль, Оками слышал в его голосе грусть и видел поникшие плечи. Юншэн не оплакивал их потерю, но, может, иногда расстраивался, что рос без родителей. Какой была бы его жизнь, будь они рядом? Может тогда не пришлось бы жить во дворце, терпеть косые взгляды слуг и слышать их насмешки. Тогда Кианг не посмел бы так относиться к племяннику, а может вообще и не знал бы о его существовании. Кодоку посмотрел на сгорбившуюся спину парня и еле подавил желание прижать к себе, но как он мог? - Тебя тогда нашёл Чжан Фэй? - Нет, - Юншэн покачал головой и, повернувшись к Оками, улыбнулся. - Тогда меня к себе забрал дядя Вэньянь. Вассу, моя мама, была его младшей сестрой, и он очень забеспокоился, когда перестал получать от неё письма, но, когда приехал в деревню, нашёл только меня. Я жил с ним до 13 лет, а потом император Чжан Фэй как-то узнал о смерти сына и моём существовании. - Ло Ин неуверенно подсел ближе к Оками и положил голову ему на плечо, вот теперь ему явно стало тяжелее продолжать рассказ. - Дядя долго ругался, не хотел меня отпускать, но он не мог пойти против императора и меня привезли во дворец. На тот момент Чжан Кианг ещё был наследным принцем и очень забеспокоился за своё положение: бывший император очень любил старшего сына и даже после его побега не перестал. Я никак не мог стать наследником: моя мать к знатным семьям не принадлежала, но Чжан Кианг всё равно видел во мне угрозу. Сейчас вроде успокоился, но терпеть меня не может, а выгнать из дворца нельзя: дедушка наказал Киангу заботиться обо мне, как о сыне. Чжан Фэй хоть и отошёл от дел, но власть при дворе имеет немалую, вот императору и приходится подчиняться. Кодоку, заранее приготовившись к недовольству принца, заключил его в объятия, но Юншэн совсем не был против. Ему не нужны были никакие слова, они ничем не могли помочь, а общество Кодоку наоборот очень успокаивало. Даже дни во дворце теперь не казались такими ужасными, правда ночь наступала слишком медленно, но это он определённо мог пережить. Юншэн прижался к груди японца и смог услышать его спокойное сердцебиение. Улыбка сама собой появилась на губах, а рука потянулась к чужой ладони, так удобно лежавшей на коленях. - А ты? - тихо спросил Оками, стараясь не двигаться, чтобы не нарушить этот момент - Хочу обратно к дяде Вэньяню. - также тихо ответил Ло Ин. А Оками, еле дыша, наблюдал за тем, как принц переплетает их пальцы, и ему захотелось отдать всё, лишь бы вечно так сидеть, чтобы больше никто не смел их тревожить, но единственное, что было возможно в тот момент - крепко обнимать принца, болтая с ним обо всём на свете... И пока этого хватало им обоим. *** Оками нравилось, что при нём, и без того простой Юншэн, полностью отключал образ принца, переставал стесняться стражника и спокойно проявлял свои чувства. Он больше не извинялся за то, что подвергает опасности расположение императора к японцу, снова забывал украшения в комнате, и верхние одеяния носил только ради спокойствия Кодоку. Сам лез обниматься, постоянно держал японца за руку и так радостно улыбался, стоило им вновь встретиться. Принц теперь запросто мог прыгнуть в императорский пруд, просто потому что хотел искупаться, или сорвать кучу яблок для Оками, доказывая, что самые вкусные растут в самом конце сада. Полюбил валяться на траве, уверяя японца, что так звёзды кажутся ещё красивее. И много смеялся, иногда даже забывая о том, что шуметь вообще не стоило. Оками любил то, что рядом с ним принц оживал, хоть немного забывая о своих переживаниях. Да и самому японцу становилось легче от одной только нежной улыбки и крепких объятий от Ло Ина. Вот и сейчас, парень сбросил ханьфу и засучил рукава нижних одеяний, желая засунуть руки воду. Для купания было прохладно, поэтому Оками отговорил его от этой идеи, но