19:30 / Время жизни

Передо мной распластался красивейший закат. Лучи солнца пробиваются через крыши домов, окрашивая улицы и дворы в тёплые оттенки оранжевого. Такой закат ещё более красивый, если на него смотришь с крыши. Ты видишь машины, спокойно стоящие на своих местах и покорно ожидающее их хозяина; видишь людей, постоянно куда-то спешащих или беззаботно гуляющих по улице. Кто-то идёт один, кто-то вдвоём или втроём или даже в группе. Ты можешь полюбоваться красотой города несмотря на его серую палитру цветов, ведь даже какой-нибудь серый город выглядит намного красивее при закате. Это даёт мне желание пробыть тут подольше… Я медленно подошёл к краю крыши, положил рюкзак рядом и сел на стул, который тут стоит дольше меня самого, я думаю. Это место помогает мне расслабиться. Тут тихо и спокойно, на этой крыше я всегда один. Хоть это и звучит как-то грустно, но иногда приятнее посидеть одному чем в постоянной болтовне. Я закинул ноги на небольшое решётчатое ограждение и сделал большой вдох. Охлаждающий воздух наполнил мои лёгкие, и я выдохнул с облегчением. Достав сок и печенье из рюкзака, я решил перекусить. Перекусить перед прыжком. Нет, эта мысль не спонтанна. Я думал об этом на протяжении месяца или типа того. В начале было очень больно, но со временем я начал привыкать к этой мысли и смог подумать об этом более трезво. Да, я знаю, что такой исход для слабаков, но как будто я таковым не являюсь. Всю жизнь я держал планку хорошего ученика и спортсмена только из-за того, что я делал то, что мне говорят. Я не прикладывал усилия для того, чтоб подумать: «А хочу ли я того, что мне наказывают?». Я просто делал. Я хотел быть прилежным парнем в глазах учителей, тренеров, родителей в конце концов. И, к сожалению, я осознал свою ошибку слишком поздно. Дороги назад нет: я делаю это здесь и сейчас. Доев свои печеньки и допив свой сок, я аккуратно сложил их в рюкзак – хоть не оставляю за собой мусор. Я спокойно перешагнул через небольшое ограждение, и вот я стою прямо перед обрывом. Сердце моё стало биться быстрее, но через пару секунд оно успокоилось. Во мне появилось смирение. Всё закончится, здесь и сейчас. Никаких больше проблем, никаких больше терзаний совести. Никаких больше побед, радостей, может даже любви… Твёрдо встал у края и… на моём лице появились слёзы. -Зачем я это делаю? Неужели моя жизнь настолько скатилась, что единственный выход из этого – смерть?.. Я посмотрел вперёд – закат всё тот же. Смерть хотя бы будет красивой. Я посмотрел вниз – подо мной метров 80 свободного падения, без каких-либо возможностей ухватиться. Я простоял так минуту или две, собираясь с мыслями. Последний вдох, и шаг вперёд… В самый последний момент, как моя нога оказалась над пропастью, и я начал терять равновесие, во мне появился огромный, первобытный страх. Страх смерти, и что будет после неё. Но ничего уже не вернуть, я спрыгнул с крыши дома. Не успел я и привыкнуть к этому страху, как моя грудь ударилась о что-то железное и квадратное, что оказалось кондиционером. Но вдруг я почувствовал что-то ещё. Что-то мягкое и тёплое. Эта была рука, которая крепко ухватилась за мою талию и притянула меня к окну. Из-за моего роста я немного сломал оконную раму, но, в целом, всё было в порядке. Я открыл глаза и увидел (Девушка). Она повалилась на диван и смотрела на меня с широко открытыми глазами и с одышкой. От усталости ли или от страха – я не знаю. Скорее всего от страха. -Что ты, твою мать, делаешь!? Ты с ума сошёл!? – она кричала на меня со злостью, страхом и грустью. Несмотря на то, что она не русская, она пыталась говорить на моём родном языке. В её голосе звучал ломаный акцент, но никто из нас не обращал на это внимание. На её глазах появились слёзы. Подбежав ко мне, она крепко обняла меня. – Зачем? Почему ты хотел… Я увидел в дверном проёме незнакомого мне парня, смотрящего на меня так, будто я какой-то экспонат, сбежавший из музея. Внешне он был чем-то похож на меня, даже слишком. Мои руки инстинктивно обвили её талию, прижимая к себе, в то время как я расплакался. Целый месяц я хотел почувствовать это – как кто-то меня обнимает, не желая мне ничего плохого. Я