Замок на пластиковых колёсиках

Если бы мне сказали, что любой мой поступок того времени положил начало тем чувствам, которые я испытываю сейчас… И если бы меня предупредили, что я запомню именно эти моменты и буду думать о них каждый день, я бы сидела дома. Глава 1. О том, какая бывает весна говорить не нужно. Это явление видели все, и все знают, что всё начинает меняться после прихода весны. Всё вокруг пробуждается, начинаются наводнения и идёт по земле ручьями вода. Но конец весны совсем другой. Вроде как лето, а вроде как его и нет. Буд-то очень хорошее, настоящее, желанное лето. Та самая пародия, которая по моему мнению, была создана лучше любого другого оригинала. И есть воздух. Можно выбежать на улицу и сделать самый глубокий вздох в своей жизни, наполнить лёгкие кислородом на столько, на сколько это вообще возможно, и… Медленно выдохнуть, опуская машинально поднявшиеся плечи. Наконец-то выглянуть в окно и каким-то непонятным, но традиционным способом заметить мёртвых мух между рамами. Зачем они все залетают именно сюда? Словно хотят забиться в щель и согреться, переждать зиму и тоже облегченно вздохнуть с приходом нового сезона освобождения. Но почему-то не успеть, и закрыться от солнца снежными узорами на окнах. Грустно. — И я умру. — сказала вслух девочка и, незаметив этого, оторвала нос от стекла. Женщина, сидящая в пяти метрах от подокольника, и смотревшая бумаги с большим количеством букв и цифр, казалось совсем не заметила слов Эли. Зато квитанции, которые она так внимательно рассматривала и бегала по листку глазами, вызвали у неё бурю эмоций. Однако озвучивать, что именно ей не понравилось, мама девочки не желала. — Вира, — сказала строго женщина. — тебе нужно уже идти. Она предпочитала сокращать имя своей дочери именно так, хотя все называли её первым слогом полного имени. Никто не знает, почему её маме не понравилось имя Вера. Об этом история умалчивает, да и сама Эля не спрашивала об этом и не интересовалась. Эвелина пожала плечами и собрала волосы в хвост. Не хотелось идти ей в последний день никуда, просто сидеть дома. Но классная руководительница и так говорила, что прогул в последний день будет особенно наказуем. Проблем на лето никто не хотел, поэтому придут все. Даже Ева.

***

Ничего интересного ожидать и не стоило, поэтому домой возвращаться уже не хотелось. Да и нельзя было. Эля обещала одной странной компании. Точнее одному человеку, а все остальные были грубо говоря фанатами этой самой девченки. Если бы Эля опоздала на встречу, было бы так же плохо, как если бы она не пришла совсем. Но всё не так плохо. Кое как, запыхавшись, в порыве страха девочка добежала. И заглянула в небольшой гараж. Ксения — известная на всю улицу, которая уже давно уехала в Москву со своим отцом учиться и иногда приезжает увидеться с бабушкой. А вот баба её жила на соседней улице и это была очень добродушная старушка. В основном там двухэтажные дома. Дойти от дома Эли до её квартиры можно за 4 минуты. Ксения была на два года старше девочки и пользовалась этим, как инструментом для уважения. Кончено, это не совсем уважение, скорее страх. Потому, что если она старше и больше, то может сделать больно. Эля это понимала, и как остальные соседские дети избегала её, но до того момента, как бунтарка к ней подошла. Конечно в гараже не было ничего интересного, но Эля зашла и поискала глазами место, куда бы сесть. Всё уже было для неё предоставленно. Немого мешкаясь, она села в то место, где круг подростков обрывался — это напротив Ксении. Не долго думая она посмотрела на вещь в центре. Колода игральных карт. Всё стало ясно. Эля не жаловалась в своём умении играть в карты, но место, время и люди будто говорили «здесь правила не работают». Ладони вспотели. Ещё чуть-чуть, и Эля бросится бежать. Подальше от этого всего. Зачем вообще она сюда пришла? Ксения приехала на всё лето — это означает, что покоя не дадут. Здесь ей не были рады. Над ней смеялись, как над букашкой, которую можно раздавить пальцем без особых усилий. Начался звук мешания карт. Девочка подняла голову, что-бы понять, откуда этот звук. Она узнала парня, но не показала этого, снова повесила голову, ждя конца. Эле не было страшно, ей было больно. Больно от того, что все бояться, а она не хочет бояться, но… Не получится. Ей придётся досидеть этот «сеанс». Игра начинается, а Ксения даже не посмотрела на девочку, ей было всё равно. Грубые метания карт заставляли всё сжиматься внутри. Эля посмотрела на свои карты. Крестовый и пиковый король. Затем растерянно взглянула на карту, которую вертела в руках Ксения. Там был ярко-красный козырный туз. За слева сидящим мальчиком были спрятанны две шестёрки, которые Ксения подложила во время игры. Эля это видела, и сказала, сжимая в руках королей: — Там есть ещё! — но её голос стал постепенно утихать, уже почти шепот — У тебя не одна карта… Тишина. Внезапно раздался звонкий смех Ксении, а затем рассмеялись все. Эля закрыла уши и ещё сильнее нагнулась, но её раскрасневшееся лицо всё равно было видно. На холодный деревянный пол упала капля, потом другая. Смех не стихал. Но эля почувствовала, как её сгорбленной спины коснулась ладонь. Легко, почти нежно. Её кто-то хочет поддержать? Эля замерла. Стало чуть-чуть легче от такой неуверенной, пусть и скрытой от всех глаз поддержки. Смех стал почти не слышен. Рука напряглась и ущипнула так больно, что Эля выгнулась. А затем её сильно толкнула эта же рука в центр. Стало ещё больнее. Но Эля больше не плакала, она нашла в себе силы встать и убежать. Домой.

