О том, как косплей рушит дружбу

Комиксы с Человеком-Пауком — это зависимость. Это обсессия Чанбина, он готов читать их днём и ночью, за уроками и во время обеденного перерыва, что он и бессовестно делает, даже не смотря на протесты всех его друзей, которые правда уже устали от этого. Им не понять. Питер Паркер супер крутой, и будь Чанбин в одной вселенной с ним, он бы утопил эту никудышную Мэри Джейн в ближайшей реке, чтобы стать девушкой Человека-Паука. О том, что сам он не девушка, история благополучно умалчивает. — Выйди уже из своего воображаемого мира, комиксодрочер, — длинные пальцы ложатся сверху страниц, накрывая облачко с текстом, и Чанбин тихо хнычет. Он мстительно щёлкает по аккуратным ногтям, но Хёнджин настойчив в своём желании разлучить своего друга с комиксом. Он настойчиво тянет глянцевые странички на себя, и Чанбину приходится признать своё поражение. Он с поджатыми губами наблюдает, как Хёнджин прячет заветную вещицу в собственном рюкзаке и для пущей убедительности пару раз хлопает по нему рукой. — Отдам тебе после уроков. — Ты этого у своей мамы понабрался? — Ворчит Чанбин, наконец обращая внимание на свой поднос. На сегодня курица с тушёнными овощами, и он брезгливо отделяет непонятную кучу с брокколи от мяса. Хёнджин смотрит на него как на последнего извращенца, но он может смотреть сколько хочет. Чанбин не будет есть это сомнительное месиво. — А ты теперь всегда будешь мне напоминать, что она училка? — Хёнджин копошится палочками в своём обеде и вылавливает оттуда болгарский перец, чтобы переложить его на поднос друга. Чанбин нарочно громко усмехается. Только недавно осуждал его за то же самое, а сам… — Только когда ты будешь вести себя также. — Свинья ты, — Хёнджин тычет ему грязной от соуса палочкой в щёку, из-за чего несколько капель падают прямо Чанбину на белую форменную рубашку. Тот чертыхается и угрожающе замахивается на явно довольного собой Хвана. — Ну твоими усилиями теперь уже точно свинья. — Кто тут свинья? — На соседний от Чанбина стул плюхается заполненный тетрадями рюкзак. Ёнбок опускается на место рядом с Хёнджином так же грузно, как и его портфель. Выглядит он слегка взмылено, словно до этого пару часов бегал без передышки по стадиону. И это странно, ведь, насколько Чанбин знает, у младшего до обеденного перерыва не было ни футбола, ни ещё какой-либо пары, где надо было заниматься физической активностью. — Чанбин, — Хёнджин запивает курицу колой и задаёт вопрос, что так беспокоит Чанбина. — Ты чего такой запыхавшийся? — Боялся опоздать, поэтому пришлось бежать от остановки до самого универа. — У тебя разве не было пар до этого? — Удивляется Чанбин. Феликс отводит глаза и как-то подозрительно отмалчивается, не замечая, как двое его друзей обмениваются непонимающими взглядами. Они расписание друг друга знают чуть ли не наизусть, поэтому и Хёнджин, и Чанбин были уверены, что Ёнбок как обычно пришёл с пары по прикладному искусству. И ладно бы если бы они не видели группу младшего сегодня, так те толпились в коридоре на первом этаже утром перед первой парой. Чанбин напрягает память и делает вывод, что светловолосую макушку Феликса он там не видел. — У тебя секреты? — Хёнджин спрашивает напрямую, и Феликс мелко трясёт головой. Он вскакивает с места и под предлогом взять себе перекусить сбегает подальше от настойчивых расспросов. Хёнджин и Чанбин снова переглядываются, и последний лишь пожимает плечами. Ему, конечно, интересно, что такого скрывает Ёнбок, но лезть с дальнейшими расспросами он не собирается — по Феликсу явно видно, что он не хочет раскрывать сейчас все карты. В конце концов Ёнбок всегда всё им рассказывал. Расскажет и сейчас, но чуть позже. Хёнджин словно улавливает его настрой и тут же начинает говорить о какой-то новой дораме, которую обожает смотреть его младшая сестра и которая кажется ему максимально тупой и нелогичной. Чанбин вспоминает, что хотел посмотреть её на днях, поэтому внимательно выслушивает мнение друга. На осторожно подошедшего Ёнбока никто из них не смотрит, и он очевидно расслабляется. На его подносе снова одна скромная пиала какого-то салата и газировка, и Чанбин, не отрываясь от разговора с Хёнджином, небрежно подталкивает ему свой поднос с оставшимися овощами. Ёнбок тянется с явным намерением отвергнуть такой щедрый подарок, но Чанбин прижимает поднос к столу так, чтобы не было возможности сдвинуть. Младший вздыхает и нехотя перекладывает овощи себе. — Кстати, слышали о каком-то фестивале с косплеем? — Вопрос Хёджина тонет в булькающих звуках сбоку. Феликс, только отпивший воду, фонтаном разбрызгивает её по всему столу и начинает судорожно кашлять. Чанбин мгновенно передаёт ему салфетки и после секундного раздумья бросает ещё парочку штук на небольшую лужу на столе. Ёнбок сегодня какой-то… странный. Он рассеянный и очевидно что-то скрывает от них. Обычно он не может долго держать рот на замке и буквально в первые же пять минут раскрывает все карты, но сегодняшний день очевидно исключение из правил. Чанбин задумчиво наблюдает за тем, как Хёнджин снова переспрашивает младшего причину его странного поведения. Феликс неловко улыбается и резко переводит тему на тест по английскому, который он очевидно сдаст. Нет, это всё слишком странно. В итоге Феликс, устав находится под прицелом настороженных глаз, сбегает с обеда раньше остальных, бросив что-то про подготовку к парам. Ни Хёнджин, ни Чанбин этому не верят. Они провожают стремительно выскальзывающего из двери столовой Феликса взглядами, после чего смотрят друга на друга. Чанбин готов поклясться, что в глазах Хёнджина отзеркаливается его собственное непонимание. Обсудить хочется, но зацепиться не за что. Лишь в результате у них есть странно ведущий себя Феликс. Поэтому оба не говорят об этом ни слова вплоть до конца обеденного перерыва. — Так вот, про тот фестиваль, — Хёнджин аккуратно отдаёт пустой поднос в руки посудомойщицы. — Не хочешь пойти? — Не знал, что тебе нравится такое, — Чанбин следует примеру друга и весело усмехается, когда видит привычное закатывание глаз. — Я охочусь за фигурками мародёров, всё никак не могу выловить по приемлимой цене в интернете. Вдруг там мне повезёт? Заодно и тебе компанию составлю. Убьём двух зайцев одним выстрелом: и ты попускаешь слюни на очаровательных девчонок в костюмах Чёрной Вдовы, и я проведу время с пользой. Ну как? О том, что он будет пускать слюни отнюдь не на чёрный латекс, Чанбин решил благоразумно промолчать. — Идёт. Когда и где? — В воскресенье, на Хондэ. Можем встретиться у метро, потом вместе пойдём, чтобы не теряться. В два дня. — Договорились, — они выходят из столовой и идут вперёд по коридору. На перекрёстке им приходится разделиться: у Чанбина сейчас лекция по экономике, в то время как у Хёнджина окно между парами, которое он планирует отсидеть в библиотеке за учебниками по мат.анализу. Чанбин правда до сих пор не понимает, почему Хёнджин, будучи главным ненавистником точных наук, поступил на инженерную физику. Судя по недовольному лицу Хвана, он тоже это не может понять.