принц совсем не расстроился. Кодоку слегка покачал головой и аккуратно отложил в сторону ханьфу, поспешив к Юншэну. Он помнил рассказы парня о его неуклюжести, поэтому беспокоился, что тот может случайно упасть в воду, но в итоге, взяв Ло Ина за руку, заметил на ней большой синяк, который испуганный принц тут же попытался скрыть. - Кто тебя ударил? - с нарастающим ужасом спросил Кодоку, аккуратно поглаживая кожу вокруг ушиба, а Ло Ин отвёл взгляд. - Стражники не особо любят церемониться с отбросом императорской семьи. - Юншэн знал, что Кодоку не поверит в очередную историю с падением, да и врать Оками не хотел, поэтому сразу сказал правду. Пожал плечами и всё-таки высвободился из ослабевшей хватки, сразу отходя в сторону и поспешно накидывая на себя верхние одеяния. Не стоило снимать их перед Кодоку, пока синяки не сошли. Юншэн совсем не хотел беспокоить этим Оками, но как обычно провалился. А перед глазами японца сразу возникло воспоминание трёхмесячной давности: как племянника императора на глазах у всех новобранцев силком затащили в тронный зал и толкнули на пол, будто он был просто прислугой. - Не злись, - Ло Ин прижался к Оками, тут же оказываясь уже в таком привычном кольце рук. - Мало кто хочет, чтобы его назначили моим стражником. Здесь это считается наказанием для провинившихся воинов. Стал моей охраной - впал в немилость императора. - Они не должны себя так вести! - сейчас только Ло Ин, так доверчиво прижавшийся к нему, останавливал Оками от идеи пойти и побить стражников, посмевших так обращаться с парнем. - Даже если это для них наказание, они должны были исправить своё поведение, а не превращаться в таких т... - Не забывай, что Чжан Кианг радуется, когда ко мне обращаются без должного уважения. На это все и рассчитывают, надеются так снова вернуть его расположение. - Ло Ин встал на носочки и замер в ожидании, когда японец наконец склонит к нему голову. Даже сейчас Оками едва подавил улыбку от умиления: Юншэн был намного ниже японца и никак не мог дотянуться до его лица, чтобы просто оставить лёгкий поцелуй на щеке. Но Кодоку не склонил голову, на что Ло Ин обиженно надулся и встал нормально. - О, Оками, работа при императоре не самая лёгкая сама по себе, не думаю, что у служащих есть время беспокоиться о каком-то племяннике, которого и сам император не особо жалует. Говорил Юншэн об этом, как о чем-то нормальном, но Оками словно забыл как дышать. А что ещё могли сотворить эти стражники, чтобы снова заслужить уважение императора? Ло Ин совсем не понимал всей опасности или притворялся, чтобы Кодоку успокоить? И как теперь отпускать принца во дворец, если боишься, что в сад он больше вернуться не сможет? Причинение вреда строго запрещено. Зачем существовало это правило, если никто его не слушался? Японец прикрыл глаза и поджал губы. Он должен обеспечить Юншэну хорошую защиту, а как этого добиться сам принц и подсказал. Чжан Кианга разозлить было очень легко и всех тех, кто как-то ему не угодил, он назначал охранниками племянника. Проблема была лишь в том, чтобы определить, за какой проступок отправят к Ло Ину, а не в темницу. Поэтому Оками решил начать с самого простого: пропустить утренний сбор и своё дежурство. За это точно не могли отправить в тюрьму, точнее Оками очень на это надеялся. И сначала казалось, что никто и не заметил этого проступка. Японец даже расстроился, он то думал, что безответственное отношение к обязанностям должно разозлить императора, так беспокоящегося о своей жизни. Кодоку даже начал искать новый способ позлить правителя, но этого не потребовалось. На следующее утро, стоило императору войти во дворец, японца привели к нему. Старшие, старательно скрывая довольные улыбки, радовались тому, что теперь не им придётся проводить время, охраняя