БОЛЕЗНЬ

      Языки пламени пожирали остававшиеся улики. Треск костра и неприятный запах горелой пластмассы разносились по небольшому дворику у дома. Перед бочкой стоял человек в очках. И лишь яркий огонь зловеще отражался в линзах среди полумрака.

***

      Неприятный повторяющийся звон будильника прервал утреннюю тишину. Профессор, с виду лет сорока, сразу же встал с кровати и машинально потянулся за очками. За окном моросил противный дождь, иногда постукивая по стеклу крупными каплями. Утренний моцион профессора включал в себя педантично заправленную кровать, прием горячего душа, молитву перед завтраком и собственно говоря сам завтрак. Его утренняя рутина была строго запланирована, чтобы извлечь максимум полезности из каждой минуты. Несмотря на то, что мужчина жил совершенно один, перед завтраком он надел рубашку, галстук и красный жакет, словно отдавая дань уважения этикету и давно сложившемуся порядку. В его доме не было лишних вещей, или вещей лежащих не на своих местах, не было даже пыли. Такая скурпулезность напрягла бы любого человека оказавшегося в этом идеальном доме, ведь нельзя жить настолько идеально.       Он аккуратно накрыл стол изысканной посудой, выставляя столовые приборы ровно и симметрично. Расстелив кружевные салфетки на столе, профессор приготовил завтрак, состоящий из горячих тостов с клубничным джемом и свежезаваренного зеленого чая. Прежде чем приняться за завтрак мужчина задумался, уставившись пугающим взглядом на крест, одиноко висящий на стене. О существовании времени напоминал лишь мерный ход секундной стрелки. Однако засвистевший чайник прервал эту медитативную тишину.       Уже собравшись на работу профессор оглядел дом, накинул плащ и вдруг остановился. Он сделал пару шагов назад в коридор и взглянул на самую дальнюю дверь. На ней красовался большой амбарный замок, наглухо заперевший тайны подвала этого дома от чужих глаз. Или же он оберегал себя от того, что находится в этом подвале? В глазах мужчины читался неподдельный страх того, что его тайна может быть расскрыта кем-то посторонним. Удостоверившись что все в порядке, он скрипнул входной дверью и покинул дом.       К вечеру дождь усилился, превратившись в проливной. Достав увесистую сумку из багажника, профессор закрыл машину и покинул гараж. Весь последущий вечер он провел за просмотром какого-то низкосортного ужастика, поедая мороженное. Когда же фильм подошел концу, он решил занятся делом.       Подвал на первый взгляд казался самым обыкновенным, однако в глубине его подвешанными пленками была отделена зона, где сквозь мутный полиэтилен виднелись медицинская койка и стоящая рядом капельница. Перед входом в «чистую зону» стояла небольшая тележка с медицинскими инструментами, больше напоминавшими набор стоматолога. Натянув на обе руки белые перчатки, профессор поправил очки и вошел к своему «пациенту». На койке лежал испуганный мальчик, скованный наручниками, рот был заклеен скотчем, а тело стянуто блокирующими ремнями. Глаза его излучали живой ужас и панику. Усевшись около койки, профессор, предварительно стукнув пальцем по шприцу, сделал инъекцию снотворного своему пленнику. Он внимательно смотрел за тем как засыпает мальчик, поглаживая его по голове. Дождавшись полного засыпания, мужчина акуратно отклеил скотч, а после взял стоматологические клещи, и, раскрыв рот юноше специальным приспособлением, потянулся к зубам…

***

      Следующий день у профессора был выходным. Все утренние процедуры были в том же поряде, разве что после завтрака мужчина сел за изучение медицинских учебников, с описанием различных белковых соединений и свойств вирусных болезней. На его рабочем столе были так же наборы с реактивами, всевозможные пипетки и стойка с колбами, содержащие образцы крови. Однако, профессора занимали отнюдь не анализ крови или ее свойства. На блюдце перед ним лежало несколько пар детских зубов, которые он внимательно изучал под лупой, делая меж тем пометки в своем дневнике. В этот момент по видиму множество вопросов клубилось в голове профессора. Отложив приборы в сторону, он снова пересмотрел результаты своих исследований сведенные в таблицу в его дневнике. Проведя рукой по залысине, мужчина решил устроить небольшой перерыв.       Занявшись приготовлением ланча на кухне, он также включил радио, настроив нужную волну с классической музыкой. Профессор мастерски орудовал лезвием ножа, словно профессиональный хирург, намазывая масло на кусочек хлеба, однако вдруг его напугал резкий стук в дверь. Насторожившись, мужчина не поспешил расставаться с ножем, а медленно стал подходить к входной двери. Возглас «Почта!» раздалось с той стороны, и с некой долей облегчения профессор получил полагающуюся ему корреспонденцию и, не подав вида почтальону, закрыл дверь на все замки по два раза проверив каждый.       В свежем выпуске газеты на первой полосе было сообщение о пропавшем мальчике, очередной жертвы серийного убийцы из-за которого за последние пол года уже пропали трое беззащитных детей, однако профессор прочитал лишь пару колонок интересующх его и совершенно проигнорировал всю шумиху вокруг происшествия пропажами. Допив чай, он решил закончить еще одно дело.       На улице уже стемнело, в то время как мужчина в поте лица упаковывал в мешковину нечто увесистое, тщательно перематывая это дело армированным скотчем. Когда же он покончил с этим, оставалось последнее. Открыв крышку морозильника, он подтащил мешок к нему и не без труда закинул его внутрь. Захлопнув дверь морозильника, он дополнительно повесил на него замок, чтобы кто лишний не заглянул внутрь и не узнал тайны содержимого этого мешка.       Выйдя на террасу своего дома, профессор поспешил позвонить. Из-за разразившегося ливня и раскатов грома было не вполне ясно о чем разговор. — У меня не получилось… Уже третий ребенок умер от укусов. Может мне просто убить его?       Разговор, однако, быстро завершился, так как мужчину отвлек посторонний звук раздавшийся дома, словно разбили какую-то вазу. Поваленная тумбочка рядом с телевизором повредила антенный кабель, и экран лишь противно шуршал серой рябью. Профессор бросился к двери в подвал, замок был сорван. Мальчик выбрался из плена. Вернувшись в гостинную мужчина огляделся. Из темного угла к нему навстречу шагнул тот самый мальчишка. Глаза его были налиты кровью. Он ужасно улыбнулся, оголив большие окровавленные клыки и зарычал на профессора.       — Прости… — дрожжащим голосом заговорил мужчина, — прости, что не успел вылечить тебя. Как бы я хотел стать твоей последней жертвой… От этих слов мальчишка не выдержал и накинулся на профессора. Кровь окропила белоснежные обои, а вместе с шерохом телевизора по дому стало разносится жадное почавкивание и животные рыки.

***