хотел чувствовать давление рук на мне, тепло тела. И я сижу тут, в комнате моей бывшей девушки, обнимаюсь с ней и плачу на глазах у её нового парня, который бессомненно лучше меня. -Я… Я не могу уже терпеть это всё… - Прикрыв руками лицо, я пытался скрыть внезапный поток слёз. – Последние полгода вся моя жизнь скатилась в жопу… Меня выгнали из команды, из-за моего товарища я потерял большую часть денег, которую я копил уже 4 года. Мы с тобой… -То, что мы с тобой расстались не значит, что я тебя ненавижу. Ты всё так же дорогой мне человек. Ты мне всё так же дорог… Она продолжала мне что-то говорить, но я не слушал. Мой взгляд был прикован на мусорное ведро, видное отсюда. Оно было полное, а на его вершине лежал мой брелок. Я сидел на полу, ошарашенный происходящим. Вдруг во мне начал расти гнев, с которым и смысла не было бороться. Как она смеет говорить мне такое, если это очевидная ложь? Зачем она вообще меня спасла, если не дорожит мной?! Пытаясь сохранить спокойное выражение лица, я встал, вырвавшись из её объятий, и направился к выходу. Она выкрикнула: -Эй, куда ты направляешься? -Тебе не нужно знать об этом. – Я холодно ответил, проходя мимо его нового парня. Она взглянула в сторону меня и увидела мой брелок, лежащий в мусорке. Её глаза расширились, и она прикрыла рот руками. -Стой! Что это- Не дав ей закончить, я вышел из её квартиры и хлопнул дверью. В три шага я поднялся по лестнице и закрыл перед собой люк, положив на него пару кирпичей. И вот я опять на крыше. Это даже смешно – с древних времён человек был наделён страхом ради того, чтобы избежать смерти. А я стремлюсь в её объятия, как последний кретин. Вот настолько моя жизнь скатилась. Или это опять я проявил слабину?.. В то время, как я вновь встал на порог крыши, солнце уже не светило. Небо было окрашено в оттенки фиолетового и синего, предзнаменуя скорое приближение тьмы. Город не окружит темнота – вон фонари уже начали включаться, освещая улицы. В окнах домов загорается свет, и город обретает вид мегаполиса, вечно светящегося и во тьме. А вот меня эта тьма с радостью поглотит. На этот раз я встал в другую сторону от окон квартиры (Девушка). На этой стороне вообще ничего нет – только плоская кирпичная стена подо мной и 80 метров свободного падения. Перед тем, как распрощаться с жизнью во второй раз, я достал из кармана жилетки клочок бумаги и ручку. Неторопливым почерком я написал предсмертную записку: Если вы это читаете, то, скорее всего, я уже мёртв. Мне очень больно писать о том, что будет моими последними словами в жизни. Скорее всего, это читает какой-нибудь полицейский, сотрудник скорой помощи или следователь, если на то уж пошло. Пожалуйста, позвоните по этому номеру: +7 - 9** - *** - - . Скажите моим родителям, что их «позор семьи», ставший таковым за один день, больше не сможет раздражать их своим существованием, ведь он прекратил его. Скажите моей команде спасибо за то, что довели меня до такого. Скажите моему соседу по комнате, что это не его вина, ведь он будет винить себя в этом. Скажите (Девушка), живущей в этом доме, что это частично её вина. Не цените жизнь так, как её ценил я. До свидания. Я случайно намочил бумагу своими слезами, так что имя (Девушка) размылось. Быстро запихав эту записку в карман жилетки, я устремил свой взгляд вниз. На этот раз я не буду церемониться: надо сделать это прямо сейчас. За своей спиной были слышны отчаянные попытки открыть люк, а за ним - мольбы (девушка) прекратить и спуститься. Сделав шаг вперёд, я вновь почувствовал некое облегчение вперемешку с ноющей досадой от неизбежной смерти. Стремглав падая вниз, моё тело обдувается холодным воздухом. Восьмой этаж. Та бумажка вылетела из моего кармана, мирно покачиваясь на ветру. Но мне уже всё равно, что будет с этой бумажкой. Пятый этаж. Я смог кое-как перевернуться в воздухе и посмотреть вверх - (Девушка) смогла открыть люк и стоит у края со слезами, смотря на меня, но мне уже всё равно на неё. Третий этаж. Перевернувшись в воздухе в третий раз так, что я лечу вниз головой, в меня врезался пролетающий голубь. Его клюв впился мне в голову, но мне уже всё равно на боль. Спокойной ночи.