Knockout M.D.

— Фемка, около двадцати астроциклов, первый приступ с месяц назад. Не говорит, пищит только, как бета, прогрессирующее ухудшение когнитивных функций. — Ага, — когти звякнули по стеклу датапада. — Ты не слушаешь! Группа ботов в холле приемного покоя провожает их настолько выразительными взглядами, что он чувствует их спинными пластинами. — Нет, ну ты это видел? Все считают меня пациентом, — саркастичный хмык, — и все только из-за моей внешности. — Так зачем надо было перекраивать себя? — Тс-с-с, не надо вываливать мои деликатные секреты при всех, — он прикладывает коготь ко рту, — а отвечая на твой вопрос — не хочу, чтобы за стенами этого дурдома все думали, что я врач. — А, ну да, мы же все грузные и неповоротливые, с, как ты там сказал? Ах да, убогими формами, от которых у тебя оптику коротит. — Недорезанные спарки Адаптуса созданы, чтобы лечить что угодно, кроме чувства прекрасного. Старик не заморачивался с эстетикой. Сам посуди: ты грузный и квадратный? Вариантов только два: если выглядишь презентабельно — скорее всего, медик, нет — какой-нибудь стантикон. — Ну тогда не удивляйся, что администрации не нравится твой броский прикид и на тебя постоянно пишут жалобы. — Ха! Все просто завидуют покрытию. Держу пари, что иаконские меченые в свое время шевроны бы сьели от зависти. По меньшей мере в опере кучу ворн назад все взгляды и восторженные перешептывания были моими. — Ты и сам знаешь, что никому не нравятся напыщенные врачи-воображули. — А мне не нравятся здоровые пациенты, что делать будем? — Мы отвлеклись. Эта фемка… — Та, у которой проблемы с вокодером? — перед ними раскрывается переборка. — Славный дефект, удобный. И что, ей не нравится диагноз? — Не… — его перебивают: — Мне бы тоже не понравился. Либо повреждение микроплат в самом вокодере, либо повреждение командных цепей в процессоре, — жмяк полированными плечами, — если первое — мои соболезнования, потому что весьма маловероятно, что это эффективно лечится, разве что кто-то не захочет стать немым. Если второе, что гораздо вероятнее, — одна перегрузка по какой угодно причине — и она дезактив. Словом, скука. — Не знал, что ты великий диагност. Ставишь диагнозы, не зная анамнеза. — Ой, я совсем забыл, что это ты у нас тут целый нейрохирург, — их кто-то подрезает, и он коротко шипит сквозь плотно стиснутые денты, — а я — всего лишь скромный специалист по косметической хирургии, который выпустился из Академии вчера… Нашу болезную никто не осчастливливал по голове чем-то тяжелым? — Нет. Травмы не было, на тестах результат отрицательный. — Тогда влияние среды? Фабрика какая-нибудь рядом? — Она не из трущоб. Никаких факторов. — Никаких факторов, о которых мы знаем, это другое. — Да ладно, оставишь все интересное анатомичке и студентам-медикам? — …Нокаут! Он вздрагивает, дергая наплечниками — и останавливается, глубоко вентилируя. Шлак. Нет, не так. Ох, шлак. Интересно, а если он рванет прямо сейчас, он успеет дать деру через лифты? Какая жалость, что внутри зданий запрещено трансформироваться, Нокаут с радостью сейчас выжал бы газ в пол, лишь бы оказаться подальше отсюда. — Да, — нарочито вежливо говорит он, медленно оборачиваясь, — Ред Алерт? С ним равняется бело-красная фемка: сегменты ее поясной брони чем-то похожи на полы халата, если не учитывать того, что кибертронцы не носят одежду, да и сама она ниже Нокаута почти на полкорпуса. Ред Алерт — блестящая медик, главврач, по совместительству — личная головная боль одного крайне хитробамперного хирурга с военным прошлым, слишком