Справедливость в кубе

      Марии и раньше доводилось читать в книжках и по телевизору о детективных расследованиях. Но никогда она и в мыслях не могла себе вообразить, что когда-нибудь ей доведется самой расследовать вот такое вот во всех смыслах запутанное дело.       Домик погибшей Лизы Кальцевой располагался в паре километров от станции. Он представлял собой невысокое двухэтажное здание, похожее на какой-нибудь кукольный домик. Впрочем, забор с воротами и электронным замком несколько смазывали это впечатление. Как будто бы, придя увидеть пряничный домик из волшебной сказки, ты узрел лишь фикцию, пародию на счастливое воспоминание из детства, и теперь представшее перед тобой зрелище — лишь клон той самой сказки.       Мария нажала кнопку звонка. Секунды тянулись в томительном ожидании. Наконец ворота соизволили раствориться. Навстречу девушке через маленький уютный садик прошел высокий бородатый мужчина с грустным лицом. — Ну, чего вам еще надо? — исподлобья промолвил он. — Я ведь все уже рассказал о моей дочери. Или вы не из тех вездесущих писак, что всюду суют свой нос в надежде урвать громкую сенсацию? — Вовсе нет, я не из газеты, — качнула головой Мария. — Мистер Кальцев, если позволите, мы можем присесть и серьезно поговорить об этом деле? Кажется, у меня есть по нему кое-какие зацепки.       Мужчина только пожал плечами. Вдвоем они прошли в глубь садика и присели на открытой летней веранде. Тихо стучал по перильцам дождь. Мокрая голая галка опустилась на соседнее деревце. — Скажите, мистер Кальцев, ваша дочь ведь в то самое утро отправилась на электричку, чтобы уехать в другую страну, и с тех пор вы ее больше не видели? — заговорила Мария. Она знала, что чувства безутешного отца стоило бы пощадить, однако откладывать расследование в долгий ящик тоже не могла. Сантименты следовало убрать куда подальше. — Ну да, а вы как думали? — дернул плечом Кальцев, отворачиваясь. Смотреть, как могучая спина сотрясается от глухих рыданий, было по-настоящему страшно. — Точнее, видеть-то я ее видел, вот только… это была уже не она. «Ты даже не знаешь, насколько попал в точку», — с усмешкой подумала Мария. — Скажите, а вы звонили дочери после того, как она ушла из дома? — продолжила она опрос. — Звонить ей? А зачем? — резко дернулся в ее сторону отец. Мария понимала, как ему было тяжело — потерять единственную дочь, надежду рода. Тяжело было ей в свое время терять отца, а уж каково теперь ему? — Мне позвонили из полиции спустя час после того как Лиза ушла, сообщили, что… ну, вы поняли. — Он вновь задрожал и даже захлюпал носом. — И все же я хотела бы попросить набрать Лизе, — с мягкой настойчивостью надавила молодая психиатр.       Лишь вздохнув, Кальцев достал телефон, дрожащими пальцами набрал номер. Долго не было ответа, как вдруг, лицо его так и просияло. — Лиза?! — свистящим шепотом произнес он. — Лизонька, деточка, милая, ты жива?!       Мария лишь с улыбкой наблюдала за разговором дочери с отцом. На глазах у мужчины уже стояли самые настоящие слезы радости. Наконец, поговорив, он сбросил вызов и зарыдал уже так, что девушке стало его теперь жалко. — Лиза жива, — сообщил он Марии на облегченном выдохе. — Оказывается, она уехала в Плутарию как ни в чем не бывало, без каких-либо проблем. Никто на нее не нападал и даже не думал душить. Но скажите, как?.. Как вы узнали об этом? — Меня сразу смутила в расследовании одна деталь, — начала загибать пальцы начинающий доктор. — Сумка вашей дочери — куда она пропала? Тот маньяк Серлун, которого обвинили в убийстве, едва ли смахивал на обычного воришку. Значит, он не мог унести сумку. Моя теория такова: сумка все это время была с вашей дочерью, и потому ее не смогли подкинуть на место преступления. — Но, если Лиза жива, — дрожащим от волнения голосом заговорил мистер Кальцев, — кого же тогда убили вместо нее? Я сам лично был на опознании тела и попросту не мог ошибиться! Эта родинка сбоку на шее, которая досталась ей от бабушки, этот шрам под коленкой, когда она в три года упала с карусели… Нет, это точно было ее тело и ничье другое! — А вот это нам еще предстоит выяснить, — поднимаясь, произнесла Мария.

