От венчания до тризны.

- Филя, - сделав глоток горячего чая, ответила Алла, - выход есть всегда. Просто бывает так, что он не устраивает. Вот и все. Ладно, - пережевывая остатки бутерброда, произнесла она, - раз уж я остаюсь, давай твой день рождения по-человечески отметим. Ну-ка, - отодвинула немного стул, приглашая Киркорова сесть, - садись. Я тебя за уши тянуть буду. - Алл, да ты что, серьезно, что ли? Во мне два метра роста почти! - Садись, говорю! - настаивала прима. И Филипп, лишь пожав плечами, искренне не понимая мотив ее предложения, подчинился и присел на предложенное место. Пугачева встала сзади и, разогрев ладони, теплыми пальцами дотронулась мочек его ушей, массируя их и немного оттягивая вниз, - На ушах очень много акупунктурных точек, - пояснила она, - Вообще говорят, что если у человека длинная мочка уха, то жить он будет долго. А если нет, то надо массировать и немного оттягивать. Не больно? - Немного. - тихо ответил Фил, все еще удивленный ее действиями. Несмотря на легкую болезненность, он наслаждался проявлением ее ласки и заботы по отношению к нему. - Потерпи чуточку. Уши не оторву, не бойся, - хмыкнула она, - хотя есть, за что. - То есть, получается, ты мне жизнь продлеваешь? - догадался Филипп, когда ее массаж стал более интенсивным, а уши уже, казалось, горели от прилива крови к мочкам. - Ну, по сути, да, - согласилась прима, закончив наконец процедуру. - Спасибо, конечно, - повернувшись к ней лицом, Филипп перехватил ее теплую ладонь и поцеловал тыльную сторону, - только зачем она мне? Без тебя... Поднявшись со своего места, мужчина медленно притянул бывшую жену к себе за талию и, посмотрев в глаза, припал нежным поцелуем к ее губам. Очень боялся, что она отпрянет, отторгнет его. Но этого, к счастью, не произошло. Алла стояла, словно вкопанная, прикрыв глаза. Она не отвергла, но и не ответила на его ласку. Когда более настойчивые поцелуи коснулись ее щек и опустились влажной дорожкой к шее, когда Филипп приподнял ее на руки и усадил на стол, только тогда Алла, словно придя в себя, среагировала: - Филь, не здесь... - почувствовав его нарастающее желание, попросила она, - Пойдем в спальню... Не мешкая, Киркоров подхватил ее на руки и отнес, куда она просила. Бережно положил на кровать и, нависнув над ней, принялся покрывать нежную кожу шеи и ключицы прерывистыми, нежными, пробуждающими ее желание, поцелуями. Разум женщины затуманивался с каждой секундой все больше, отдаваясь волнам нарастающего возбуждения, зажатость постепенно спадала, какая-то ее частичка, дремавшая глубоко в душе, настойчиво требовала его любви, как прежде - яркой, искренней, страстной. - Подожди, - прервала Алла, прислонив два пальца к его губам, когда он вновь хотел поцеловать ее, - давай договоримся... - Аллусь, - сбивчиво шептал Фил, целуя ее пальцы, - я тебя люблю... - Это будет моим подарком... Всего лишь подарком на твой день рождения... - взяв его лицо в свои руки, она словно заставила посмотреть в свои глаза, чтобы понять, что он согласен на ее бескомпромиссное условие, - Филь... - повторила прима, словно требуя его ответа - ответа, что Филипп согласен играть по ее правилам. - Хорошо, - несмотря на то, что Филипп за неимением альтернативы согласился, все же хитро улыбнулся, замыслив свой план. Пусть думает, что все происходит исключительно с ее позволения, пусть. Он хотел раздразнить, буквально заставить произнести признание в любви, которое и без лишних слов мог прочитать в ее взгляде. Получив тот ответ, который хотела, Алла притянула его к себе и ненасытно целовала бывшего мужа в губы, пальцами елозя по кудрявой шевелюре, в то время как он умело избавлял ее от лишней одежды. Теплая мужская ладонь коснулась блузы и, приподняв край, дотронулась до горячей кожи живота, а затем поднялась чуть выше, пальцами ища застежку бюстгальтера, который сразу же был расстегнут. Филипп осторожно сжал освобожденную грудь, поместив набухший сосок между пальцев. Плавно перемещая ласковые поцелуи с лица на шею, умело стянул юбку сразу с нижним бельем, благо, одежда тут же поддалась его настойчивым движениям. Прервавшись на несколько секунд, снял свою футболку, в которую успел переодеться днем, и снова навис над женщиной, лаская ее возбужденное