***

Хёнджин предсказуемо опаздывает. Он никогда в принципе пунктуальностью не отличался, но сегодня бил все рекорды. Чанбин за полчаса ожидания успел настрочить несколько десятков гневных сообщений, полистать Тикток и даже купить холодный американо в кофейне напротив, отстояв немалого размера очередь. Назойливое солнце неприятно било в голову, утомляя и без того нервничающего из-за отсутствия друга Чанбина. Конечно, можно немного поменять своё местоположение и засесть в какой-либо кофейне, но в таком случае велика вероятность того, что Хёнджин его попросту не найдёт. То, что Хван проспал, невозможно — они час назад болтали с Чанбином в катоке по поводу того, стоит ли Со тащить с собой фотоаппарат или нет. А это значит, что у него что-то не так с телефоном, раз на сообщения и звонки он не отвечает. Кажется, что проходит целый час, когда наконец Чанбин выхватывает взглядом вышедшую из метро фигуру друга. То, что это Хёнджин, очевидно — только этот придурок может носить в жару кофту с длинным рукавом. Чанбин наспех протискивается сквозь встречный поток людей, сквозь зубы ругаясь на своё достаточно низкое тело. Кажется, друг его видит, потому что идёт прямо в его сторону. Они врезаются в друг друга и кое-как отделяются от толпы. — Я тебя ненавижу, — без единого намёка на улыбку произносит Чанбин, но Хёнджина таким не напугать — он непринуждённо улыбается и машет своим айфоном прямо перед носом у друга. Судя по тому, что экран не реагирует на прикосновения, догадка Чанбина была правильной — Хван просто в очередной раз забил на свой телефон. — Я знаю, что это неправда, Бини, — Хёнджин ловко уворачивается от кулака, стремящегося ударить его по правому боку, и непринуждённо продолжает. — У меня просто вырубился телефон, не успел его зарядить нормально до выхода. — А опоздал почему? — Проездной закончился, пришлось продлевать. — И это заняло у тебя час? — Так я через аппарат, не через телефон. Телефон-то вот, — Хёнджин снова помахал выключенным смартфоном. — Там людей стояло не представляешь сколько. Ещё и какой-то дядюшка скандал закатил. Пришлось ждать, когда успокоят. Да ладно, не дуйся, я же всё же приехал. — Ещё бы ты не приехал, — говорит себе под нос Чанбин, впрочем, понимая, что обиды он не держит. На Хёнджина просто невозможно долго злиться. Особенно после осознания того факта, что Хван, будучи совершенно незаинтересованным в подобного рода штуках, сам предложил ему сходить на фестиваль косплея для того, чтобы позависать вместе. Конечно, с его стороны было смело предполагать, что Чанбин не умчится при виде первого же косплеера в костюме Человека-Паука, но по крайней мере поступок вполне себе благородный. Чанбин улыбается другу с благодарностью. Хёнджин усмехается в ответ и ерошит другу волосы, впрочем, поправляя их после собственной же шалости. Фестиваль оказывается в одном из павильонов крупнейшего торгового центра в этом районе. Стоит им войти внутрь, как Чанбин любопытно оглядывается вокруг в попытках угадать, в какой именно локации будет проходить фестиваль. Однако на первом этаже всё мирно, лишь где-то отдалённо слышатся биты бодрой музыки. Со вопросительно смотрит на Хёнджина, но тот лишь жестом просит следовать за ним. Они заходят в переполненный лифт и едут наверх. Вываливаются из тесной кабины лишь на четвёртом этаже, где музыка раздаётся уже громче. Тут множество мелких магазинчиков, но глаза Чанбина цепляются не за всё это буйство красок. На пустом пространстве между магазинов гордо стоит картонный Капитан Америка, у которого вместо щита в руках некое подобие свитка. Свиток гласит, что им нужно следовать вглубь, два раза свернуть налево и… — «… увлекательный мир косплея ждёт вас!», — Хёнджин цитирует написанное и смотрит на фотографирующего картонную фигуру Чанбина. — Многообещающе. Запомни, если бы не выставка коллекционных фигурок Гарри Поттера, я сюда бы не пришёл. — Конечно, — кивает Чанбин, прекрасно понимая, что гораздо выгоднее эти фигурки купить в интернете. Они идут по указанному Капитаном Америкой маршруту и на последнем повороте оба замирают перед раскрытой широкой дверью в один из павильонов. Стеклянные стены презентуют им огромный зал, наполненный людьми и стендами с разного рода товарами. На фестивале очень много детей, которые бегают по всему павильону от стенда к стенду, и Чанбин уже расстраивается, что эта выставка только для малолеток, как цепляется взглядом за несколько достаточно взрослых людей, что восторжённо переговариваются о чём-то возле одного из стендов со значками. Это слегка приободряет его, и он тащит Хёнджина за собой к дверям. На входе их останавливает симпатичная девушка в костюме Сакуры. Она приветливо улыбается парням. — Добрый день. Билет стоит десять тысяч вон. — Обдиралово среди белого дня, — ворчит Хёнджин и лезет за деньгами в карман. Девушка хихикает — Хван явно ей приглянулся. Чанбина она одаривает лишь мимолётным взглядом, но тот ни капли не расстраивается из-за этого. Он отдаёт купюры и мнёт в руках отданный взамен квадратный билет в ожидании Хёнджина. — Сдача будет? — Поищу, — вопреки словам девушка ничего не ищет, лишь кокетливо жмурится в улыбке. — Оппа, а у тебя есть девушка? — Вот это моя девушка, — Хёнджин тычет пальцем в пытающего не засмеяться Чанбина и, буквально выдернув свой билет из рук оторопевшей девушки, входит в огромный зал. — Сдачи уже не надо, себе оставьте. — Ты такой жестокий, — Чанбин качает головой с притворным осуждением, что Хёнджин замечает и не преминёт это сказать: — Не ломай комедию, тебе её ни капли не жаль. Пусть своей работой занимается, а не пытается склеить всех подряд. Чанбин ему на это ничего не отвечает, да и про эту девушку он сразу же забывает. Когда он переступает порог зала, кажется, словно он попал в другой мир. От буйства красок у него кружится голова. Ото всюду слышится детский смех, музыка и громкие голоса зазывал. Он не теряется в этом огромном пространстве только благодаря Хёнджину, который, схватив друга за запястье, тянет его за собой. Они проходят мимо огромного количества стендов со всевозможными настолками, масками, снэками и мелкими безделушками. Хочется остановиться, рассмотреть, но друг даже не даёт ему этой возможности, лишь тянет дальше, вглубь павильона. — Подожди, я посмотрю тут… — Произносит Чанбин, но Хёнджин его тут же прерывает: — Сначала ты посмотришь на косплейщиков. Я слышал, у них тут сцена чуть ли не в самом дальнем углу. Вроде конкурс на самый лучший косплей. Готов поспорить, что тут тебе куда необходимее оказаться. И Чанбин покорно