***

      Детектив, ведший дело, оказался небритым и угрюмым, напоминавшим какого-нибудь зомби из фильмов ужасов, если бы Мария их вообще смотрела. Выдернутый из участка в такую рань, он недовольно выслушал молодую доктора, не особо понимая, чего она от него хочет. Впрочем, все же пошел с ней в морг, проверить необычное во всех смыслах тело.       Вокруг мерно гудели лампы и жужжали мухи. Ряд белых простыней был повсюду. Мария невольно передернулась. Она еще ни разу не бывала в морге. Даже после гибели отца тело почему-то не стали выдавать ей. И это-то было подозрительнее всего. Как будто, надеясь встретить в доме своей мечты полный джекпот, ты увидел лишь жалкие крохи старых воспоминаний.       Детектив Висэрэл подвел Марию к нужному столику и удалился, лениво потягивая кофе. Мария осторожно отогнула простыню. Некая волна стыдливости накрыла ее с головой, когда она увидела голое тело, пусть и не мужское. Никогда прежде не бывавшая в общей бане и предпочитавшая мыться в одиночестве, Марии теперь было неловко смотреть на чужие «прелести».       Все же она, преодолев отвращение, повела взглядом чуть ниже и наткнула на странную надпись, вытатуированную черным прямо по белой коже задней стороны пятки. Мария подошла ближе, взяла ногу в руку, взглянула. «Образец №1. Инвентарный номер 112478» — гласила надпись. Сердце Марии учащенно забилось. Она чувствовала, что оказалась уже совсем близко к разгадке.

***

      Мария никогда и в мыслях представить не могла, что ей когда-нибудь придется заниматься незаконной деятельностью. И все же расследование требовало пойти на определенные жертвы.       Прежде никогда даже не подумавшая бы идти на крайние меры и в частности пользоваться женским очарованием, Мария теперь подкатила к одному старшему коллеге, работавшему с ней за соседним столиком. Угрюмый пожилой хмырь с бородавкой над нижней губой не способен был привлечь серьезного женского внимания, поэтому он был явно удивлен, когда Мария приземлилась к нему на краешек стола, соблазнительно закинув ногу на ногу, и завела разговор о погоде. Когда же она перегнулась через стол и совсем недвусмысленным голосом зашептала в корявое ухо какие-то глупости, видавший виды доктор прямо-таки разинул рот от изумления. Он и не подозревал, что младшая коллега в этот момент вытянула ключ-карту прямо у него из кармана.       Когда наступил вечер и еще привыкшие к раннему режиму дня более старшие сотрудники покинули Институт, Мария с Эббером уже крались по тихим коридорам прямо к комнате Синей Бороды. По счастью, в этот момент в здании уже было пусто. Лишь роботы-уборщики с негромким жужжанием следовали привычным курсом вдоль стен. Как ни крути, а технический прогресс, позволивший заменить живую силу машинами, сыграл очень даже на руку паре авантюристов. Так юный целеустремленный изобретатель, пытавшийся сделать мир лучше, в итоге лишь приходит к ухудшению всего и вся.       Дверь таинственной комнаты сияла в полумраке красивой диодной подсветкой. За ней скрывались все те страхи и тревоги, что не давали покоя Марии весь последний месяц. Но требовалось раз и навсегда покончить со сказкой, нырнув в океан повседневной реальности. Как бы больно это ни было.       Мария приложила украденную карту к замку и — о чудо! — дверь с тихим писком растворилась. Комната Синей Бороды сияла изнутри, словно пряничный домик. Но Мария знала, что это всего лишь обман. — Я иду, — решительно вдохнула она. — А ты жди меня здесь, на всякий случай. — Эй, я тоже хочу туда с тобой! — обиженно, словно ребенок, протянул Александр. — Лучше все же тебе будет здесь остаться, — настояла Мария. — Если со мной что-то случится… — Она тряхнула головой, отправляя непослушную прядь за ухо. — В общем, ты будешь на подстраховке.       Она решительно шагнула внутрь. Переплетение коридоров завораживало и утягивало за собой вглубь, но Мария понимала, что это лишь иллюзия. Она подошла к широкому панорамному стеклу, за которым явно ощущалось какое-то движение. Несколько людей в белых халатах возились с каким-то лежавшим под белым покрывалом телом. Мария остановилась, внимательно наблюдая. Еще пара секунд — и тело резко разогнулось, садясь на кровати. Уставившись в его лицо, Мария так и обомлела. Тонни был перед ней, как наяву! Задорное вихрастое лицо смотрело вокруг, улыбаясь, как прежде. И все же что-то в нем было явно не так. Какая-то наигранная искусственность ощущалась во всем — от вздернутого носа до накачанного торса. — По-моему, отлично получилось, — произнес один из людей в халатах, рассматривая Тонни оценивающим взглядом. — Мне тоже так кажется, — кивнул второй. — Очень хорошо.       Тонни, словно бы получив некую команду, спустил ноги с кровати и четким, размеренным шагом, словно манекен, направился к выходу. «Нет, это точно не он», — сообразила Мария. — Похоже, клон Серлуна выйдет еще лучше, — пробубнил из-под маски первый человек. — А я вот думаю совсем иначе, — ответил ему собеседник. — Этих психов попробуй скопируй. Дело будет обстоять куда сложнее. — Неважно, — махнул рукой первый. — Главное — мы получим в распоряжение полностью послушных людей. И в то же время неотличимых от оригинала. Будут делать и говорить только то, что нужно нам и доктору Уолфорд.       Они, активно жестикулируя, удалились вслед за лже-Тонни. А Мария меж тем ощутила, как по спине у нее так и сползает холодная струйка пота.