тело краткими, но чувственными поцелуями, которые распространялись уже на всю зону декольте и ниже. Возбуждение нарастало с каждым его действием, она чувствовала его горячие настойчивые ласки на своем животе, бедрах, груди и не смогла сдержать глубокий, но тихий стон. Алла прикрыла глаза, наслаждаясь его поцелуями и томно простонала, когда мужская рука сжала ягодицу, а поцелуй покрыл твердый сосок на одной из грудей, обхватывая его теплым влажным ртом. Язык игрался с грудью, заставляя женщину прогибаться в сладких и немного мучительных от излишнего возбуждения объятиях. Ногти впились в нижнюю часть спины мужчины, причиняя ему незначительную боль. Заметив, что бывшая жена пытается притянуть его к себе еще ближе, Фил чуть приподнял ее ногу, выбирая наиболее удобную позу для более глубокого проникновения и, приспустив боксеры, плавно вошел. - Ах, ты ж... - Алла от неожиданности слегка выругалась, когда почувствовала, как что-то твердое и очень горячее оказалось внутри нее. Он вернул поцелуи в ее губы, позволяя ей привыкнуть к размеру и, не прекращая глубоких, жадных, но полных любви поцелуев, медленно начал двигаться. Алла чувствовала, как внутри возникают приятные ощущения, которые с каждым его медленным, но ритмичным толчком, становились все ярче. Она задышала чаще, прикусывая собственные губы, пытаясь оседлать волну нарастающего удовольствия, задержаться на ней, как можно дольше, - да... - шептала она, когда Фил, почувствовав ее нарастающее напряжение, ускорил темп, - да... только не останавливайся, - почти взмолилась прима, все глубже впиваясь ногтями в его кожу, чувствуя, что пик удовольствия совсем близок. Филипп опустил ее ногу и, сохраняя глубину проникновения, накрыл своим горячим ртом ее грудь, а затем слегка прикусил нежную кожу подреберья, все больше ускоряя частоту фрикций. Он видел по ее реакции, что она вот-вот кончит, и в самый ответственный момент, когда уже ощущалась рваная пульсация, предшествующая оргазму, вдруг остановился, на что Алла буквально прорычала и, не щадя, расцарапала до крови спину любовника, который сам еле сдержался, чтобы вовремя остановиться. Ему хотелось подарить ей более яркое удовольствие, но для этого нужно было сделать небольшую паузу. Он целовал ее, настойчиво, но ласково играясь языком в ее рту, стараясь сорвать с губ одно единственное слово. Но получил гораздо больше. Из ее глаз брызнули слезы, и Алла, вопреки собственным правилам игры, затянула его в глубокий поцелуй, произнесла желанное: - Люблю... - а затем снова поцеловала, - Филипп, пожалуйста... - взмолилась она, ногами притягивая его к себе. - Аллусенька, - сбивчиво шептал он, возобновив неторопливое движение внутри нее, - я тебя очень люблю... Пусть я буду не последним мужем... Но последним твоим мужчиной... - произнес он, чуть приподнявшись над ней, наблюдая, как Алла снова закусила губу и затаила дыхание, отдаваясь вновь нарастающему наслаждению. Женщина громко застонала, когда он ускорил толчки, в ушах начало звенеть от перевозбуждения, тело требовало долгожданной разрядки. Их дыхание сбилось, глухие частые стоны слились воедино, и тела затряслись от одновременного, туманящего рассудок, оргазма, - Ты моя... - шептал Филипп, успокаивая тело любимой чувственными краткими поцелуями, пока его пенис пульсировал, сжатый ею изнутри в момент наивысшего удовольствия, - моя... - Люблю... - тихо, еле слышно произнесла в ответ Алла, почему-то надеясь, что он не услышит. Она притянула его лицо к себе и поцеловала пухлые щеки, а затем прильнула к губам, посасывая каждую в поцелуе, - мой спесивый мальчик... Приподнявшись чуть выше на уставшие предплечья, Киркоров плюхнулся рядом, а затем, повернувшись на бок, трепетными движениями рук ласкал все еще дрожащее от наслаждения тело бывшей жены, прижимая ее мокрую спину к своей такой же вспотевшей груди. - Это самый лучший подарок... - произнес Фил ей прямо на ухо горячим дыханием, которое залетело прямо в душу, обжигая все внутри, - любить тебя... Алла открыла глаза и стерла катившиеся по щеке слезы незаметным движением. Он доставил ей сильное, доводящее до почти предобморочного состояния, удовольствие, и она, казалось, утолила свой интимный голод. Как и душевный, где искренне желала его любви...