идёт следом, уже вглядываясь вперёд в попытках увидеть кого-нибудь в костюме. До этого ему встречалась стайка каких-то девушек в костюмах, толком которые он не успел разглядеть. Из знакомых же персонажей попадался разве что какой-то парень в маске железного человека, и всё. Не особо впечатлило, особенно вместе с обычными растянутыми штанами и футболкой цвета хаки. Хотелось увидеть что-то более высокого качества. Чанбин не раз наталкивался в тиктоке на косплееров с шикарными костюмами, будто позаимствованными у самого персонажа, и это действительно восхищало. Сколько упорства, денег и времени нужно, чтобы сделать качественный костюм, можно только гадать. Сам Чанбин даже не мог подумать влиться в подобную тусовку. Его умения заканчивались ровно на том, чтобы пришить пуговицу на рубашке и заштопать дырку в носке на большом пальце. Сцена оказывается не настолько большой, какой её представлял себе Со. Они с Хёнджином наконец выбираются из коридора стендов и замирают на пару мгновений перед платформой примерно несколько метров в длину и в ширину. Около её подножья уже толпится достаточное количество людей, и парни решают не подбираться слишком близко, чтобы ненароком им не оттоптали все ноги. На сцене пока пусто, но по бокам от неё уже стоят несколько человек в костюмах. Присмотревшись, Чанбин узнаёт Китану, Чёрную Вдову (Хёнджин тычет в него локтём, явно подначивая, но Чанбину всё равно) и каких-то двух парней в красном и белом халатах, по которым так тащится его сестра. Остальные персонажи либо неизвестны, либо не удосужились сделать себя более похожими на оригинал. Да и качество костюма Китаны и Чёрной Вдовы хромает. Парик у обеих девушек был не особо качественным. — Хочешь, подойдём ближе к Чёрной Вдове? — Хмыкает Хёнджин. — Не хочу я с ней фоткаться, — Чанбин отмахивается от него и лезет в карман за телефоном. На часах практически половина четвёртого, а на табличке у сцены обозначено, что конкурс начнётся в четыре ровно. Парень ещё раз оглядывается в поисках знакомых персонажей и, не находя таковых, предлагает Хёнджину: — Слушай, пока тут ничего не намечается, может поищешь стенд со своими фигурками? Всё равно у нас есть время. — А ты? Ты меня просто так бросишь? — Не преувеличивай, я всего лишь хочу присмотреть себе новый комикс, — Чанбин закатывает глаза на чужое цоканье. — Брось, ещё скажи, что ты тут потеряешься. — Всенепременно. — Ты такой вредный. Ну вот что мне делать рядом с твоими фигурками? — Восхищаться? Скептицизм во взгляде Чанбина едва ли смутил Хёнджина. Он окидывает друга оскорблённым взглядом и, осознав, что тот всё же вряд ли пойдёт с ним, с выражением полного негодования на лице разворачивается на пятках и идёт в противоположную от Чанбина сторону. Ещё бы волосы назад откинул в лучших традициях, с усмешкой думает Со. Он кричит вдогонку: «Желаю купить Люпина по самой высокой цене!» — за что награждается гордо поднятым средним пальцем. Королева драмы. Чанбин провожает друга взглядом и поворачивается к указателям, которые, как оказалось, есть на каждом перекрёстке. Глазами находит ёмкое «комиксы» и идёт в указанном направлении с надеждой, что Хван и сам догадается, что в четыре они должны будут встретиться у сцены. Вокруг так пёстро, что мимо нужного стенда Чанбин проходит раза два и только на третий наконец замечает такие желанные обложки. Он тут же подходит ближе, вежливо здоровается с парнем, на вид немногим старше него, и вглядывается внимательнее. У него дома относительно мало комиксов, они занимают всего одну полку книжного шкафа и пополняются лишь тогда, когда остаётся немного сбережений после обыденных трат на транспорт и питание. Ну, или в том случае, если мать расщедрится и даст ему денег на лишние расходы, что само по себе бывает нечасто. Сейчас у Чанбина есть определённая цель — два тома Spider-Verse, за которыми он наблюдал в онлайн-магазинах и очень ждал понижения цены, но дождался лишь того, что весь тираж разобрали. Конечно, вероятность того, что он найдёт их тут, мала, но хотя бы попытаться стоит. Он методично рассматривает обложки, но не видит ничего похожего на нужные. Обращается к парню, и тот обещает попытаться найти, может, в неразобранных коробках завалялось. Парень отходит чуть вбок от стенда, где под столом притаилось парочка коробок, и начинает методично вытаскивать всё оттуда. Откуда-то за стендом раздаётся копошение, на которое Чанбин изначально не обращает внимание. Продавец поднимает голову и говорит кому-то: — Вау, а тебе идёт. — Правда? — Чанбин, до этого рассматривающий комиксы про Харли Квинн, прислушивается. Голос какой-то знакомый, пусть и приглушённый. Он поднимает глаза как раз в тот момент, когда из-за стенда появляется парень, облачённый полностью в костюм Человека-Паука. Взгляд Чанбина тут же замирает. Мысли о том, что он натурально пялится на незнакомого парня, отходят на второй план, потому что он впервые видит такой реалистичный костюм. Как бы он ни вглядывался, придраться абсолютно не к чему: синие вставки преимущественно на ногах, красная, опутанная тонкой паутиной грудь и ярко-чёрное изображение паука прямо на солнечном сплетении — всё это настолько точно повторяет окрас оригинального костюма, что Чанбин невольно допускает мысль о существовании супергеройских миров. Между маской и костюмом не видно ни сантиметра кожи, они словно пришиты друг к другу, но Чанбин знает, что это не так. Он зачарованно поднимает взгляд на прикрытое маской лицо человека. Детализация… просто вау. Чанбин снова опускает взгляд и не может сдержать поражённого вздоха, сомнительно похожего на задушенный писк. Фигура этого парня совершенно точно повторяет фигуру супергероя из комиксов. Мышцы не выделяются слишком явно; обхватанные стройным латексом, они смотрятся весьма внушительно, но не перекачено. Парень похож на грациозную, гибкую пантеру, и — Чанбин более чем уверен — он явно занимается спортивной атлетикой, потому что держать себя в такой форме можно лишь с ежедневными тренировками. И талия… Чанбин чувствует, как комок встаёт поперёк горла. Талия этого парня миниатюрная, и это, пожалуй, единственное, в чём он отличается от настоящего Человека-Паука. Но как вообще возможно с такой талией иметь такую задницу… Чанбин чувствует, как краснеет чуть ли не до корней волос. Чёрт, он пялится на задницу абсолютно неизвестного ему парня посреди этого долбанного павильона, там, где буквально каждую секунду мимо него пробегают дети, пока он занимается оценкой чужой филейной части. Чанбин невольно делает шаг назад и тут же корчится от