От венчания до тризны.

Филипп остановился так резко, что Алла случайно врезалась в его спину. Развернулся и, прижав ее к себе, снова подарил глубокий яркий поцелуй, на который она почему-то ответила. И эта взаимность так его обрадовала, что осмелевшие руки уже блуждали по плечам и спине любимой женщины, прижимая ее к себе еще ближе. Прервав поцелуй, он посмотрел на нее. Алла крепко обняла его, пальцами сжимая халат на спине, чтобы скрыть свое покрасневшее внезапно лицо. Он чувствовал ее слегка сбитое горячее дыхание на своей груди и, улыбнувшись, наклонил голову, носом зарываясь в рыжую макушку. - А я думал, пощечину дашь, - произнес Фил, поглаживая рукой ее волосы. - Если хочешь, могу и дать, - ухмыльнулась Алла, немного напряженно посмотрев ему в глаза. Но Филипп так улыбался, наполнившись искренним и долгожданным счастьем, что кусочек его света передался и ей, - получил в итоге что хотел. Вырвал силой поцелуй. Все, ты доволен? - Ну... На начальном этапе сойдет, - он улыбнулся еще шире, и его наглая, но искренняя улыбочка одновременно и раздражала, и восхищала Пугачеву. - Я поражаюсь твоей наглости, Филипп. Ну ладно, - вздохнула она, - я действительно устала. Несколько часов в поезде тряслась. Лучше поеду. - Раз устала, оставайся! - не упустил свой шанс Киркоров. Ему хотелось как можно дольше побыть с ней и он перебирал все весомые аргументы, которые убедили бы приму остаться, - Тем более, сейчас самые пробки, люди на работу едут. До Истры тебе еще минимум часа два трястись в машине. - этот аргумент заставил Аллу задуматься. Ей, уставшей, хотелось как можно скорее добраться до постели и нормально выспаться, но никак не стоять в пробке не пойми сколько времени в изматывающей дороге, - Я тебе кровать нашу уступлю, - не сдавался Фил, заметив тень сомнения в ее глазах, - и трогать тебя не буду, сам на диване поваляюсь. - Я даже не знаю. Мне опасно оставаться с тобой наедине, у нас всегда одним и тем же заканчивается. - Ну, это когда мы пьяные. Ты же пить не будешь? А у меня такое похмелье, что на спиртное смотреть не могу. Так что твой аргумент - вообще не аргумент. - Так и быть, уговорил! Посплю пару часиков, можно будет ехать ближе к обеденному времени, когда пробки более-менее рассосутся. У тебя душ можно принять? - Конечно. А я пока чистое постельное тебе застелю. - Кстати, а Люся где? Не выдержала твоего характера и сбежала от тебя? - подколола его Алла, не заметив помощницу в квартире. - Она в аптеку пошла за активированным углем. Скоро вернется. Пока Алла плескалась в душе, Филипп жутко матерился, меняя для нее постельное белье. В итоге, кое-как справившись с наволочкой и простыней, решил не заправлять пододеяльник, а просто постелить его под низ одеяла, как это иногда делают в других странах, например, на Кипре. Алла заметила эту небольшую хитрость и, ругнувшись, быстро справилась сама с наиболее сложным этапом. Забрав свои постельные принадлежности, Фил спустился в гостиную и бросил их на диван, а сам ушел на кухню. Организм более-менее пришел в себя, и Киркоров, чтобы окончательно снять похмельный синдром, решил похмелиться. Сварил себе кофе и добавил чайную ложечку коньяка. Скоро вернулась и Люся с прозрачным маленьким пакетом в руках. Вытащив из него коробку активированного угля, за которым ходила, положила на обеденный стол. - Как самочувствие? - поинтересовалась помощница, заметив открытую бутылку Courvoisier. - С каждой чашкой кофе, - ответил Фил, подливая в напиток коньяк уже на глаз, без использования чайной ложки, - все лучше и лучше. - Ты бы хоть кофе не переводил! - буркнула Люся, - Завтракать будешь? Что готовить? У Люси удивительно хорошо получалось адаптироваться под работодателя и его настроение. Когда надо - она с ним на "Вы", когда чувствует, что настроение у