От венчания до тризны.

Филипп не сдержался и, притянув к себе руки женщины, в благодарность поцеловал их, рыдая. Искренняя благодарность переполняла его душу и ему казалось, это самое минимальное на данный момент, что он мог сейчас сделать для этой женщины. - Ну ладно-ладно! - засмущалась Наталия Павловна, - Иди к жене. Забрав детей, врачи вышли из зала, оставив счастливых родителей наедине. Фил наклонился и молча обнял Аллу. Но в один момент его словно прорвало, и он разрыдался, прижимая ее к себе: - Маленькая моя... Спасибо тебе... - Филь, тебе спасибо, - произнесла Алла, - благодаря тебе получилось. Ты меня так своим "бегемотиком" выбесил, я готова была тебя порвать, - сквозь слезы захохотала она. - Я специально это сказал. Как последний шанс. Как ты себя чувствуешь? Тебе больно? - Ничего страшного. Филипп, я так счастлива! Несмотря на то, что все закончилось хорошо, Пугачевой нужен был отдых. Ее, как и полагается, перевели в палату интенсивной терапии и дали возможность отдохнуть, лишь раз побеспокоив очередным кормлением детей. Материнское молозиво, которым кормили новорожденных, отличается высокой полезностью и помогает в построении иммунной системы ребенка. Оно очень питательное и защищает младенца от вирусов и инфекций. Наталия Павловна помогала Алле приспособить малышей так, чтобы кормить их одновременно, но это плохо получалось, и тогда решено было кормить по отдельности. Окончательно выбившись из сил, Алла заснула сразу, едва унесли деток. По действующим тогда правилам Филиппу нельзя было находиться в отделении реанимации, но он все равно стоял возле входа, чтобы хоть краем глаза увидеть Аллу. Пробовал договориться с Марком, чтобы его пустили, но тот лишь развел руками - это государственная больница, и правила посещения от Курцера не зависели. - Наталия Павловна! - увидев заведующую отделением, Киркоров буквально подлетел к ней, - Пожалуйста, пустите меня к Алле! - взмолился он. - Завтра переведем ее в обычную палату и пустим, чего тебе неймется-то? Она отдыхает! - Я должен быть рядом с ней! Умоляю! - Отдыхает она, говорю! Домой езжай! Или ты здесь ночевать собрался? - Пожалуйста... - Филипп едва ли не плакал, - я Вас очень прошу, пустите! - Филипп! Не помню, как тебя там по батюшке... Есть такие понятия как "асептика", "антисептика", "постельный режим". Понимаешь, о чем я? - Наталия Павловна! - Фил бухнулся на колени, воспользовавшись тем, что в коридоре не было людей. Он хотел добиться желаемого любыми способами, ведь сильно переживал за Аллу, - Ну ради Бога! Вы же меня на роды пустили! - Роды - это другое, правила позволяют отцу присутствовать. Все, хватит валяться, я все равно тебя не пущу. Алле отдыхать надо. Можешь написать ей записку, оставь у медсестричек на посту, они передадут. Так ничего и не добившись, Филипп со злости ударил кулаком по полу. Он оказался в ситуации, где никакие деньги и статус значения не имели. В лице Рукосуевой он видел непробиваемую стену. Дойдя до поста, написал Алле записку: "Аллусенька, счастье мое! Меня Пална к тебе упорно не пускает! А я даже на колени вставал - бесполезно. Очень тебя люблю. Тебя и наших деток. Пожалуйста, знай, что я здесь, я никуда не ушел, но у меня все нормально. Не волнуйся. Жду, когда тебя переведут в палату, там увидимся. Горячо целую. Твой Филипп." Медсестры сразу передали Пугачевой записку. Проснувшись, она прочитала ее и немного расстроилась, что Фила так и не пустили. И не знала, что он так и сидел возле дверей отделения на полу, прижав к себе колени, с невыносимой тоской наблюдая, как врачи ходят туда-сюда, открывая несчастные двери магнитным ключом. Весь персонал, безусловно, знал, кто это. Но ничем помочь не мог - авторитет Наталии Павловны был непререкаемым и абсолютным. Так певец и просидел до глубокого вечера, изредка отлучаясь по естественным нуждам на другой этаж.