Юншэна. А Кодоку даже не пришлось делать недовольный вид, он действительно злился на всех присутствующих в зале людей. Глаза Чжан Кианга горели от недовольства, и японцу пришлось опустить голову, чтобы его собственный взгляд не испугал императора. - Не думал, что один из лучших новобранцев, которого хвалил сам Генерал Лао, так быстро меня разочарует. - император подошёл ближе к стражнику - Кажется я ошибся с выбором, дав тебе возможность избежать ужасов войны, но ничего уже не сделаешь, Запретный Город не может лишаться воинов из-за такого глупого проступка. Я дам тебе ещё один шанс, но впредь тебе придётся терпеть скверный характер принца Ло. - Оками сжал зубы. С каждым разом становилось всё труднее сдерживать свой гнев, когда кто-то так высказывался о Ло Ине. А таких было много. Статус принца их совсем не пугал. - За недобросовестное выполнение своих обязанностей Кодоку Оками будет наказан. - вздёрнув подбородок, проговорил император и кивнул воину у дверей. В зал тут же вошёл Юншэн, на этот раз без сопротивления и грубой хватки своего стражника: покорился приказам дяди, чтобы избежать очередных синяков. Но стоило ему заметить Оками, склонившегося перед Чжан Киангом, как глаза широко раскрылись, а сердце забилось быстрее от волнения. Юншэн даже споткнулся от шока, но смог устоять на ногах, а его стражник, недовольно цокнув, сжал парня за предплечье. Ему не хватало только того, чтобы принц навернулся перед императором из-за собственной неуклюжести. Но императору наоборот понравилась реакция племянника. Парень выглядел очень испуганным, и всё не мог оторвать взгляд от японца. В прочем, Кианг даже не мог его за это осуждать: высокий и накаченный мужчина с оружием и его пугал. Но теперь это был отличный шанс, чтобы насолить Юншэну ещё больше. - Кодоку Оками, теперь ты становишься стражником Ло Юншэна. - ужас в глазах племянника повеселил Кианга, так что он не заметил довольную улыбку Оками и его хитрый взгляд, брошенный в сторону принца. - Приступай к своим обязанностям немедленно. Фан Яочэнь снимается с должности стражника принца Ло, новую работу тебе поручит генерал Ронг. А дальше никакие слова не имели значения, поэтому Оками и не старался вникнуть в суть императорского монолога, лишь украдкой посматривал на своего принца, теребящего кончики длинных волос. Ло Ин молчал во дворце дяди, игнорируя присутствие стражника, по пути в свои покои шёл впереди, делая вид, что не замечает нежной улыбки Оками, но стоило дверям за спиной закрыться, как низкая фигурка бросилась в крепкие объятия, пряча лицо в складках чужой одежды. - Что ты натворил? - спросил Ло Ин, не поднимая головы. А Кодоку смог почувствовать его учащённое сердцебиение. - Я так испугался сначала, пока не услышал слова Кианга. Надумал всякого... - Проспал свою очередь для охраны, - ничуть не раскаиваясь, признался японец, поглаживая чужую спину. - Не бойся, ничего страшного не случилось. Юншэн поднял на него недовольный взгляд и слегка ударил кулаком в живот. На самом деле Кодоку повезло, что принц волновался о нём, потому что ударить он мог сильно. И пару стражников, следивших за тогда ещё 14-летним мальчишкой, могли это подтвердить. - А если бы тебя по-другому наказали? Тебя могли побить розгами, выгнать со службы, и в конце концов отправить в тюрьму за недобросовестное исполнение обязанностей. Ты думал об этом? Оками лишь улыбнулся на недовольное ворчание возлюбленного и склонился к нему за поцелуем. Какая теперь разница? Отныне Кодоку его личный стражник, и никто больше не посмеет причинить Ло Ину вред. *** Если бы кто-нибудь сразу сказал Оками, что в наказание ему позволят каждое утро просыпаться в объятьях Ло Ина, видеть его нежную улыбку, касаться мягких губ, то он давно попытался бы сделать всё, чтобы император