заботящегося о своей внешности. К лифтам они подходят вместе. — Ты должен был быть у меня кабинете целых 20 минут назад. — говорит Ред Алерт наконец, задирая на него голову и недобро щурясь. — Правда? — вежливо интересуется Нокаут, чуть наклоняясь вперед и вскидывая брови; Праймус, а можно она срочно кому-нибудь понадобится? — Странно, потому что я не собирался быть у тебя в кабинете 20 минут назад. — По-твоему, нам не о чем говорить? — Да нет, — отзывается он так, будто не понимает, о чем идет речь, — просто не могу придумать ни одной интересной темы для разговора, уж извини. — Я плачу тебе зарплату. — Очевидно, потому что я тут врач. — он хмыкает: — Мое желание дать деру бьет все рекорды. Мне стоит ждать, что ты пнешь меня в коленный шарнир или засунешь туда что-нибудь, чтобы я не ушел? — Это было бы слишком по-бетски. — лифт наконец открывается, Ред Алерт неожиданно цепкой и крепкой хваткой сцапывает его за локоть и затаскивает внутрь. Будто бы Нокаут и сам не мог зайти, как же. — Краска! — с раздражением шипит хирург, выдергивая свой локоть из ее рук. — Я только вчера полировался! — Ничего твоей краске не сделается, избавь меня от своего нытья. — Ред Алерт не меняется в лицевой. — Я ничего не сделаю твоим коленям, но зато я могу тебя уволить, — она поднимает на него голову и недобро щурится: — Если не будешь работать. — Я вас умоляю, госпожа Алерт, — Нокаут драматично прикладывает когтистый манипулятор к грудной пластине, — вы раните мои чувства, я здесь каждый день с девяти до пяти! — Верно, — хмыкает она, — только толку от этого мало. — Трудный год. — Нокаут пожимает плечами и делает вид, что очень занят рассмотрением панели с кнопками этажей. — Ты уклоняешься от консультаций. — Честное слово, я перезваниваю, просто иногда набираю не тот номер. — Да твои неотработанные в клинике часы, — голос Ред Алерт становится выше и строже, — уже тянут на больше четырех месяцев круглосуточной работы! — Видишь? — Нокаут поворачивается к ней. — Как я и сказал, тема неинтересная. — он украдкой сверяется с хронометром над дверью. — К слову, уже пять, так что я иду домой. — Зачем? — хмуро парирует она, и Нокаут даже замирает на клик-другой — хороший вопрос, дома его все равно никто не ждет. Лифт коротко звенит — и открывается. — Послушайте, доктор Нокаут, — иногда он поражается терпению Ред Алерт; они вместе уже целых пять минут, она ему слово — он ей десять в ответ, а ей все еще не надоело его отчитывать, ну и выдержка! — единственная причина, по которой я тебя не увольняю — факт того, что твоя репутация еще чего-то стоит для этой клиники. — Отлично! — Нокаут, уже собиравшийся уходить, разворачивается на пятках и взмахивает датападом. — В таком случае договорились, ты меня не уволишь. — Но репутация твоя недолго протянет, если ты не начнешь работать, и… — она хмурится и фыркает: — Нет, это уже смешно. Пригнись. — Что? — автоматически спрашивает он. — Пригнись, кому сказала. — Нокаут, пожав плечами, нагибается к ней, и Ред Алерт, удовлетворенно кивнув, продолжает: — Клиника — часть твоей работы, — она тыкает его пальцем в грудную, — и я хочу, чтобы ты делал эту работу! — Знаешь, как однажды сказал один философ, — алобронный выпрямляется и отворачивается, с ухмылкой бросая через плечо: — Нельзя всегда получать то, что хочешь. Всего доброго, госпожа медик. — Стой, — останавливает его она и сует ему в когти еще один пад: — Держи. Это приказ о назначении. — Назначении чего? — щурится Нокаут непонимающе. — Мне не нужны лекарства. — Назначении тебя руководителем практики, — Ред