***

      Мария с ноги открыла дверь в кабинет доктора Уолфорд. Пальцы под мыском туфли болезненно заныли, однако ругать саму себя за небесную кару было некогда. Требовалось решить все дела этого странного места раз и навсегда.       Доктор Уолфорд в коктейльном платье цвета лосося (поди-ка, собиралась на очередной вечер таких же унылых снобов!) любовалась собственным отражением в стекле кабинета, за которым сиял тысячью нарядных огней город. На появление подопечной она недовольно обернулась. — Кто вам позволил, милочка, так себя вести? — строго заговорила она. — Если вы думаете, что слава вашего отца должна бежать впереди вас, то, смею уверить вас, вы оши… — Я вам не милочка, — одернула ее Мария, сурово сдвинув брови. — И дело тут вовсе не в моем отце. Хотя, возможно, и в нем тоже.       Глаза доктора Уолфорд сузились, словно у кобры, готовой к броску. И все же она спокойно подошла и села к столу. Руки ее чуть заметно подрагивали. — Я была за той самой дверью, — заговорила Мария твердым голосом. — И видела, как вы производите там клонов. Один только вопрос: зачем? Доктор Уолфорд лишь хмыкнула, откинувшись в кресле. — А ты, я смотрю, весьма сообразительна, — произнесла она. — Таким же был твой папочка. Тоже очень любил совать нос не в свои дела. И за это поплатился. — Что?! Так это вы его убили? — Руки Марии сами собой сжались в кулаки. — А ты как думала? — Доктор пронзительно, демонически захохотала. — Что мы кому-нибудь позволим раскрыть наши тайны? — Но зачем?.. — все еще не понимала Мария. — Зачем вы вообще подложили клона вместо настоящей «Черной Бетти»? — А ты не догадываешься? — засверкала глазами доктор. — Ну да, любопытство часто идет в контрасте с умом. Мы разрабатывали того маньяка Серлуна уже очень давно. Сразу несколько девушек пожаловались на него — мол, он следил за ними, мастурбировал на их ноги в черных колготках, а некоторых даже снимал на камеру и потом без разрешения выкладывал на сайты для извращенцев. — Она так и передернулась. — Такой воистину уникальный феномен требовал самого тщательного изучения. И тогда мы поставили его в максимально экстремальные условия, попытавшись убедить в том, что это именно он убил девушку, за которой следил. — Но вам не кажется, что это… аморально? — всплеснула руками Мария. — Ладно, фиг с ним, с этим дурачком Серлуном, он бы все равно рано или поздно доигрался. Но заставлять родителей несчастной девочки поверить в то, что их дочь мертва… Как вам вообще в голову такое могло прийти? — О, ты говоришь прямо как твой отец! — криво усмехнулась доктор Уолфорд. — Он тоже обожал все эти громкие словечки: «мораль», «врачебная этика»! Да ты хоть знаешь, сколько великих научных открытий могло бы вообще свершиться, если бы люди поменьше думали о моральной стороне! За это Эдвин и получил свое. Жаль, что создать его клона у нас не получилось. Слишком уж непредсказуем и эмоционален он был, такого не скопируешь, да и ты легко бы заметила подмену. Но с твоим клоном, думаю, таких проблем уже не возникнет. Увы, девочка, ты слишком много знаешь, и потому выпустить тебя отсюда я не могу. Она с хищной улыбкой потянулась к кнопке вызова охраны. Но Мария внезапно улыбнулась в ответ. — Ничего не выйдет, — заявила она. — Я уже передала сообщение о ваших незаконных опытах в прессу. Полиция уже едет сюда, а скоро и журналисты растреплют на весь мир о ваших грязных делишках. Отпираться попросту бессмысленно.       