в нём разочаровался. Теперь не приходилось ждать ночи, чтобы увидеть принца, достаточно было просто открыть глаза. И по-началу Кодоку боялся, что его общество быстро надоест Ло Ину, а темы для разговора закончатся, тем более, что японец был не очень разговорчивым, но зря переживал. Принц сам не хотел от него отходить, да и помолчать иногда любил. Так, по вечерам, устав от присутствия слуг, вымотанный занятиями с преподавателем, Юншэн закрывал двери в покои и просто садился рядом с Оками, укладывая голову ему на плечо. Мог тихо на что-то жаловаться или просто молчать, наслаждаясь тишиной, а иногда просил Кодоку рассказать разные истории, после чего крепко засыпал в тёплых объятиях. - Оками, - стоило дверям закрыться, Ло Ин тихо позвал воина и потянул к кровати. Кодоку в ответ промычал и послушно лёг, раскинув руки, чтобы принц мог удобнее расположиться. - Расскажи о своей семье, - парень уложил голову на грудь японца, и рукой начал вырисовывать разные узоры на чужом животе. - Какая она? Оками тут же расплылся в улыбке, вспомнив свою странную семейку. И ему неожиданно захотелось снова оказаться в Японии рядом с родными: обнять родителей, которых он не видел больше года, послушать споры дяди и тёти, так и не научившихся жить в мире, потренироваться вместе с младшим братом, наверняка обогнавшем в росте самого Оками, и обязательно познакомить всех с Юншэном, без которого на Родину Кодоку возвращаться не собирался. Семья точно понравилась бы Ло Ину, как и он всем её членам. Кодоку был в этом уверен. - Чудная, - принц поднял голову, и посмотрел в лицо японца. Карие глаза удивлённо округлились, а губы вытянулись в трубочку, что позабавило мужчину. Поцеловав кончик вздёрнутого носа, Оками откинул голову на подушку и прикрыл глаза. - У нас большое семейное поместье, в котором помимо нас, живут ещё тётя и дядя. - Скучаешь по ним? - Очень, - честно признался Кодоку и почувствовал, как Ло Ин крепче его обнял, пытаясь поддержать. - Когда придёт день твоего совершеннолетия, отправимся в Японию. - Хочешь, чтобы я с ними познакомился? - Конечно! Юншэн глубоко вздохнул и натянуто улыбнулся. Портить Оками настроение своей печалью он не собирался, но так же оптимистично думать тоже не мог. Кто отпустит его в Японию? Ло Ину, конечно, очень хотелось отправиться с Кодоку, однако он - принц Китая - и даже совершеннолетие не гарантировало ему свободу от приказов дедушки. Единственный реальный вариант - сбежать. Чем раньше - тем лучше. Но Ло Ин не мог подвергать Оками такой опасности, поэтому не собирался этого предлагать.. Если они попытаются сбежать, их обязательно поймают и Кодоку будет непременно приговорён к смерти. Принц не хотел такого исхода: его маленький мир без японца существовать уже не мог. Неважно, что будет с ним, но Оками должен жить долго и счастливо. - Ещё 4 года я в этом месте не выдержу... - тихо прошептал парень, тут же пожалев о своих словах, и, снова вздохнув, прикрыл глаза. Оками согласно хмыкнул, подумав, что пора создавать план побега из Китая или хотя бы из Запретного Города. Это казалось очень трудной задачей, но... - Справимся, А-Ин, мы со всем справимся. - японец собирался сделать всё, чтобы Юншэну больше не пришлось жить в Запретном Городе. А пока, погладив парня по спине, Кодоку решил закрыть тему, резко переходя на другую. - Ты очень понравишься моей маме, вы с ней очень похожи. - на вопросительное мычание, Кодоку сделал вид, что призадумался. - Такой же добрый и простой. - А папа? - принц совсем не был против смены разговора, потому что история о семье воина интересовала его больше, чем невозможный побег из дворца. - Отец... Он весёлый, шутить любит. Я бы сказал, что не слишком серьёзный для взрослого человека, но тётя как-то больше под это описание подходит. - Ло