боли — пробегающий мимо ребёнок весьма ощутимо прыгнул ему на ногу. Извинений за это, конечно, ждать не стоило. — А-а-а… — Тянет Человек-Паук, и Чанбин с чувством собственного ничтожества чувствует, что мечтает стать Мэри Джейн хотя бы на пять позорных минут. — Хён, пожалуй, мне пора идти. — Подожди, разве ещё не рано? — Тот, кого назвали хёном, суёт в руки парня в маске флаеры. — Ты обещал их раздать. — Я не думаю… — С явной нервозностью в голосе начинает парень, но его хён тут же его перебивает: — Да брось, Феликс, ты обещал мне… — Феликс? — Практически шепчет Чанбин, цепляясь за такое знакомое имя. Парень в маске застывает на пару мгновений, а после внезапно срывается с места, направляясь куда-то в противоположную от сцены сторону. Чанбин ещё пару секунд стоит около стенда, не понимания, что только что произошло. Нет, ну не может быть такого, что этот Феликс… Безумная мысль мгновенно пронзает его. Чанбин бежит в ту же сторону, что и беглец, не забывая бросить через плечо оторопевшему от произошедшего продавцу, что он скоро вернётся. Бред, ну точно бред. Какова вообще вероятность, что этот косплеер окажется Феликсом, его другом Феликсом, у которого в последнее время слишком много от своих друзей секретов. Феликсом, который ежедневно гоняет мяч с парнями из юридического и у которого как раз такой же низкий голос, как и у этого Человека-Паука. Чанбин не знает. Но бежит, потому что убедиться в своей теории ему обязательно надо. Феликс бегает достаточно шустро, что и неудивительного, но для менее спортивного Чанбина это в данный момент плюсом не является. Он не знает, сколько всего пробежал, но нещадно болящий бок и сжатые будто в тиски лёгкие говорят, что явно больше обычного. Феликс же, скотина эдакая, не сдаётся и несётся горной ланью по людным проходам, умудряясь лавировать так, чтобы никого не задеть. Чанбин подобной грациозностью не отличается — он уже не извиняется, когда задевает плечом очередного человека, лишь надеется, что на него не будут сильно злиться. Ему нужно нагнать Феликса во что бы то ни стало. И расспросить, что вообще происходит и что он тут забыл. Последнее, правда, и без расспросов понятно — очевидно, Феликс решил поучаствовать в конкурсе косплея. Только вот об этом увлечении ни Чанбин, ни Хёнджин явно не знали. И этот обидный факт придаёт сил, помогая бежать ещё быстрее. Завернув за очередной угол, Чанбин сквозь зубы матерится — вокруг ни одного человека в красно-синем костюме. Он скользит взглядом по стендам, стремясь высмотреть явно прячущегося Феликса, но никого не находит. Сдаваться на этом Чанбин конечно же не собирается. Он звонит Ёнбоку, параллельно заглядывая за каждый стенд, но всё тщетно. На звонки Феликс не отвечает (конечно же, позже думает Чанбин, где в этом костюме может поместиться карман для телефона), да и от самого парня не осталось ни следа. Раздражённый таким внезапным исчезновением, Чанбин пинает воздух кроссовком и идёт обратно. Вряд ли теперь Феликс покажется ему на глаза, а конкурс косплея вот-вот начнётся. — Выглядишь раздосадованным, что-то случилось? — Спрашивает Хёнджин, когда наконец находит Чанбина чуть сбоку от основной толпы, что заняла всё свободное пространство перед сценой. Чанбин на это лишь качает головой и предлагает подойти поближе, чтобы рассмотреть всё в деталях. Ни одного персонажа в итоге он не запоминает, пропуская даже награждение за самый лучший образ. Среди конкурсантов ни одного Человека-Паука не было, и это Чанбина почему-то невыносимо злит.

***

То, что Феликс его намеренно избегает, Чанбин понимает уже на следующий день в университете. Всё утро он не показывается ему на глаза, во время обеда пишет в общей беседе, что перекусит в другом месте со знакомыми, а после пар остаётся на футбол и не просит его ждать. При всём при этом Чанбин специально спросил у Хёнджина, разговаривал ли он сегодня с Ёнбоком утром, и тот ответил утвердительно. Выходит, игнорируют лишь его. Чанбин не подаёт виду, что его это как-либо задевает, но в глубине души чувствует себя дико оскорблённым. Хёнджину о случившемся он не говорит, будучи не в состоянии предугадать его реакцию. Что-то подсказывает ему, что Хвана это заденет даже сильнее, чем его, да и лишних проблем для Феликса не хотелось. Тот хоть и редкостный говнюк, но всё ещё его друг. Наверное. Херовый ли Ёнбок друг, если скрыл от своих лучших друзей тот факт, что он будет на фестивале косплееров, причём не просто как гость, а ещё и как участник? Он ведь точно знал, что они придут, Хёнджин никогда ничего просто так не спрашивает. Но при этом повёл себя как трус, сбегая от вопросов. Чанбин правда не может понять, в чём проблема. В чём был смысл скрывать такое от них? Феликс же не думал, что они будут смеяться над ним? Бред. Он прекрасно знает, что Чанбин тот ещё комиксный задрот и что Хёнджин даже если и осудит, то только шутки ради и невсерьёз. Неужели пять лет дружбы недостаточно, чтобы Феликс мог спокойно делиться с ними своими увлечениями? Чанбин правда этого не понимает. Но поговорить с Ёнбоком об этом точно надо. Осталось только его выловить. Чанбин правда не хочет впутывать в это Хёнджина, но тот впутывается самостоятельно. В среду, когда Феликс в очередной раз находит глупую отмазку, чтобы не обедать с ними, Хёнджин спрашивает у Чанбина: — Между вами что-то произошло? — Нет, — парень размазывает по тарелке свой обед и в глаза Хёнджину не смотрит. — А должно было? — Судя по тому, как ты сейчас усердно избегаешь моего взгляда и как Феликс избегает вашего совместного времяпровождения, что-то должно было произойти, — Чанбин неопределённо пожимает плечами и запивает остатки риса колой. Наконец смотрит вперёд — Хёнджин смотрит на него пристально, будто пытаясь самостоятельно угадать причину их с Ёнбоком разлада, но по сути и разлада никакого же нет? Феликс просто решил скрыть от них некоторые факты про свои увлечения, и всё. Они даже не ругались. — Не знаю, что тебе сказать. Хёджин откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. Очевидно таким ответом он недоволен. Но у Чанбина ответов нет, поэтому он складывает палочки на поднос и поднимается со своего места. — Идёшь? — Куда денусь… — Хёнджин поднимается следом и берёт поднос в руки. Сегодня народу в столовой собралось порядком больше, чем в обычные дни, поэтому вместо своего обычного пристанища им пришлось выбрать неприметный столик почти в самом конце столовой, возле окна. Они аккуратно проходят к выходу, стараясь никого не задеть и не перевернуть поднос с остатками еды кому-нибудь на голову. Из