Алерт опасно сверкнула оптикой, так, как зыркают на маленьких бет обычно, — студентов из медакадемии, все есть в файле, — она поворачивается, чтобы уйти, — разберешься сам. Нокаут, кажется, подавился. — Но мне не нужны студенты! — он потрясает падом. — Я что по-твоему, курица-наседка… — На Земле этих словечек нахватался? — главврач не меняется в выражении лицевой, а Нокаут только раздражается сильнее: — …Чтобы нянчиться с этими великовозрастными бетами? — Я не приму иного ответа, кроме «да», — хмыкает медичка, скрещивая маны на грудной, — и ты это знаешь. На лицевой Нокаута отразилось такое страдание, будто ему предложили спуститься куда-нибудь в шахты и там кого-нибудь лечить. — Тогда лучше уволь меня сразу. — Да что тебе стоит, в самом деле, — «ага, сейчас хладогент-то сойдет с тебя» — ехидно думает Нокаут, глядя на фем сверху вниз, — полистай их досье, они первоклассные врачи! — Все так говорят, — Нокаут закатывает оптику, — а потом сама знаешь, как они стравливают отработку и падают в оффлайн прямо в операционной! Мне такое развлечение не нужно, благодарю покорно, да и к тому же — я не умею учить, Ред Алерт, — ее имя в его исполнении прозвучало даже как-то зловеще; а потом мех фыркает воздухозаборниками и, уводя взгляд в сторону, добавляет еще неохотнее, дергая черными полированными наплечниками: — И, подозреваю, что не люблю. — Вот и посмотрим. Тебя ждут в ординаторской. — Ред Алерт ухмыляется: — И не забудь оформить документы, чтобы мне не пришлось вычитать издержки из твоей зарплаты! — и мгновенно исчезает в толпе, оставляя Нокаута только с негодованием смотреть ей вслед, сжимая в руках датапады. Нет, ну какова стерва? Ни тебе здрасьте, ни тебе до свидания, прекословить ей не с руки — Нокаут хоть и знает, что едва ли его уволят, но заигрывать с терпением Ред Алерт, пусть и прочности этого самого терпения могли бы позавидовать и титановые сплавы, радости все равно очень мало. — …Практиканты, значит. — поджав губы и хмурясь, говорит мех сам себе, больше думая вслух, чем от реальной необходимости. — Хорошо. Оч-чень хорошо. Спустя с десяток минут в своем кабинете он плюхается в кресло, бросает пад с анамнезом на стол и, крутанувшись на стуле, все же неохотно берется за досье. Два меха и фемочка, последний курс Иаконской академии, без пяти минут с официальной лицензией на медпрактику, для нее только этой самой практики недостает. «Тогда это надолго» — скис Нокаут, лениво тыкая когтем в стекло. Лады, кто там первый? Айронблейз. Мех, несуразный, коренастый и приземистый, с черным корпусом с редкими белыми вставками — ни дать ни взять коп (Нокаут ухмыляется сам себе: уж он-то кое-что понимает в том, как обычно выглядят полицейские). А специальность? «Ого, нейрохирургия, — думает Нокаут даже с некоторым уважением, и удивляется тому, что способен его испытывать, — а оплавок и впрямь не промах». Джолтрейк. Наоборот, длинный, но все еще мучительно квадратный, как и большинство врачей; в довесок ко всему — зеленый, да еще и высокий настолько, что Нокаут всерьез опасается за потерю пальмы первенства по росту в этой развеселой компании на ближайшие несколько орбитальных циклов. «Праймус, помоги запомнить все эти имена» — уныло проматывая список многочисленных рекомендаций, он ковыряет кончиком когтя рамку пада. — …Серьезно. — скользнув взглядом по третьему досье, бубнит Нокаут под нос. — У вектора Сигма что, какой-то пунктик на имена медиков? Реквием. Внешность имени совершенно не соответствует: нежно-бирюзовая фемочка с крестом на груди, ей-богу, были бы на