Ин угукнул, запоминая информацию и ожидая продолжения рассказа, а Оками широко улыбнулся. - Дядя Юкан очень старается казаться самым взрослым среди них, но тётя его постоянно пытается вывести. Поэтому он из своей мастерской практически не выходит. Мы с младшим братом тоже частенько там прятались. А мама как-то привыкла ко всему, что может натворить тётя, поэтому только улыбается на все выходки. И чай пьёт, успокаивающий. Юншэн засмеялся, услышав последнее предложение, и накрылся одеялом, пытаясь заглушить смех. А Оками, умиляясь этому действию, схватил принца в охапку и сильнее прижал к себе. На самом деле Кодоку думал, что если ему и дальше позволят быть рядом с А-Ином, то даже четыре года не станут проблемой. *** Большие ладони аккуратно сжали тонкую талию и притянули парня ближе к японцу. Ещё один шаг назад, и ноги упёрлись в край кровати, но Оками не спешил садиться. Ему нравилось в такие моменты наблюдать за принцем: его щёки, обычно, покрывались очаровательным румянцем, а глаза загорались от желания. Как и сейчас, за прошедший месяц так ничего и не изменилось. Японец облизнул губы, чем тут же привлёк внимание парня, и Ло Ин, встав на цыпочки, потянулся к лицу Кодоку, желая наконец его поцеловать. Японец не смел идти против желаний своего принца, поэтому послушно склонил голову, и только в этот момент услышал громкие шаги, приближающиеся к покоям Юншэна. И к огромному ужасу, времени не хватило даже на то, чтобы оттолкнуть от себя Ло Ина: дверь резко отворилась, а незваные гости замерли на пороге. - Да как ты посмел?! - Ло Ин вздрогнул от неожиданности, а Оками инстинктивно спрятал возлюбленного за своей спиной, лицом к лицу встречаясь с нарушителем покоя. Воин хотел выпроводить этого человека, пока до него не дошло одно: их увидели в такой неподходящий момент. Они тщательно скрывали свои отношения, чтобы не возникало никаких проблем, и так просто попались... А когда Оками, краем глаза заметил удивлённого императора, замершего в проходе и сразу же подумал, что ситуации хуже быть не может, услышал тихий, полный ужаса голос принца. - Дедушка... Кодоку неверующе обернулся к возлюбленному, и последующие слова Чжан Фэя пролетели мимо ушей. Оками не обратил внимания на них тогда, не смог вспомнить и потом. Глаза полные страха и слёзы, стекающие по бледным щекам - единственное, что волновало Оками в тот вечер. Это по его вине Ло Ину снова причиняли боль, пытаясь удержать на месте. Кодоку обязан был сделать всё, чтобы принц больше никогда не плакал, но в итоге только подвёл его. *** - Послушайте меня, прошу! - Ло Ин ухватил Чжан Фэя за руку, пытаясь обратить на себя внимание, но тот лишь злобно выдернул ладонь из хватки. - Даже слышать ничего не хочу, - снова повторил бывший правитель и повернулся к сыну. - Напиши Мэй Миншэнгу, что принц Ло согласен на брак. Кианг послушно поклонился и послал слугу за бумагой. А Юншэн беспомощно махнул руками и сильно прикусил губу, чтобы не сорваться на крик и не испортить их положение ещё больше. Почему они его даже выслушать не могли? Дядя Вэньянь ни за что не поступил бы с ним так! Да с дядей Вэньянем и ситуации такой возникнуть не могло, он уважал выбор Ло Ина. Хотя чего ещё он ожидал от этой семейки? - А Кодоку Оками? - кинув на племянника быстрый взгляд спросил Кианг, и Ло Ин почувствовал, что это был их конец. Дедушка мог забыть о Кодоку, вымещая злость на будущем единственного внука, но после напоминания снова разозлился. - Стражника казнить. - не задумываясь ответил Чжан Фэй. - А его, - махнул в сторону внука, - Во дворец и чтоб не смел оттуда выходить! - Господин Чжан! - еле борясь со слезами позвал Юншэн, хотя понимал, что любые слова теперь были совершенно бесполезны. - Дедушка, пожалуйста, я люблю его... Ло Ин никогда бы не подумал, что