него более-менее, общается проще, на "ты". Ее тактичность в сочетании с эмпатией временами проявлялась в стремлении позаботиться, примерить на себя роль старшей родственницы, и тогда уже ни о каких "Вы" речи не шло. В свое время это ее качество временами раздражало Аллу - порой Люся, острая на язычок, могла ляпнуть то, что приме очень не понравилось бы. Но одновременно Люся чувствовала грань, переступать которую было нельзя. И потому ее выходки, не столь уж и частые, всегда прощались. А после развода с Аллой, когда Дороднова всячески старалась поддерживать Фила, он вообще стал воспринимать ее как члена семьи, почти как тетю и относился с соответствующим теплом. - Люсь, ты, давай, потише. - Голова болит? Сейчас парацетамол найду... - Да нет. Алла просто спит, будить ее не хочу. Людмила словно застыла на месте, приоткрыв дверцу холодильника, где хранилась часть таблеток. Внимательно посмотрела на Киркорова и по тому, как сияли его глаза, сразу поняла, что это реальность, а не пьяные фантазии. - А-а-а, - протянула помощница, закрывая холодильник, - Так меня же не было всего каких-то полчаса... Ну, может, минут сорок. - Она приехала, меня поздравила. И легла спать. - Что-то... быстро она тебя... "поздравила", - хихикнула Люся, присаживаясь рядом, - Вы обычно сутки из постели не вылезаете. - На словах, Люся! На словах! - одернул ее Фил, когда почувствовал, что она лезет в слишком личную часть его жизни. - А, значит до этого еще не дошло, - продолжала Дороднова, - ну ты скажи... А то может, мне уйти надо. - Щас! - воскликнул Фил, но сразу замолчал, вспомнив, что бывшая жена спит, - Я тебе уйду! - шепотом погрозил он помощнице, - Алла итак уже спросила, где ты. Так что твое отсутствие ее только спугнет. Не вздумай уходить. - Ты все-таки хочешь... - Я хочу, чтобы она подольше со мной побыла, - перебил он Люсю, слегка повысив голос, стараясь не придавать какого-то значения ее фантазиям, - А если ты ретируешься, то она сразу уедет. - Ну понятно. Ты сам только не кричи. Алла же спит, - вполне справедливо заметила Людмила, - И это, - она закрыла бутылку коньяка, - хватит уже "кофе пить". А то опять опьянеешь. - Если только от любви! - Филипп расплылся в довольной улыбке. И Люся в ответ ему тоже улыбнулась - она была искренне рада за него. То состояние, в каком он был вчера, ее действительно пугало до такой степени, что просто не знала, что делать и чем помочь. 27 марта 2005 года. Поставив печати о разводе в паспорта, Алла и Филипп направились в заранее подготовленный ресторан вдвоем отмечать их развод. Они смеялись, шутили, вспоминали хорошее. Вечер был приятный. Но как только Киркоров переступил порог дома, в нем словно зверь проснулся - он крушил все, что попадалось ему под руку. Выл, рычал, рвал на себе волосы, бил мебель и посуду. Напился так, что на ногах не стоял, лишь бы вынести эту невыносимую боль их окончательного расставания. Людмила, наступая на осколки разбитого зеркала, подошла и попыталась хоть как-то его утихомирить, но без толку. Филипп плакал в те редкие минуты, когда заканчивались силы, потраченные на крушение и уничтожение всех близлежащих предметов. Не понимая, как его угомонить, что делать, Дороднова набрала номер Пугачевой: - Аллочка, у нас полный пиздец! - Что случилось? - обеспокоенно спросила прима, разбуженная поздним звонком среди ночи. - Филипп ёбнулся! - В смысле? Упал, что ли? - С ума сошел! Всю квартиру расхерачил! Что делать? - Дурку вызывай! Я тут причем?! - и скинула звонок. И хотя такой ответ сильно удивил Дороднову, действительно, что могла сделать Алла - бывшая жена? Не идти же, вопреки логике, успокаивать бывшего мужа, который так переживал развод. К счастью, под утро Филипп выбился из сил и, распластавшись на полу, заснул пьяный посреди устроенного бардака.