А вот теперь глаза Уолфорд засверкали самой настоящей яростью. Без лишних слов психиатриня подалась к столу и уже в следующий миг в ее руке оказался миниатюрный револьвер. — Тогда ты умрешь прямо здесь и сейчас, — прошипела она, поднимаясь на ноги. — Хоть мое дело и обречено, напоследок я не могу отказать себе в удовольствии прикончить тебя так же, как и твоего никчемного папочку. — Что, и правда выстрелите? — усмехнувшись, Мария сложила руки на груди. — Тогда это будет самый глупый поступок в вашей жизни. На громкий звук сбегутся сотрудники здания. А я не уверена, что все из них твердо разделяют ваши убеждения и согласятся не заявлять об убийстве. И тут она попала прямо в точку. Марии показалось, что она даже слышит злобный скрежет зубов доктора Уолфорд. — Действительно, — прошипела та. — Ну что ж, тогда у меня остается один последний выход.       И внезапно, вцепившись рукой с длинными ярко-алыми ногтями в плечо Марии, она отчаянно развернула ее спиной прямо к гигантскому окну кабинета. — Эй, вы что делаете? — тут же вырвалась девушка. — Хочу все же покончить с тобой. — Доктор Уолфорд словно бы резким плевком сдула мешавшую глазам челку. — Но марать рук в этот раз не стану. Прыгай в окно. Так с меня будет хотя бы снято подозрение в убийстве. Подумаешь, всего-то случайно выпала, что такого? А не прыгнешь — я выстрелю тебе в живот, и твоя смерть станет по-настоящему мучительной. Выбор за тобой. — Хорошо. Тогда я выбираю жизнь, — ослепительно улыбнулась в ответ Мария. — Что?.. — опешила доктор. — Вы не выстрелите в любом случае, — ответила юная психолог. — Когда я читала записи моего отца, то нашла там одну занятную вещицу. Папа признавался, что сразу после того как узнал тайну ваших клонов, пришел к вам в кабинет за разъяснениями. Но вас на месте не оказалось и, ожидая возвращения, он внезапно заметил приоткрытый ящик стола — должно быть, вы куда-то выбежали в спешке и даже забыли его запереть. Он из любопытства заглянул туда и обнаружил этот самый револьвер. И на всякий случай он вытряхнул из него все патроны. Они и теперь покоятся у него в запертом сейфе.       Лицо доктора Уолфорд вытянулось в недоумении. Она даже нажала на спусковой крючок, но ответом ей был лишь громкий щелчок. Оскалившись, словно готовая к прыжку пантера, она кинулась прямо на Марию. Должно быть, собиралась все же покончить с ней, пусть и ценой собственной жизни.       Резко отойдя в сторону, Мария выставила ногу. Споткнувшись об нее, доктор Уолфорд полетела вперед. А продолжился этот полет уже за окном в расцвеченной огнями обсидиановой черноте города. Как ни старалась доктор Уолфорд покончить с ненавистной противницей, в итоге сама же стала жертвой собственного коварства, разбившись с десятого этажа. И сразу же три проблемы решила таким образом. Были раскрыты злодейства корпорации, отмщена смерть Эдвина Скаровски, ну и спасены безутешные родители Лизы. Воистину, справедливость восторжествовала. И это была прямо-таки справедливость в кубе. — Эй, что тут был за крик? — В кабинет ворвался Эббер. — Это ты кричала? — Нет, визжала хозяйка этого кабинета. — Мария кивнула на распахнутое окно, из-за которого дул легкий вечерний ветерок. — А теперь, думаю, замолкла навсегда. — Уф! — Эббер вытер тыльной стороной пот со лба. — Ну ничего, скоро приедет полиция, они и разберутся во всем этом. А мы свое дело сделали. Знаешь, я давно уже собирался поехать в отпуск. Как насчет Плутарии? — Отличная идея, — просияла в ответ Мария. — Я тоже уже давно мечтала туда попасть. — Круто, тогда поедем вместе? — предложил Александр. Его пухлые румяные щечки так и светились радостью. — Я хоть познакомлюсь с этой самой Лизой Кальцевой, о которой только и разговоров вокруг.       Мария наконец-то облегченно выдохнула. Столько времени по упорной работе в Институте было потрачено не зря. А еще ее отец мог теперь спать спокойно.