вот так признается в своих чувствах. Надеялся, что однажды скажет это Оками в спокойной обстановке, а не Чжан Фэю, пытаясь спасти японца от казни. Но на что он надеялся, когда говорил эту фразу? Будто это как-то могло повлиять на решение мужчины. Дедушка быстро приблизился к парню так, что тот от испуга отступил на пару шагов, и крепко сжав чужие щёки, взглянул в глаза. Юншэн оказался не в силах даже руку поднять, чтобы избавиться от крепкой хватки на своём лице. - Я не позволю тебе позорить нашу семью. - прочеканил Чжан Фэй. - Пока я жив, ты никогда не будешь любить мужчину. Забудь об этом стражнике. Ты меня понял? - принц даже не собирался отвечать. Да, ему было страшно, но кто мог запретить ему любить кого-то? Чжан Фэй усилил хватку. - Лучше не зли меня, Ло Ин. Юншэн продолжил молчать, пока его взгляд, метаясь по всей комнате и пытаясь найти решение, не наткнулся на дядю, с лёгкой усмешкой наблюдавшего за этой сценой. По коже пробежали мурашки, а сердце забилось так быстро, что казалось вот-вот выскочит из груди. Мозг бил тревогу от одной только мысли о Чжан Кианге, но это был их единственный шанс. *** Дядя услужливо согласился выслушать его после того, как дедушка отправится в свои покои, поэтому ночью стражник, занявший место Оками, провёл Юншэна к императорскому дворцу. Слуг нигде не было и тронный зал, обычно всегда полный людей, пугал своей пустотой. Чжан Кианг уже сидел на своём месте, ожидая прихода племянника. Будь ситуация другая, парень закатил бы глаза и поспешил убраться к себе, но теперь от этой встречи зависела жизнь Оками, и Ло Ин ни за что не собирался терять шанс к её спасению. Но осознание того, что придётся остаться наедине с дядей выбивало землю из под ног и Юншэн боялся, что свалится, поэтому сразу сел на колени перед императором, стоило стражнику покинуть зал, Парень всё ещё не терял надежды на то, что Чжан Кианг хоть раз постарается ему помочь. - Позволь нам сбежать, - парень схватился за подол дядиного ханьфу и прижался лбом к ногам. - Прошу... Молчание, последовавшее за этой просьбой, послужило началом паники. Ло Ин поднял голову, встречаясь со скучающим взглядом и еле сдержал накатывающие слёзы. Как он мог уговорить Чжан Кианга? Император же так хотел от него избавиться, а теперь, когда Юншэн сам предлагал это, будто потерял интерес. - Ты так похож на своего отца, - Чжан Кианг усмехнулся и склонился к племяннику. - Так же глуп и жалок. - Ло Ин молчал, впервые не смея перечить ненавистному дяде, и ждал своего приговора. - Как я могу тебя отпустить? Я дарую свободу, а через пару лет ты захочешь занять трон и свергнешь меня? - Дядя, я никогда не думал занимать твоё место, - Ло Ин снова склонил голову к ногам правителя. - Ты и сам знаешь, что жизнь во дворце для меня невыносима. Позволь мне сбежать с Оками, и я навсегда исчезну из твоей жизни. - А-Ин, Чжан Фэй ни за что не остановит твои поиски, ты же это понимаешь? Твоё исчезновение его опечалит, а ещё подкосит доверие ко мне. Ты этого хочешь? - Кианг погладил племянника по голове, так ласково, что Ло Ин, совсем отчаявшись, решил будто дядя предложит свой, менее радостный, но хороший план. Однако в следующую секунду император схватил чужие волосы и оттянул назад, заставляя племянника поднять голову. - Могу предложить тебе только одно решение... - Юншэн понимал, что ничего хорошего уже не услышит... - Выбирай, А-Ин, либо умрёшь ты, либо он. Но всё равно замер, услышав последнюю фразу. Надежда парня разбилась о безжалостность императора. Парень знал, что дядя его ненавидит, но чтоб так сильно... В чём он провинился? Он никогда не хотел занимать место Чжан Кианга, желал только вернуться обратно к дяде Вэньяню домой. И даже сейчас, ему не позволяли быть с тем, кого он полюбил. И кто? Тот самый