приоткрытых от духоты окон слышатся весёлые крики, и Чанбин поворачивает голову к окну. Там, на футбольном поле, бегают неразличимые фигурки, среди которых ярко выделяется светлая макушка. Феликс. Стоит на воротах, как всегда. Чанбин поджимает губы и отворачивается, чуть не спотыкаясь об чью-то вытянутую в проём ногу. Феликс за все годы дружбы с ними всегда был ближе к Хёнджину, чем к нему. Он и общаться с Чанбином начал только благодаря тому, что Хван однажды привёл его, слишком стеснительного и неловкого, в библиотеку вместе позаниматься ещё в средней школе. Друзей особо у Феликса тогда не было, лишь пара приятелей, наверное поэтому он проводил с ними время изначально. Потом уже, узнав друг друга больше, это действительно превратилось в дружбу. Но, если так подумать, Чанбин не может вспомнить ни одного момента за все долгие пять лет их дружбы, когда они оставались без Хёнджина на долгое время. Они с Феликсом никогда не ночевали только вдвоём друг у друга, никогда не собирались вдвоём в выходные, чтобы погулять, они даже в кофейне напротив школы лишь пару раз пили кофе вместе, и то в ожидании всё того же Хёнджина. Чанбин никогда не считал Феликса бесплатным приложением к Хёнджину, но что если так думал о нём сам Ёнбок? Обида, слегка угасшая внутри груди, снова загорелась от ощущения чужого пренебрежения. Чанбин сжал края подноса и слишком резко поставил его на стойку, из-за чего удостоился короткого взгляда от Хёнджина. Жгучее желание потребовать ответы на свои вопросы охватило парня, пробрало аж до кончиков пальцев. Чанбина несло, и несло на площадку, чтобы не дать Феликсу возможности снова убежать. Да и к тому же вряд ли у того получится быстро сориентироваться, если Чанбин перехватит его, например, прямо около раздевалки. — Я на пару минут, — Чанбин сделал шаг в сторону ведущего в спортзал коридора, однако Хёнджин не торопился отпускать его так просто. Хван цепко схватился за его запястье и аккуратно дёрнул на себя, привлекая внимание. — Что собираешься делать? — Ничего, просто… Хочу уладить недоразумение. — Так недоразумение всё же было? — Одна бровь Хёнджина скептически поднимается. — Я… Если он захочет, расскажет тебе позже, ладно? Долго объяснять, — Чанбин мягко высвобождает свою руку, машет другу напоследок и убегает. Он не знает, сколько у него осталось времени до того, как футболисты вернутся в раздевалку, поэтому не позволяет себе замедлиться даже тогда, когда Хёнджин кричит ему в спину странную фразу. — Будь с ним помягче. Можно подумать, Чанбин Ёнбока бить собирается. Хочется, конечно, слегка наподдать для профилактики, но Чанбин не садист какой-то. К тому же Феликс хоть и кажется тощим, его мышцам можно позавидовать. Что уж говорить о выносливости, которую Чанбин не так давно смог оценить самостоятельно. Он на свою форму никогда не жаловался, но по сравнению с Феликсом он хиляк каких ещё поискать. К счастью, он успевает зайти в спортзал, пока там ещё пусто. Чанбин проскальзывает в коридор с раздевалками и застывает, не зная, куда деться. Всего в коридоре три двери, две из которых ведут в мужскую и женскую раздевалки, а вот третья, на памяти Чанбина, является складом со спортинвентарём. Парень тянет на себя ручку двери, но та не поддаётся. Видимо, закрыта на замок. Дополнительным поводом понервничать являются приближающиеся голоса и хлопок входной двери, что ведёт из спортзала на улицу. Кажется, другого выбора не остаётся. Чанбин шустро пробирается в мужскую раздевалку и осматривается в надежде, что хоть тут будет где спрятаться. Но ему не везёт в очередной раз — все шкафчики закрыты, а взломом заниматься незаконно, да и поздно. Весёлый галдёж приближается, не давая ему никаких путей к отступлению. Взгляд сам собой натыкается на единственную дверь, ведущую к душевым кабинкам. И Чанбин решается. Сбрасывает с себя обувь и в одних носках забегает в помещение. Кабинок немного, всего около десяти штук у каждой стены, и парень правда надеется, что не все сегодня будут мыться, иначе его поймают. А оправдание тому, что он полностью одетый тут делает, будет трудно найти. Чанбин забегает в самую дальнюю кабинку и на всякий случай закрывает её шторкой. Было бы здорово, если бы у него был с собой рюкзак, чтобы он за минуту мог состряпать на бумаге предупреждение о неработающей кабинке, но рюкзак как обычно покоится в его шкафчике. Придётся оставить идею нереализованной. Другой вопрос, который его волнует ничуть не меньше своего оправдания для нахождения здесь, это то, как он Феликса украдёт на разговор. В коридоре ещё был какой-то шанс выхватить его, сейчас же, когда угол обзора ему перекрывает злосчастная шторка, возможность незаметно поговорить с Ёнбоком улетучивается. Чанбин поджимает губы и еле сдерживается от раздосадованного крика. Судя по голосам снаружи, раздевалка уже переполнена парнями. Чанбин спиной облокачивается на холодную стенку и прислушивается. Слов не разобрать. Среди всех остальных голосов Со сразу же различает низкий смех Феликса — кажется, его шкафчик ближе всего к двери в душевые. Чанбин прикрывает глаза и тут же вздрагивает, когда дверь, отделяющая его от раздевалки, всё же открывается. — Ты как всегда на высоте, Ёнбок. Ни одного пропущенного мяча, круто! — Да брось, — Чанбин улавливает в голосе Феликса лёгкое пренебрежение к похвале, — мне просто повезло. — Вот бы всем нам так везло, — незнакомый парень смеётся. Слышится звонкий топот шлёпок по полу, и Чанбин, всё же решившись на поразительную глупость, слегка отодвигает штору и выглядывает в образовавшееся отверстие. Как раз вовремя — незнакомый парень в плавках заходит в кабинку посередине, а Феликс — вот чёрт! — идёт прямо к нему. Чанбин резко отшатывается, и только вовремя появившийся шум бьющей из душа воды скрыл шорох шторки. Феликс успел его заметить? Он увидел, как колышется предательская шторка? Ну, если Феликс всё же идёт именно сюда, у Чанбина получится его выловить для разговора. То, как он будет объяснять своё присутствие здесь, уже другой вопрос. Однако привычное позвякивание отодвигающейся шторки раздаётся сбоку от его кабинки. Чанбин поднимает голову и смотрит в щель между потолком и разделяющей душевые перегородки. Тихое копошение, после которого душевая лейка, пристроенная к держателю, оживает. Чанбин облегчённо выдыхает, подмечая про себя, что во время всех этих тридцать секунд паники не дышал. Душевая начинает пополняться новыми людьми, но каким-то чудесным образом чанбинова кабинка остаётся нетронутой. Видимо, все уже подумали, что её кто-то занял. Что