Земле — Нокаут бы сказал, что она цветочек, но на Кибертроне зелени отродясь не бывало, поэтому сравнение, пожалуй, стоит списать в неликвид. Как она собралась делать карьеру с таким именем? А хотя… Нокаут же как-то сделал? — Нейрохирург, химик-тире-иммунолог и хирург, — Нокаут вытягивает манипулятор вперед и драматично роняет пад на столешницу, — не команда, а мечта. Весь актив хотел этим заниматься. Он сидит за столом еще некоторое время, постукивая когтями по столешнице — а после поднимается, подхватывая пад с анамнезом, и уходит, точно зная, куда идет. Куда? В ординаторскую, куда же еще! — …Эй! — начинает он издалека, заметив толпящихся у переборки стажеров. — Это вы те несчастные, которых Ред Алерт прислала? — Да, — отзывается черно-белый, не меняясь в лице. — А, а вы, должно быть, доктор Нокаут, — подает голос фемочка, поднимая на него голубую оптику, — я о вас наслышана. — Не могу сказать того же, — холодно улыбнулся он, — но в любом случае: если вам еще дороги ваши нейроплаты, советую развернуться и уйти прямо сейчас, — Нокаут заглядывает в ординаторскую, хватает с ближайшей тумбочки второй нужный пад и высовывается обратно, — потому что меня о вас не предупреждали, а я очень занятой мех. — Но мы… — начинает было Айронблейз, но он перебивает: — А теперь прошу меня извинить, — он ухмыляется, но быстро натягивает на лицевую маску притворного сожаления, — сейчас по графику у меня пациентка на обследовании, я спешу. — и, развернувшись на пятках, уходит. *** — Ты отозвала мое разрешение! В кабинет Ред Алерт он, взвинченный и злой, врывается без стука, отпихивая раздражающе медленно открывающуюся переборку когтистым маном; Ред Алерт, разбирающая какие-то документы, поднимает на него взгляд, совершенно не меняясь в лицевой: — Да, — она откладывает пад в сторону, — к слову, а почему ты на меня кричишь? — Почему я кричу? Ни визуализации, ни лабораторных анализов! — Нокаут, задохнувшись от возмущения, агрессивно потрясает падом (сегодня на участь этой стекляшки выпадает как-то много испытаний на прочность…). — Если хочешь меня уволить, скажи об этом в лицо! — И копий исследований тоже не будет. — она откидывается на спинку кресла. — И ты все еще кричишь. — Да я в бешенстве! — нависнув над ее столом, рявкает Нокаут, и его оптика зловеще блестит. — Сначала ты просишь меня работать, а теперь мешаешь мне делать мою работу! Из-за тебя я теряю время, и, если тебе интересно, рискую чужим активом! — Полагаю, что эти два момента мало между собой связаны. — Ты меня унизила. Пока я здесь работаю, у тебя нет…! — Криком ты ничего не добьешься. Ты что, пытаешься меня напугать? — Ред Алерт хмыкает, а ее оптика сужается до циничных щелочек. — Нокаут, дорогуша, извини, но ты не страшный, даже когда кричишь. Чего я должна бояться? Того, что ты продолжишь? Так это не страшно. — она ровняет об стол стопку датападов: — Того, что ты меня ударишь? Это страшно, я меньше тебя почти вдвое, но я уверена, — медичка саркастично хмыкает, бросая на взвинченно вентилирующего Нокаута, скрестившего манипуляторы на груди, взгляд, — что смогу убежать. Отвечать ей на это в самом деле нечего: остается только фыркать воздухозаборниками да сверлить ее взглядом. Нокауту нет никакого дела до пациентки, честно говоря, его куда больше волнует то, что фем перед ним мешает ему ковыряться в загадке, отсутствие ответа на которую раздражающе свербит где-то в процессоре. Это как когда зудит что-то в эндоскелете — мучительно, но шарка с два достанешь. — Кстати, я тут нашла того философа, и знаешь, ты