дедушка, который о нём якобы заботился. И дядя, воспитавший Юншэна как "родного" сына. - Что выберешь, принц Ло? Ло Ин перевёл взгляд обратно на дядю и чаще заморгал: слёзы всё таки потекли по щекам, и, заметив их, Чжан Кианг недовольно нахмурился. Он терпеть не мог чужих слёз, а плачущего Ло Ина тем более. Парень чаще задышал и начал вытирать ладошками глаза, чтобы не лишать возлюбленного хотя бы этого шанса... У них с Оками было столько планов. Кодоку даже обещал свозить Ло Ина в Японию к родителям. И что теперь? Всё рушилось прямо у принца на глазах. Он не сможет остаться с Оками, он всё испортил. - Пообещай, что дашь ему уйти. - Ло Ин заметил довольную улыбку императора и прикрыл глаза. - Пообещай, что если я умру, он останется жив. - Обещаю. - уверенно произнёс Чжан Кианг, и Ло Ин впервые ему поверил. *** - Оками. Названный резко сел, вытянув руки для защиты и только маленькая ладошка, коснувшаяся его щеки, предотвратила атаку. - Что ты здесь делаешь? - сон отступил, на его месте появилась лёгкая паника. Почему принц пришёл к нему? Это было слишком опасно. - Как сюда попал? Никто не видел тебя? Ло Ин покачал связкой ключей перед лицом Кодоку и, аккуратно отложив её в сторону, перебрался на колени японца. Для объяснений не было времени. - Я хочу чтоб ты бежал отсюда, сегодня же. - взяв лицо Кодоку в свои ладони, проговорил Ло Ин, нежно поглаживая щёки большими пальцами. И только Оками хотел возразить, как к его губам прижались в быстром поцелуе. - Не смей со мной спорить. Я больше не могу жить в страхе и ожидании твоего приговора. - Ты пойдёшь со мной. - твёрдо произнёс Кодоку, сжав чужую талию. Ло Ин слегка улыбнулся и начал покрывать лицо Оками поцелуями. - Я не могу подвергать тебя ещё большей опасности, мне придётся остаться. - Кодоку недовольно замычал, но его снова прервали поцелуем. - Нам нужно поскорее выходить, пока стража не вернулась с обхода. Дядя уже ждёт тебя у ворот. Ещё один быстрый поцелуй, и Оками повели по темным проходам для слуг, направляясь к одним из боковых ворот. Ни одного слова. Только крепкие объятия с дядей, который никак не хотел отпускать племянника обратно, и принц снова исчез за воротами. Оками пообещал А-Ину, что они увидятся вновь, но странная тревога никак не проходила. Кодоку пришлось залезть в карету за Вэньянем, чтобы никто его не заметил и все труды его принца не оказались напрасны. Но общество Сюй Вэньяня никак не помогало успокоиться: мужчина продолжал молчать, и даже Оками, привыкшему к тишине, стало не по себе. При первой их встрече китаец хоть и старался выглядеть строгим, но смотря на племянника не мог сдержать нежной родительской улыбки, а сейчас лишь пустым взглядом смотрел в одну точку кареты. - Я должен вернуться за А-Ином, - подал голос японец. Он намеревался сразу предупредить, что в Хубэй без Ло Ина ехать не собирается. - Я не оставлю его в этом месте. Но Вэньянь лишь прикрыл глаза и тяжело вздохнул. - Завтра состоится свадьба принца Ло Юншэна и младшей дочери чиновника 8 ранга Мэй Лиян. - словно мантру повторил Вэньянь, протягивая японцу маленький конверт. И когда Оками дрожащими руками потянулся к письму, совсем тихо добавил. - Ты уже ничем не сможешь ему помочь. *** Оками пониже натянул капюшон и продолжил проходить между людьми за Сюй Вэньянем. Это был их последний шанс увидеть Юншэна перед долгой разлукой. Несмотря на слова китайца, Оками не терял надежды на то, что сможет помочь возлюбленному сбежать. Собирался обязательно забрать его с собой, но когда сможет это сделать, не знал. Письмо принца, переданное через Вэньяня, с признанием в любви и множеством извинений, так и осталось у японца. Оками не хотел его терять, поэтому аккуратно спрятал бумагу в рукавах ханьфу. А строки из послания продолжали проигрываться в голове.