же, это правда, пусть и занял её не член их любительской футбольной команды. Чанбин слушает чужие разговоры, звуки усердного шкрябания по коже и думает, что ему делать дальше. Есть безопасный вариант дождаться конца этого перфоманса и улизнуть, но тогда он упустит шанс поговорить с Феликсом. И непонятно, когда он в следующий раз получит возможность застать Ёнбока врасплох и допросить. Младший уже успел доказать за все эти дни, что в избегании кого-либо он мастер. Да и не угнаться за ним банально. Но что Чанбин может сделать сейчас? Не лезть же к нему в кабинку! Хотя… На взвешивание всех «за» и «против» у Чанбина уходит не много не мало пару секунд. Единственное, что его останавливает, это правила приличия и нежелание вторгаться в личное пространство другого человека. С другой стороны, будто бы прятаться в душевой с желанием утащить Феликса на разговор это очень прилично. Чанбин стискивает кулаки и решается. Он выглядывает из-за шторки — по кафельному коридору между кабинками никто не ходит, дверь в раздевалку прикрыта, отовсюду раздаётся шипение воды. Запоздало парень думает о том, как он потом выйдет из кабинки вместе с Феликсом, но переживать об этом пока не время. Чанбин выныривает из-за шторки и раскрывает шторку кабинки Феликса. — Какого х… — Раздаётся громко, но Со оказывается быстрее — он тут же лезет прямо под душ и прикрывает ошарашенному Ёнбоку рот рукой. Одежда промокает в секунду, но Чанбину плевать. Глаза сами собой норовят скользнуть вслед стекающим по коже каплям, но парень сосредотачивается на чужом лице, не давая соблазну ни единой возможности одержать верх над его стремлением поговорить. Сказать, что Феликс шокирован — значит не сказать ничего. Он смотрит с вытаращенными глазами на Чанбина, с красными, распаренными от горячей воды щеками и не делает ровно ничего, чтобы освободиться от чужой хватки и выпихнуть Чанбина из своей кабинки, как бы сам Чанбин, пожалуй, и поступил. Он просто покорно стоит и смотрит. — Что-то случилось, Ликс? — Спрашивают из соседней занятой кабинки, и только тогда Ёнбок оживает. Он хватается за запястье Чанбина и настойчиво отводит от себя прикрывающую его рот руку. — Да нет, просто поскользнулся, — продолжая смотреть старшему прямо в глаза, громким голосом отвечает парень. Сбоку хмыкают и что-то говорят, но Чанбин уже этого не слышит. Феликс сжимает его руку чуть сильнее и хмурится. Удивление у него явно уходит на второй план, уступая место очевидному недовольству. Чанбин его не винит — он бы тоже не хотел, чтобы к нему так бесцеремонно врывались, когда он принимает душ. С другой стороны Феликс сам виноват. Если бы был более благоразумен и не избегал разговора с ним, то не пришлось бы такое терпеть. — Если закричишь — опозоришься, — счёл нужным сказать Чанбин, на что Ёнбок многозначительно хмыкает. — Да, конечно я крикну, я же просто так сейчас прикрыл тебя отмазкой про скользкий кафель. К тому же, ты опозоришься ничуть не меньше меня в таком случае. — Ты не оставил мне выбора, — шипит Чанбин. Повышать голос в их случае опасно, а вот шептаться вполне можно — шум душа прикрывает звуки. Заметив, что Феликс всё ещё держится за его руку, Чанбин намекающе вертит запястьем, но младший просто игнорирует это движение. — И ты решил залезть ко мне, пока я моюсь? — На войне все средства хороши. Феликс от подобного комментария фыркает. Он наконец отпускает чужую руку и слабо толкает Чанбина назад, подальше от воды. — Ты сейчас насквозь промокнешь. — Я уже, так что не страшно, — на более далёком от Феликса расстоянии Чанбина подводит периферийное зрение. Он цепляется взглядом за выпирающие ключицы, что чуть ли не протыкают медовую загорелую кожу. Фантазия сама рисует красно-синий латекс на чужом теле, отчего по рукам Чанбина пробегают мурашки. Феликс перед ним абсолютно голый. Костюм, хотя и полностью облегал его тело, всё же прикрывал кожу. Искушение дотронутся молнией простреливает мозг Чанбина, и он правда не может понять, с каких пор один из его лучших друзей в его глазах выглядит не просто как бро, с которым можно шутливо подраться во дворе на траве, а… как объект интереса. Мысль о том, что он воспринимает Феликса подобным образом, выбивает землю из-под ног Чанбина. Он буквально заставляет себя поднять взгляд выше, на душевую лейку, и облокотиться локтём на стену кабинки, чтобы натурально не пасть к ногам Ёнбока. Чанбин натуралом никогда не был, он это и не отрицает. Но на друзей он ещё никогда не заглядывался. Даже не думал о том, что такое возможно. Сейчас же ситуация складывается наиотвратительнейшим образом. Феликс правда красивый, к нему на первом курсе подходила пара девчонок с разными подарками, некоторые даже умудрялись ему письма с признанием вручать. Но Феликс всегда действовал одинаково — неловко улыбался, кланялся в знак признательности и говорил «спасибо». Подарки отдавал, письма принимал, но никогда не открывал, насколько Чанбин сам знает. Однако и заинтересованность в сторону парней он тоже не показывал. Ориентация Феликса в разговоре как-то не упоминалась, хотя подобные вопросы часто поднимались Хёнджином чисто забавы ради. В такие моменты Чанбин игнорировал чужие расспросы и Феликс тоже молчал. Насколько вообще вероятно, что Ёнбок по мальчикам, как и сам Чанбин? И что сейчас он воспринимает беззастенчивое разглядывание себя в положительном ключе? — Чёрт, прости, — Чанбин отводит взгляд и с наигранным интересом разглядывает бутылку геля для душа. Персиковый. Ёнбоку подходит. — Зачем ты сюда пришёл? — Феликс хватается за бутылку с гелем и, замешкавшись, всё же выливает его себе в ладонь. Чанбин как зачарованный следит, как бежевая субстанция распределяется по коже, и вздрагивает из-за явно смущённого кашля Ёнбока. Виновато поднимает глаза и только сейчас понимает смысл заданного вопроса. — Мне надоело, что ты меня избегаешь. А ещё я хотел спросить что это вообще было на фестивале в воскресенье? Почему ты сбежал от меня? — На каком фестивале? — Феликс недоумённо хмурится, его рука тянется к плечу и мягко проходится до кисти свободной руки. Чанбин чувствует, как губы пересыхают, и невольно облизывает их. Можно подумать, что Ёнбок его специально соблазняет, но этот парень вряд ли на это способен. Так ведь? По крайне мере для великого соблазнителя у Феликса слишком честные глаза. Хотя не особо-то они и честные, раз парень позволяет так нагло врать Чанбину. — Не прикидывайся. Я точно знаю, что это ты был в костюме Человека-Паука. — Я что, похож на его фаната? — А я похож? — Тебе честно? — Общение с Хёнджином явно