***

Разве Эля побежит домой к маме и расскажет ей о том, что случилось с ней? Никогда! И никогда она не назовёт своим домом то место, где она спит и ест борщи мамы. Она побежит далеко к тем самым людям, которым она может сказать всё, что угодно, а они её понимали. Даже не столько понимали, сколько поддерживали. Эвелина не могла думать. Глаза болели и не останавливались слёзы, было больно. Десять минут. Стук в дверь. Открыла её давняя подруга Юля. Испугавшись такого настроения Эли, что та небрежно вытерала лицо и пыталась что-то быстро сказать, Юля присела на колено и коснулась её лица: — Что случилось? — она не дождалась ответа, только всхлипывания эхом раздавались в подьезде. Юля очень была обеспокоена состоянием её знакомой и, поднявшись, крепко обняла, роняя черные кудри Эле на макушку: — Кто тебя обидел? Ну? Не плакай, иначе я сейчас тоже плакать буду. После этих слов хлопнула в квартире дверь и выбежал Рыжий парень: — Что здесь происходит?! Мне нужно готовиться… Эля? Юля разомкнула объятья и зашла внутрь. Захлопнулась дверь, вызвав эхо по всей лестничной клетке. Прослушав историю от Эли, Никита стал метаться из одного угла комнаты в другой, что-то ворча и держа руки за спиной а затем надел кроссовки и куда-то ушёл, а затем вернулся и сел рядом с Элей: — Мы её проучим. Юля сидела с другой стороны и поддерживала Элю молчанием. Она сказала пару фраз, но просто присутствие Юли было достаточно. — Мне стыдно. Очень стыдно. — Эля уронила голову на руки и тихо прошептала — Это не красиво, что я сижу здесь. Что бы со мной не происходило, я всегда бегу к вам, но я не разу не решала всё сама, да и это всё… Просто… — Ты видела сколько их? — вскочил Никита — Ты и правда способная, но там не только твои ровесники. Эля! Посмотри сюда. Мы — твои друзья, а друзья должны… Нет, не так. Просто обязанны помогать своим друзьям. Если ты не будешь никому ничего говорить и никогда никого ни о чем просить, то никто к тебе просто так не подойдёт, потому, что ничего не узнает. Это важно, потому что только ты являешься причиной того, что с тобой будет завтра и послезавтра, где ты будешь и кем ты будешь. Вот и всё. Ксения давно заслужила хорошей порки. Эля закрыла глаза. Может быть, она дома? Может быть тут тебя любят безвозмездно? Эля не знала, поэтому просто закрыла глаза в предвкушении разборок.