От венчания до тризны.

Прошло чуть больше месяца с их встречи на "Новой волне". Пугачева переселилась с Истры на Филипповский переулок, Галкин вернулся с гастролей, но пока почему-то не получил позволения примадонны поселиться с ней, и этот факт безумно радовал Киркорова. Филипп, к слову, не терял шанса вернуть любимую женщину и каждое утро посылал ей букет ее любимых розовых роз так, что все триста квадратов новой элитной квартиры были вскоре заставлены его цветами. Людмила, приезжавшая периодически к ней, чертыхалась, выкидывая подвявшие розы - это порядком ей надоело. Киркоров тоже переехал на Филипповку, накупив самой необходимой мебели, но бывал там нечасто - своим домом по-прежнему считая Земляной Вал. Приезжал лишь в моменты сильной тоски по бывшей жене, надеясь, что она позвонит и по-соседски пригласит в гости. В один сентябрьский вечер Алла все-таки позвонила и попросила его прийти. Быстро купив ей букет роз, чтобы не идти с пустыми руками, Филипп направился в гости. По возвращении с фестиваля, тогда в конце июля, Пугачева сразу обратилась к Марку - нужно было убедиться, что неосторожность во время интима не причинила вреда плоду. Сделала плановое УЗИ, сдала анализы. К счастью, все оказалось в пределах нормы. Думая о том, что Филиппу надо все рассказать, она ожидала его поддержки и, главное, сразу бы избавилась от Максима, который ей порядком надоел - ведь Фил, узнав новость о ее беременности, не стал бы терпеть Галкина рядом с ней и, как она полагала, сразу бы вышвырнул его из их жизни. Но каждый раз, когда Алла хотела все рассказать, ее что-то останавливало. Она прекрасно понимала, что Филипп - это избалованный тщеславный парень, молодой мужчина, которого уже не переделать. Понимала также хорошо, что он любит ее по-настоящему, искренне и старается все сделать для ее счастья и благополучия, даже смирившись с присутствием другого в ее жизни - лишь бы ей было хорошо. Опасаясь очередного скандала, Алла молчала. Филипп, по ее мнению, еще не поумнел, не повзрослел. Боязнь криков с битьем посуды, которые в ее положении ей просто противопоказаны, заставляла ее молчать. Пугачева, позвонив Киркорову, ждала его. Если бы ей можно было бы курить, она, несомненно, выкурила бы пачку. Но здоровье будущего ребенка важнее любых сигарет. Стоя возле синтезатора, она наигрывала незамысловатую, недавно сочиненную мелодию, одной рукой поглаживая через балахон уже округлившийся, хотя все еще небольшой, животик. Пальцы скользили по клавишам пианино, извлекая приятную мелодию из инструмента, и прима настолько увлеклась, что не сразу услышала звонок в дверь. Сердце дрогнуло в груди, забившись часто. Она одернула балахон, чтобы он не облегал, подчеркивая ее тайну и, глубоко вздохнув, открыла дверь. Но на пороге, вопреки ее ожиданиям стоял Галкин.