сказывается на тебе, — Чанбин закатывает глаза. — Перестань. Я узнал тебя по голосу. И тот парень, Кристофер, назвал тебя по имени. При упоминании знакомого вся уверенность Ёнбока в мгновение пропадает. Он пропускает выдох сквозь зубы и раздосадовано опрокидывает голову назад, будучи явно недовольным тем, что его поймали на лжи. Притворяться становится бесполезным, он и сам это прекрасно понимает. Феликс берёт негласный тайм-аут от этого разговора и подставляет голову под душ. Смывает оставшийся на волосах шампунь и будто бы совершенно забывает про Чанбина. Лишь слегка оборачивается к нему спиной, но для любующегося Со это куда более уязвимое положение. Старший молча наблюдает за тем, как Феликс поднимает руки и мягкими движениями промывает волосы. Его тело естественно прогибается, и Чанбин впивается зубами в нижнюю губу, переставая свои попытки контролировать и без того бегающие по верхней части тела Ёнбока глаза. Взгляд ползёт чуть ниже талии… О Боже. Чанбин в шаге от того, чтобы повеситься на шланге от душевой лейки. — Не пялься, — голос Феликса слегка отрезвляет, но не спасает полностью. В лёгких завихрениях пара от горячей воды он смотрится как демон-искуситель, что призывает коснуться, вцепиться и никогда больше не отпускать. Вместо чужого тела Чанбин хватается за собственные промокшие штаны, что неприятно липнут к телу, и из-за всех сил молится, чтобы стояк спал до того, как Феликс откроет глаза. — Прости, правда, — сдавленно произносит Чанбин, на что Феликс неопределённо хмыкает. Он смывает шампунь и снова смотрит на старшего, теперь уже с лёгкой улыбкой на губах. Чанбин правда жалеет о том, что он начал всё это. Если бы не его стремление со всем разобраться, он бы никогда не оказался в такой ситуации и вряд ли бы когда-нибудь почувствовал такое манящее желание в сторону Феликса. Ладно, кому он врёт, всё крупно изменилось уже после того, как он увидел Ёнбока в костюме. Но видит Бог, такие греховные мысли в его голове появились только сейчас. — За что конкретно ты извиняешься? — Интересуется Феликс, проводя по плечам руками. Пузырьки от геля скатываются вниз вперемешку с водой, так и норовя увести с собой взгляд Чанбина. Но нет, он не купится на это. Только не снова. — За то, что вторгся в твоё личное пространство. — За это прощаю. За всё остальное нет. — А что я ещё сделал? Феликс не отвечает. Смотрит прямо в глаза и молчит. — Тебе не кажется, что это ты должен извиниться? Почему ты вообще не рассказал нам о том, что будешь на этом фестивале, ещё и в костюме? Мы могли бы пойти вместе. — Не могли, — прерывает его Феликс. — Я пришёл с Кристофером раньше. Он просил ему помочь с коробками, поэтому мы бы не смогли встретиться заранее. — Но ты мог банально сказать, что ты там будешь. И что будешь в костюме. — Это… Был сюрприз, — Феликс потупляет взгляд и смотрит себе под ноги. — Вообще всё задумывалось иначе. Вы приходите, видите меня на сцене на этом дурацком конкурсе, а после я подхожу к вам и снимаю маску и кричу: «Сюрприз!». Но нет, тебе обязательно надо было подойти до конкурса к этому стенду с комиксами, — Феликс поднимает глаза, хмурится и тычет пальцем в грудь удивлённого Чанбина. — Это ты во всём виноват! Ну вот это заявление, конечно. — Тебе же нравится Человек-Паук, и я думал будет здорово, если я тебя удивлю, — обвиняющим голосом произносит Ёнбок. — Можно подумать, ты бы не удивил меня одним лишь фактом, что ты наденешь костюм Человека-Паука, — бормочет себе под нос Чанбин. — Почему именно он, кстати? Феликс мешкается, прежде чем ответить. — Просто костюм классный. — Да уж, и правда классный, — Чанбин прикрывает глаза и изо всех сил пытается выгнать из памяти картинку соблазнительной талии, обладатель коей стоит прямо перед ним, в красно-синем костюме. Нет, это точно какая-то пытка. Как вообще Ёнбок додумался до этого? Разве ему нравилась вся эта тема? — Эй, Ликс, ты скоро? — Раздаётся из-за шторки, и напуганный Чанбин шарахается от неё, чуть ли не падая на скользком полу. Феликс вовремя подхватывает его под локоть, и старший смешно перебирает ногами, чтобы окончательно не распластаться на кафеле. Он как загнанная лань смотрит на Ёнбока в надежде, что больше никому не хватит ума вторгаться в чужое личное пространство. — Я останусь чуть подольше, хочется ещё немного размякнуть, — повышает голос Феликс. — Можете не ждать меня. — Окей, — шаги незнакомого парня удаляются, и Чанбин с облегчением выдыхает. И только сейчас понимает, что в попытке поймать равновесие ухватился рукой за бедро Феликса. Он резко отдёргивает руку и больно ударяется локтем свободной руки об стену. Стонет от боли, совершенно не замечая направленного на него взгляда Феликса. Стройное пение воды из леек как-то в один момент становится тише, остаётся лишь пару моющихся людей. Чанбин благоразумно решает не подавать голоса, боясь спугнуть и так благословившую его сегодня удачу. Но Ёнбок, кажется, иного мнения на этот счёт. Чанбин дёргается от неожиданности, когда его толкают к стенке и наваливаются мокрым телом. Он во все глаза пялится на нависшего над ним Феликса, что смотрит на него неожиданно строго, и не может пошевелить даже мизинцем. Мокрая одежда неприятно липнет к нему, охлаждая всё тело, но при этом Чанбину невыносимо жарко под таким пристальным взглядом. Он не решается вырываться из чужого плена, малодушно оправдываясь тем, что непонятное копошение может привлечь чьё-нибудь внимание. Но в глубине души понимает, что вырываться он и не хочет. Феликс сейчас кажется абсолютно другим, острым, опасным, как оголённый провод. Коснёшься — умрёшь. И Чанбин держит руки строго по швам, пока руки Феликса будто бы небрежно, но с нажимом массируют его плечи. Это похоже на какое-то сумасшествие, иллюзию, потому что не может их мягкий Ёнбок выглядеть… вот так. Горячо. Он же сама невинность. — Думаю, нам лучше пока молчать, — опаляющий шёпот щекочет ушную раковину Чанбина, и тот заторможенно кивает. Он чувствует себя попавшим в капкан, и выбраться из него будет очевидно сложно. Парень прикрывает глаза и чуть ли не пропускает короткий вскрик, когда его мочки касается что-то горячее и сколькое. Ноги подкашиваются сами собой, и Чанбин хватается двумя руками за предплечья Феликса, стараясь найти в нём опору. Давление на плечах прекращается, и руки Ёнбока опускается ему на талию, мягко, но требовательно подтягивая ближе к себе. Чанбин понимает, что больше ничего не понимает. И вряд ли хочет, ведь все его чувства сейчас сконцентрированы на плече, где отпечатки чужих зубов контрастом оседают на