Любви не существует?

Ясный весенний день. Солнышко ласково светит в окно, освещая старенькую аудиторию, давно уже не нового колледжа. Скорее всего ремонт там делали еще во времена Советского союза, но этого мы никогда не узнаем наверняка. Преподаватель нехотя диктует новую тему, медленно расхаживая вперёд-назад около, изрисованной белым мелом, доски, и понимая, что ни один студент не заинтересован этими ненужными и тяжелыми словами почти в самом конце рабочего дня, не нагружает лишней информацией. Студенты перешептываются между собой и сидят в телефонах, совершенно не обращая внимания на преподавателя. Только девочка за последней партой сидит одна. С ней никто не общается, никто не шепчет ей смешные словечки, чтобы тихо хихикать, и, украдкой посматривая на преподавателя, шептать в ответ, поднимая небольшой гул в аудитории. Девочка сидит одна и смотрит в пустой экран телефона. Почти не моргая, она смотрит, в ожидании хотя бы одного сообщения, хотя бы банального «как дела?», которое спасло бы сейчас ее от невыносимого, тяжкого чувства одиночества. С ней почти никто не общался в колледже вот уже полгода.Единственные моменты когда ей приходилось разговаривать с одногруппниками это тогда, когда они просили ее помочь с каким-либо заданием, которое задал ненавистный им преподаватель. Девочка продолжала молча сидеть, и смотреть в пустой экран. Включив телефон она зашла в чат со своей подругой. Эта подруга была для нее всем. Самый близкий человек, который живет за несколько десятков километров от нее, которая сейчас, наверняка, так же как она, сидит на паре, но не одна, а со своими друзьями. И от этой мысли стало так больно. Так хочется просто быть ближе к тебе. Поговорить с тобой, избавиться от этого невыносимого чувства унылости, потерянности. Хочу просто пообщаться хотя бы с кем-нибудь в этом прогнившем месте и не ощущать себя постоянным изгоем. Подумала она, и как на зло именно в этот момент у нее потекли слезы. Она просто не могла контролировать эти эмоции. Чистые, прозрачные слезы текли из ее глаз. Медленно скатываясь по щеке, оставляя неприятный мокрый след, она капала одна за другой на старую, поцарапанную и изрисованную десятками других студентов, парту. Но на нее никто не смотрел, она была как будто совершенно одна в этом мире. А может оно и к лучшему? Ведь если бы кто-то обратил на нее внимание она бы без раздумий крепко вцепилась бы в него и выплакала все свои слезы ему в кофту, безумно жаждя заботы или хотя бы простого жеста любви. Но всем было не до нее. Она была пустым местом в этом кабинете. Очень холодно, одиноко. И на душе огромный камень, который невозможно убрать, сколько не бей себя по груди, ведь эту изнурительную внутреннюю боль не перекрыть физической. «Все хорошо» — старалась она себя успокоить. «Я не одна» — повторяла она себе снова и снова. Она вытерла слезы и задержала дыхание. Нельзя плакать. Никогда нельзя плакать. Нужно контролировать свои эмоции. Внезапно этот поток мыслей прервал один маленький звук. Уведомление? Умоляю пожалуйста хоть один человек. Судорожно схватив телефон она быстро просмотрела в ленту уведомлений. И снова небрежно вытерла слезы и начала листать ленту. «Пожалуйста, умоляю, хоть один…» — повторяла она несколько сотен раз у себя в голове. Реклама. Она смотрела заплаканными глазами в экран телефона. Реклама. Одно это слово могло добить ее окончательно. Пустота. Как же хотелось почувствовать чьи-то теплые руки именно в этот момент. Чтобы кто-то подарил ей успокаивающий взгляд, несколько крепких объятий, чтобы закрыл нежными руками и забрал от всех жалких проблем, что происходят в ее жизни, хотя бы на несколько минут. Укутал в мягкое одеяло ласковых слов, согревающее ее пустое нутро. Невыносимо плохо. Еще чуть-чуть и она не выдержит этого напора разнообрвзных, непрекращающихся мыслей и эмоций, но этот ад прервал громкий, пронзительный и в тот момент такой противный звонок. Пара закончилась. Студенты быстро повскакивали из-за парт и метнулись к выходу. В коридоре снова стало шумно. Все толпились у дверей, чтобы как можно скорее уйти из этого злощастного места. А она, медленно складывая свои тетрадки обратно в сумочку, не чувствовала ничего. Ни радости от окончания учебной недели, ни веселья от мысли о том, как интересно проведет предстоящие два выходных. Медленно передвигаясь, она шла к выходу, скорее всего раздражая остальных, тех, кто так сильно спешил покинуть это ужасное учебное заведение, которое не дает почти никаких знаний. Она чувствовала себя так плохо в этой куче людей. Эта толпа почти сжирала ее. Еле как добравшись до раздевалки она, так же неспеша, накинула свою куртенку, и даже не смотря в зеркало, вышла, параллельно сталкиваясь с людьми, которые так сильно спешили на выход, что готовы были топтать любого, кто не бежит с ними в одном темпе. Как хорошо что дом находится не далеко. Всего пара минут и она уже на месте. Девочка оглянулась. Небо чистое, почти ни облачка, и яркое желтое солнышко слепило глаза прохожим. Почти весь снег уже растаял, и на асфальте было огромное количество луж. Студенты бегут на автобус, который уже совсем скоро отъедет от остановки, и тот кто не успеет, будет вынужден стоять и ждать новый, а потом ехать домой, в забитом донельзя транспорте. Грусная картина. И вот она идет домой. С тем же чувством бесконечного одиночества. Не хочется ничего. Только бы дойти до дома и больше не думать об этом ужасном месте хотя бы два дня. Каждый шаг отдается у нее в ушах, словно она не шагает, а делает что-то ужасное, чего бы ей не следовало делать, из-за чего на нее будут с осуждением смотреть люди и критиковать. Но она шагала, совершая это «преступление», которое сама же себе и придумала. И уже виднеется дом. Старая, грязная пятиэтажка, которая гнусно стоит около дороги, по которой машины едут не останавливаясь, как будто в более счастливое будущее, чем тут. Подъед. Деревянная доска объявлений, обклеенная кучей старинных бумажек с рекламой никому ненужных, в таком доме, натяжных потолков. И белых бумажек, в которых от руки, синей ручкой, были написаны объявления о продаже квартиры. Неспеша, доставая бремчащие ключики, которые рушили абсолютную тишину, она открыла дверь. Писк открытия пронесся по всему двору, предупреждая что кто-то зашёл. Поднимаясь по лестнице, она была уже почти без сил, поэтому наступала на каждую ступеньку, чтобы не упасть. Входная дверь. Родной, позолоченный номер квартиры блестел на двери. Дернув ручку дверь открылась. Темная квартира встретила ее теплом. Раздевшись, она упала на кровать. Сил плакать уже небыло. Да и вообще сил уже небыло. Она просто лежала и смотрела в стену, как будто она может ответить ей и пожалеть, погладить и успокоить. Несколько минут и девочка уже спит, все так же повернутая к этой чертовой стене, на которую она смотрит каждое утро, каждый день, вечер и ночь. И из глаза снова вытекла одна маленькая слезинка, которая упала и растворилась в подушке, как будто ее никогда и небыло. Только мокрые следы на щеке и наволочке свидетельствовали о ее несколькосекунднем существовании