От венчания до тризны.

Рано утром Пугачева проснулась от сильной жажды, во рту буквально пересохло. Она встала с постели, стараясь своим шевелением не разбудить мужа, накинула халат и прошла на кухню. Нашла стеклянную бутылку с водой и, припав губами к горлышку, жадно пила, утоляя свою жажду. Затем включила плиту и, добавив в турку молотый кофе с водой, принялась варить напиток. - Доброе утро, - на кухню вошел Филипп в одних боксерах и, кратко чмокнув жену в щеку, потянулся к бутылке с водой, - кофеечек варишь? - полюбопытствовал он, сзади обнимая любимую женщину. - Доброе, Филь, - ответила Алла, перемешивая сахар в турке, - Ты будешь? - Я... - вдруг Филипп задумался, глядя на жену. Она стояла в одном тоненьком халатике, который еле прикрывал ее пятую точку, босиком. Распущенные волосы по плечи, плавные движения, приветливая, чуть смущенная улыбка в его сторону... Было что-то в ней, что мгновенно, с похмелья, пробудило в нем сильное неуемное желание. Шальная мысль пришла в голову и, слегка улыбнувшись, Фил отошел чуть в сторону. Запер двустворчатые двери кухни, а затем подошел к Алле, все также обнял ее сзади, - Я тебя буду... - прошептал он ей в ухо, и от его дыхания сердце ее забилось часто-часто. Руки прижимали женщину к себе, губы ласкали ее настойчивыми поцелуями, спускаясь к шее, которую он слегка прикусил. Алла задышала чуть глубже, чувствуя его желание, ее возбуждала внезапность. Он сжал ягодицы сквозь тонкую ткань халата, другой рукой переместился на талию, развязывая пояс. Халат немного сполз, оголяя ее правое плечо, и Филипп с жадностью припал к нему, едва ли не кусая от слишком сильного возбуждения. Пугачева застонала, повернувшись к нему лицом, затянула его в ненасытный долгий поцелуй, но затем словно опомнилась и чуть отпрянула: - Филя... - часто дыша, она пыталась прийти в себя, - Ты чего?.. Он ничего не ответил - снова притянул ее к себе и сдернув с нее распахнутый халат, повернул к себе спиной. Руками массировал живот, грудь, дотянулся до шеи и чуть сдавил ее. Прикусил кончик ушка, пальцами дотронулся до ее сочившейся промежности - Алла так возбудилась, что смазка стекала буквально по ляжкам, пачкая ноги. Довольно улыбнулся и, приспустив свои боксеры, резко вошел. Но тут же остановился, следя за ее реакцией, чтобы ненароком не сделать больно. Алла прикрыла глаза, почувствовав его горячее большое достоинство внутри себя, прикусила нижнюю губу и, притянув его руку к своей груди, буквально сама начала двигаться. Он понял, чего она хочет, и толчки стали быстрыми, глубокими, и Пугачева едва сдерживалась, чтобы не застонать громко. Это было именно то, чего так хотел ее организм - спонтанного, немного грубого единения, и Алла получала моральный и физический кайф от его действий. - Да... - не сдержавшись, хрипло произнесла она, - Трахай меня! Да! Филипп испугался, что их могут услышать, ведь в доме они не одни, но этот адреналин только усиливал удовольствие, делал его более острым. Тем не менее, на всякий случай он зажал ее рот ладонью, чтобы звуки не вылились за пределы кухни, но Алла больно укусила его за пальцы в порыве страсти, отчего он чуть прорычал, а затем, словно извиняясь, облизала их. Филипп в небольшую отместку шлепнул ее по пятой точке, чуть сильнее сдавил шею и убыстрил движения в ней, все ближе приближая ее к кульминации. - Нравится грубость? - спросил он полушепотом, хотя сам прекрасно знал ответ. - Д...да, - сбивчиво от частых толчков и накативших ощущений, ответила Алла, - Филь, пожалуйста... - она, хоть и не озвучила до конца свою просьбу, но Филипп понял с полуслова и, дав громкий шлепок по заднице, произнес то, что доставило ей несравнимое удовольствие: - Сучка... - движения стали более резкими, более быстрыми, Пугачева чувствовала, как скоро оседлает лавину удовольствия, растворится в ней без остатка и, не сдерживаясь, глухо простонала, - ебешься как блядь, - произнес Филипп, оставляя бордовые засосы на ее шее, и Алла в ответ блаженно улыбнулась, услышав то, что так давно хотела. Несколько быстрых глубокий фрикций, и женщина кончает так сильно, вцепившись в его руки, что не может устоять на дрожащих ногах. Она громко стонет и даже рука Фила, сжимающая ее рот, не спасает от излишне громких звуков. Они достигли пика одновременно и, цепляясь друга за друга в поцелуе и объятиях, буквально рухнули на пол... Несколько минут понадобилось для того, чтобы восстановить отрывистое глубокое дыхание, чтобы исчезли мушки перед глазами и сердце замедлило ритм. Лежа на холодном полу, на не совсем чистой плитке поверх скинутых трусов и халата, они посмотрели друг на друга и блаженно улыбнулись. Алла дотронулась лица рукой, скрывая внезапно подступившее смущение: - Филя... Что это было? - Не понравилось? - отчего-то испугался он. - Это было...ах... - запнулась прима, жадно глотая ртом воздух, - ахуительно. - Ты спросила, буду ли я, - ухмыльнулся Филипп, - и я ответил - буду! - Я про кофе! Филя, я имела ввиду кофе! - А-а-а, - игриво произнес он, - это тот, который сгорел нафиг, пока мы с тобой трахались? - Точно! Кофе! - вспомнив про напиток, который давно вылился из турки, вскипев, Алла поднялась с пола и, надев халат, пошла смотреть, что же осталось, - Блин! Мало того, что кофе убежал, так еще и турка чуть не сгорела... - Я тебе другой сварю, - улыбнулся Фил, обнимая жену сзади, - Только...подари мне один только взгляд, и волшебный свой поцелуй подари, - напел он, лаская руками ее бедра сквозь ткань. Алла повернулась к нему и сладко поцеловала, нежными ладонями лаская его щеки. - Нас могли услышать... - вдруг забеспокоилась она. - Они воспитанные, ничего не скажут, - мужчина убрал прядь ее непослушных волос за ухо и ласково поцеловал в шею. - Да, только мы невоспитанные, - хихикнула Алла, - С тебя кофе! А я в душ! - выпустив его из объятий, Пугачева послала ему воздушный поцелуй и скрылась за порогом кухни.