прав, — Алерт поднимается из-за стола, обходит его, не удостоив хирурга и взглядом, и сгружает какие-то датапады на стеллаж по правой стенке, — нельзя всегда получать то, что хочешь, но если попробовать, — она глядит на Нокаута через плечо: — То оказалось, что иногда можно. — Итак… — тот, шумно провентилировав, потер когтями то место, где у людей обычно начинается переносица. — Ты хочешь, чтобы я лечил пациентов, и поэтому ты не даешь мне их лечить? — Мне нужно, чтобы ты делал свою работу. Я уже знаю о том, что произошло у ординаторской… «Ага, то есть студентики уже нажаловались дани на то, что их-несчастных обидели» — Нокаут хмурится с неудовольствием; спарки недорезанные ябедничают, это плохо. — …И раз ты не понял меня у лифтов, повторю еще раз, — Ред Алерт присаживается обратно за стол: — Ты должен заняться клиникой и практикантами. — Но… — Никаких «но Ред Алерт». — жестом останавливает его она. — Точка. Если хочешь разгадывать свои загадки и дальше, тебе придется согласиться, в противном случае не приходи ко мне больше, либо пиши увольнение по собственному. — Ага, разбежалась. — буркнул Нокаут. — Ты от меня так просто не отделаешься. — В таком случае, разговор считаю оконченным. — губы главврача складываются в тонкую линию. — Свободен. Рыкнув моторным напоследок, Нокаут разворачивается и покидает кабинет; снаружи ожидаемо обнаруживается Скайлайн. — Подслушиваешь? — Нет, — мех дергает плечом, закатывая оптику, — и так было понятно, что она заставит тебя прийти, после того-то разговора с утра пораньше. — Ага. — Нокаут мрачно отряхивает ладони. — Нет, ну какова стерва: приперла меня к стенке так, что придется теперь сидеть в клинике по четыре часа в неделю, пока не отработаю, что должен. — Нокаут мрачно фыркает: — Авось сочтемся когда-нибудь. Надеюсь, та фемка, которую ты мне любезно сплавил… — Ты сам согласился! — …Очень везучая. А теперь прости, — алобронный кривится, — но меня ждут у ординаторской… — и, бормоча что-то очевидно нецензурное под нос, уходит мрачнее тучи. Всю дорогу до места Нокаут, вертя в манипуляторах датапад, мрачно думает о том, что вся эта авантюра ему не нравится. Что вообще от него хотят? «А вот это вот, спарки мои, катетер, и ставится он вот так; если вы поставите его не так и не туда, то из-за давления в топливной системе тут случится полное энергоновое месиво, и пол от него я будут оттирать вами»? Мало похоже на нечто учебное, а идей получше у него нет. Он опускает взгляд на датапад. Ну разве что… — Заходите. — открывая ординаторскую ключ-картой, сухо распоряжается он. Компания студентов, притихшая (опасается, как бы Нокаут не задал им взбучку за стукачество?), опасливо затекает внутрь. Нокаут, ударом кулака по выключателю включив свет, небрежно бросает датапад на стол без особенного энтузиазма и сразу же уходит вглубь отсека. — Садитесь. — махнув рукой куда-то в сторону стола, распоряжается он, выискивая что-то на стеллаже. — Откуда вас только принесло таких… — Из медакадемии, — отзывается Джолтрейк, и тут же получает тычку локтем от Реквием. — Ага. Я вижу. — Нокаут оборачивается и обрасывает их скучающим взглядом: — Итак, меня зовут Нокаут, я врач-хирург и заведующий диагностическим отделением. К несчастью для вас и для меня, Ред Алерт, которой вы уже любезно на меня настучали, — он опирается манипуляторами о столешницу, — назначила меня вашим руководителем практики. Понятия не имею, что вы такого сделали в прошлой жизни, но карма у вас, ребятки, определенно полный отстой. Но да ладно, вы застряли тут со мной, я застрял с