коже. Это точно какая-то параллельная реальность. Эта кабинка магическая, она перенесла его в ту вселенную, где Феликс не спокойный весёлый парень с солнечной улыбкой, а напористый, соблазнительно улыбающийся наглец, что совершенно не стесняется прижиматься к нему всем телом. Надо сказать, что чувствовать чужой стояк своим собственным несколько странно, но ни капли не противно. Будь Чанбин смелее, он бы даже… дотронулся. Тихий стон всё же пробивается через череду неслышных выдохов, и мягкая ладонь, пахнущая персиком, мягко ложится Чанбину на губы. Какое-то дежавю. Лишь только с той поправкой, что Феликс касается его не только ладонью, но и губами по плечам. Мягко, но настойчиво, мелкими поцелуями опускаясь ниже. Чанбин жмурится, когда чувствует, как зубы заботливо обхватывают ключицу, и понимает, что больше невмоготу. Одна рука тянется впиться в мокрые волосы, другая аккуратно подхватывает Ёнбока под подбородок и тянет наверх, отрывая от исследования тела. Под вопросительным взглядом Чанбин опускает глаза на влажные из-за его же собственного мокрого тела губы и тянется к ним ближе. Феликс впечатывается в его рот размашисто и уже привычно напористо. Касается челюсти с намёком на то, чтобы слегка приоткрыть рот, и Чанбин колеблется. Только сейчас понимает, что пути назад уже нет. Теперь уже никак не получится оправдать эти безумные вещи, которые они творят друг с другом. Но раз пути назад нет, то зачем стараться отыскать его? И Чанбин решается броситься в это непонятное с головой. Послушно приоткрывает рот и принимает внутрь чужой язык. Грудь невыносимо сжимает в невидимое кольцо, и становится тяжело делать банальные вдохи и выдохи. Чувствуется лёгкое головокружение, но Чанбину это даже нравится. Он концентрируется на кончике чужого языка, что проходится по его нижнему ряду зубов, и приоткрывает рот шире, позволяя Феликсу больше. Тот награждает его за послушание коротким чмоком в подбородок и снова впивается жадным поцелуем. Бьющие капли воды из-под невыключенного душа рикошетят от плеч Ёнбока и капают то на лицо Чанбина, то на его руки, что бессвязно поглаживают голый торс Феликса. Велик соблазн направить руку ещё ниже, но Чанбин не уверен, что в таком случае они будут достаточно тихие. Они и так на грани. Приходится довольствоваться меньшим, но и это для парня явно выше того, что он мог себе представить, когда только заходил в кабинку к Феликсу. — Не хочешь снять? — Шепчет Чанбину в губы этот демон в человеческом облике, что недвусмысленно поднимает мокрую ткань его футболки наверх. — Не слишком ли мокро от неё? «Мокро скорее не от футболки», — крутится в голове у Чанбина. Он поднимает руки и морщится, когда ткань неохотно отлипает от его кожи и стараниями Феликса поднимается наверх. Ворот футболки расчерчивает лицо, слегка отрезвляя парня, и он слегка прояснившимся взглядом наблюдает, как Феликс без жалости роняет его одежду на и без того мокрый пол. — Эй, мне в этом ещё ходить, — Чанбин тут же бьёт себя по губам, понимая, что слишком повысил голос. — Расслабься, все уже ушли, — с лёгкой улыбкой на припухших губах говорит Феликс, и только сейчас Чанбин замечает, что в душевой стало значительно тише. Он облегчённо выдыхает и отлипает от Феликса, чтобы поднять мокрую футболку и повесить её на крючок. Напряжение между ними слегка спадает, но до конца не уходит — Чанбин всё ещё безумно хочет обхватить тонкую талию Ёнбока своими руками, сжать до томного вскрика, что слетел бы с чужих губ. Да и сам Феликс всё ещё смотрит на него исподлобья тяжёлым взглядом. Мокрые волосы заслоняют его лицо, и Чанбин заботливо убирает их от лица, не упуская возможности дразняще потянуть за пряди. Кажется, такой трюк Феликсу по душе — он довольно улыбается и покорно откидывает голову назад. Его шея соблазняет своей чистотой, и кажется, что метки на ней будут смотреться безумно хорошо. Но у Чанбина всё ещё остались мозги, он понимает, что на таком видном месте будет тяжело скрывать следы. Поэтому всё, что он себе позволяет, это лёгкий поцелуй в кадык и ещё парочку рядом с ним. — Мило, — Феликс смеётся, наблюдая за тем, как Чанбин закатывает глаза. — Я буду слишком очевидным, если скажу, как долго мечтал об этом? — Прямо-таки мечтал? И как долго? — Ага, так я тебе и рассказал. — А если серьёзно? — Прямо спрашивает Чанбин. Феликс меняется на глазах — во взгляде проскальзывает стеснение, и он снова избегает смотреть старшему в глаза. Нет, ну как вообще возможно сначала творить такие вещи, а потом смущаться из-за одного простого вопроса? Ёнбок воистину загадка природы. — Ну… В общей сложности два года? — Два… года? — Чанбин от неожиданности ослабляет хватку на чужих волосах, и Феликс пользуется моментом — вертит головой, буквально скидывая с себя чужие пальцы, и отходит от обескураженного Чанбина. Парень хватается за висящее на шторке полотенце и обворачивает его вокруг себя, прикрывая самые уязвимые части тела. — Долго будешь стоять? Скоро пара начнётся, — Феликс тычет пальцем Чанбину в лоб и вздрагивает, когда его перехватывает чужая рука. Чанбин выглядит потерянным. Словно ему сообщили что-то невероятно печальное. — И ты два года молчал? — старший невольно сжимает руку Ёнбока сильнее. Он чувствует себя сейчас невероятно глупо. Как вообще можно за все эти два года не заметить ни одного знака, ни одного признака того, что Феликс к нему неровно дышит? Или же это Чанбин был абсолютно слепым, смотря либо на аниме персонажей, либо на супергероев на ярких страницах, но никак не на живых людей, окружающих его ежедневно? Взгляд Феликса смягчается. Свободной рукой он утешающе треплет Чанбина по плечу. — Не парься. По крайней мере теперь всё хорошо, — и с лёгким подозрением в голосе переспрашивает. — Всё же хорошо? Страх, затаённый, но всё же проглядывающийся в напряжённых плечах Ёнбока, заставляет что-то внутри Чанбина дрогнуть. Желание побиться головой об стенку в профилактических целях крепчало. Может, хоть так мозги на место встанут? Сейчас, естественно, бесполезно думать о своей недалёкости, но что, если бы он понял раньше? Гораздо раньше? Увидел ли бы он в Феликсе что-то большее, чем обычного друга, которого привёл Хёнджин? И тяжесть вины пропадает после чёткого очевидного «нет», которым он отвечает сам себе. Всему своё время, и сейчас Чанбин проникается этими словами как никогда раньше. — Да, — Чанбин слабо улыбается и кладёт руку Феликсу на щёку, согревая его нерешительность в глазах. — Теперь всё хорошо. — Отлично. Хёнджину расскажем? Он будет рад. — А он знал? — Да. — Тогда не стоит.