"Я люблю тебя, Оками"

Юншэн сделал третий поклон и медленно встал на ноги, не отрывая взгляда от своей будущей жены. Осталось выпить вино и он навсегда свяжет себя узами брака с девушкой, которую до вчерашнего дня ещё ни разу не видел. Сердце Оками болезненно сжалось, если бы он просто был немного внимательнее... А-Ину не пришлось бы сейчас стоять в этом месте. Они могли бы снова проснуться в покоях принца, не задумываясь о такой скорой разлуке.

"Люблю. И надеюсь, что в следующей жизни мне будет позволено это делать."

Слегка дрожащие руки потянулись к золотому бокалу. Никто этого и не заметил, а Кодоку, внимательно наблюдавший за каждым действием возлюбленного, еле подавил желание вбежать по лестнице, схватить парня и уехать обратно в Японию, где их никто не найдёт. Вэньянь вцепился в руку Оками и начал медленно оседать на пол, но воин совсем не обращал на это внимания. Ло Ин сделал первый глоток, слегка скривившись, поклонился своей уже супруге и осушил бокал до конца. В толпе послышались постепенно нарастающие аплодисменты. Но Мэй Лиян не стала заканчивать обряд, отдала бокал слуге и живо протянула руки к Юншэну, когда губ парня коснулась неуверенная улыбка, а глаза неожиданно закрылись. Даже девушка, сразу заметившая неладное, не успела поддержать ослабевшее тело. Ло Ин упал на каменный пол, а вместе с этим затихло всё. Время будто замедлилось, а сердце Оками остановилось. Никто не спешил к парню, никто не мог сдвинуться с места, даже Кодоку смог лишь неотрывно наблюдать за бессознательным телом. Единственное, что он ощущал в этот момент: крепкая хватка Вэньяня на своей руке. Мужчина что-то шептал, много-много раз извинялся перед кем-то, но так и не решился подбежать к племяннику. Оками сделал неуверенный шаг вперёд. Он обязан помочь. Забрать с собой. Показать мир. Защитить. Быть рядом и в горе и в радости... Громкий крик Мэй Лиян привёл всех в чувство, и площадь взорвалась криками. Многие, испугавшись гнева императорской семьи, начали разбегаться, но некоторые остались, без страха обсуждая эту ситуацию. Оками отчётливо слышал, как один из стариков сказал, что юный принц, как и вся семья правителя, давно нарывался на яд в пище. А Кодоку злился, хотел орать на всех, кто смел такое говорить, но снова замер, когда лекарь, прибежавший на крик Мэй Лиян и Чжан Фэя, лишь раз коснувшись принца, побледнел и, с ужасом взглянув на императора, покачал головой. И всё как-то резко перестало иметь значение. И люди, осмелившиеся говорить такие вещи, и стражники, которые могли поймать Кодоку и казнить за побег. Единственный, кто имел хоть какое-то значение, навсегда покинул этот мир. Оками медленно повернулся к Сюй Вэньяню, который не сводил пустой взгляд с племянника и понял: Он с самого начала всё знал.