Ничто человеческое не чуждо

Сможешь ли ты коснуться монстра, которым я стала? «Можешь ли ты коснуться уродливого монстра вроде меня?» Два разных человека, один и тот же вопрос, который Глен слышит уже во второй раз. Мика не Махиру, в ней нет той ужасающей мощи и разума абсолютного гения, но ему знакома жажда взаимности, мелькающая в ее взгляде. И он совершает великий грех, подняв руку и проведя кончиками пальцев по ее щеке. Они скользят к кромке волос и замирают. Микаэла следит за ним, затаив дыхание. Глен не выказывает отвращения, прикасаясь к вампиру, но Мика чувствует сожаление, которое исчезает, стоит Глену притянуть ее за шею и в мягком поцелуе коснуться ее губ. И будь, что будет, - думает он. И на миг выпадает из реальности. От нее не пахнет кровью, как от остальных вампиров. Её вкус - вкус самой жизни. Её тепло - тепло молодой девушки, ещё не познавшей первой любви. Прекрасное создание. Он проводит языком по кромке зубов, опасаясь трогать клыки, и чувствуя, как Мика несмело пытается отвечать. Легонько прикусив нижнюю губу, он отстраняется. Руки девушки вцепляются пальцами ему в китель, отказываясь отпускать. Она тихо дышит ему в грудь, пока он играючи дергает ее за светлые прядки. - Твоя жизнь на этом не закончится, ребенок. - Тихо шепчет Глен, впрочем он знает, что она услышит. - Я знаю, - глухо говорит Мика. - Раз знаешь, значит, больше цени собственную жизнь, хотя бы ради Юи. Он не переживет твою смерть еще раз. При упоминании имени брата ее глаза наполнились решимостью. Глену даже стало завидно от такой преданности. - Я буду. - Наконец, произносит она. - Умница. - Выдыхает Глен, а где-то под зданием в лаборатории Юичиро открывает глаза после семидневной комы.