вами, — Нокаут саркастически усмехнулся, — подозреваю, что ненадолго, но в любом случае… Датапад с анамнезом перед вами. Пять минут на то, чтобы прочитать, но, говоря честно, там ничего интересного, — хирург закатывает оптику: — Я надеялся на что-то поизобретательнее. — …Тут нет записей ни об одной консультации. А как же пообщаться с пациентом, — осторожно спрашивает нежно-бирюзовая фемочка с крестом на груди, — прежде чем ставить диагноз? В Академии рассказывали, чт… — Не-не-не, никаких «пообщаться», благодарю покорно. — Нокаут картинно задумывается и опирается о спинку кресла. — Она что, врач? — Нет, но… — Ну вот видишь, тогда ее мнение мне в высшей степени индифферентно. — Но разве мы не стали врачами, — Реквием поднимает взгляд на Нокаута, — чтобы лечить пациентов? — Мы стали врачами, — тот, не обращая на шептания никакого внимания, присаживается на край столешницы, — чтобы лечить болезни. Общение с пациентами, если тебе интересна статистика, — Нокаут деловито рассматривает свои когти, — большинство врачей бесит, и я не исключение. — Это вы так пытаетесь исключить гуманизм из медицинской практики? — куксится стажер. — Гума-что? — Нокаут, поднимая на Айронблейза взгляд, наигранно прищуривается. — Кто из твоих альф был на Великой войне, дани или опи? — Опи. — сбитый с толку, отвечает он. — Чт… Как вы поняли? — Ты же от кого-то человеческих слов нахватался, а не сам по себе? Что до пациентов, их мнение бесполезно, кроме случаев, прописанных в законе, разбираться с эмоциональным шлаком у меня нет ни сил, ни времени, а если с ними не болтать, они не солгут нам, а мы не солжем им. Значение гуманизма, мой юный и не очень мудрый друг, сильно преувеличено. — он переводит взгляд куда-то вдаль, за стекло окна, и задумчиво изрекает: — Вряд ли во всем виноваты ее цепи… — В смысле, это же вероятнее всего. На первом курсе учат ставить наиболее очевидный диагноз, а не искать непонятно что, — заводится Айронблейз, но Нокаут только, обойдя стол и поравнявшись с ним, чуть наклоняется к стажеру: — Золотце, а ты что, — он ухмыляется, — на первом курсе меда? Тот тупит взгляд. Повисает обтекаемая тишина. — Во-первых, — прохаживаясь по ординаторской, продолжает философствовать Нокаут, жестикулируя когтистым пальцем, — на сканах, которые мы сделали при поступлении, ничего нет. Во-вторых, будь это что-то очевидное, добрый частный доктор уже сто лет как поставил бы диагноз, и мы бы тут с вами не наслаждались обществом друг друга. Так что давайте посмотрим, на что вы годитесь! — он оборачивается и раскидывает руки почти приглашающе: — Дифференциальный диагноз: раз это не процессор и его цепи, то что еще остается? Напоминаю, она не могла говорить, у нее афазия. — Вышла из строя какая-нибудь проводящая цепь ниже уровнем? — Как вариант, нужно проверить. — Системный вирус? — подает идею Реквием. — Я тебя умоляю, — Нокаут отмахивается, — уж изыски работы какого-нибудь хакера мы бы нашли, пока ее сканировали при поступлении. — Что-нибудь вроде бактерий? Ну, вроде тех, что вызывают кибонную чуму или красную ржавчину — да мало ли у нас таких болезней? — Джолтрейк хмурится. — Иу, откуда ты это взял? — скуксился Нокаут. — Анализы чистые, хвала Праймусу. — Может и чистые, но полагаю, что раз по-вашему «все лгут», — он щурится, делая кавычки пальцами в воздухе, — то они также могут и лажать? Нокаут задумывается на мгновение — и отрывисто отзывается: — Повторите анализ и на всякий случай просканируйте ЦП еще раз. А еще — снимите кожух у нее с шеи и посмотрите, что у нее там с голосовым модулем.