От венчания до тризны.

Рано утром Пугачева проснулась словно по будильнику - взглянув на настенные часы, поняла, что до отъезда бывшего мужа оставалось меньше часа. Мысль, что он вот-вот уедет, пробудила в ней тревогу и такую грусть, что слезы покатились по щекам. Несмотря на то, что ей очень не хотелось, чтобы Киркоров уезжал, она, скрипя сердце, будила его ласковыми поцелуями, все еще безмолвно плача. Руки ласкали его щеки, лоб, губы впивались в его нижнюю губу горьким трепетным поцелуем. Филипп открыл глаза, проснувшись от такого нежного, одновременно печального, пробуждения. - Филечка, - прошептала Алла, - тебе пора вставать, тебе надо ехать. Заметив, что любимая женщина плачет, он расстроился, но своими ответными, столь же нежными поцелуями, старался хоть как-то скрасить ее тоску, нараставшую с каждой секундой. Алла никак не могла оторваться от его губ, ей казалось, что вместе с ним уезжает ее надежда на светлое будущее, ее опора, ее защита, какую она в последнее время стала в нем видеть. Хотя понимала, что надо остановиться, прекратить ласку и отпустить его, все равно... - Аллусенька, - прошептал Филипп, целуя уголки ее глаз, из которых стекали накопившиеся слезы, - пожалуйста, не плачь, у меня сердце разрывается. - Все, - выдохнула Пугачева, внезапно прервав сквозь силу ласку, - пиздуй. Не могу больше. Чем ближе ты ко мне, тем сложнее мне отпустить, отказаться от тебя. Не рви душу, пиздуй отсюда. - Как я могу ехать, зная, что ты плачешь, зная, что ты так волнуешься?.. - он гладил ее по щеке, смотря прямо в глаза, в которых читалось открытое желание никуда его не отпускать. - Все, тумблер переключила, - сквозь силу улыбнулась Алла, - не волнуюсь больше. Я знала, что этот тур ты не можешь отменить - ты ведь запланировал еще когда не знал о моем положении. Знала, и сама в том виновата - будет мне уроком, что надо быть с тобой до конца искренней, - глубоко вздохнув, она смахнула слезы и отвела взгляд, пытаясь не смотреть на него - иначе бы снова расплакалась, - Иди, - тихо повторила прима. - Я позвоню, обещаю, - вставая с постели и надевая брюки, сказал Фил. Алла молча смотрела, как он одевается, пытаясь окончательно успокоиться, - Через неделю приеду, - еще раз поцеловав бывшую жену, он медленно отходил от нее, постепенно вытаскивая свою руку из ее ледяной руки. - Иди, ради Бога, иди! - простонала Пугачева. Происходящее, как и сам процесс прощания, превратился словно в пытку. И Фил поплелся к выходу. Приоткрыв дверь, обернулся, увидел, что Алла прикрыла лицо руками, из последних сил сдерживая плач.