(не)Изгой

       Одна из главных человеческих пороков — жестокость. Когда человек намеренно причиняет боль другим. Не важно, в свою ли защиту он это делает или ради своего удовольствия, и не важно, заслужили ли к себе жестокое обращение — этому нет оправдания. Любое насилие, хоть физическое, хоть эмоциональное приводит к необратимым последствиям, убивает веру в лучшее, веру в себя. Ведь далеко не каждый может справиться со своими страданиями.        — Эй, ботанишка, чё заныкался там? — к парню, который наполовину исчез в своём шкафчике, подошли трое ребят, во главе которых был Саша Гудков. По хозяйски закинув руку на плечо очкастому парню — Димке Позову, тот вынудил бледного студента выйти из своего укрытия. Ботан видимо думал, что если засунет голову в шкаф, станет незаметен для окружающих, а уж тем более для местного задиры из группы ПК-4-2.        Ухмыляющийся и самодовольный хулиган сегодня был явно не в духе. Это выдавали его нервно подрагивающие сжатые кулаки, которые ещё даже не успели зажить после прошлой с кем-то драки, а уже снова были в кровавых разводах. Возле губы тоже была еле заметная ссадина.        — Чё молчишь, утырочный? — он весело усмехнулся и наклонил голову на бок, с забавой наблюдая за своей жертвой. Дима в свою очередь, опустив глаза и весь сгорбившись, попытался обойти хулигана, но его тут же грубовато толкнули к шкафчику, — А я не понял, ты меня игнорируешь, что ли? А как же домашка, которую я попросил тебя выполнить?        Позов встрепенулся и поднял испуганные глаза на Александра, и не скрывая дрожь в голосе затараторил.        — Хрен тебе, — и снова безуспешно попытался сбежать. Те двое, что всегда носились рядом с Гудковым, окружили беднягу, совсем перекрыв все пути отступления.        — Чего-чего? — Гудок специально сделал вид, что не расслышал, прекрасно зная, что сказанное ранее Дима вновь не повторит, — На столе, Позик, на столе… Чтоб к моему приходу лежала моя домаха, уяснил? — и, грубо впечатав ботаника в дверь шкафчика, отчего тот больно ударился поясницей о ручку, оставил наконец бедолагу в покое, выискивая глазами новую жертву.        Дима зажмурился, потирая рукой ушибленное место, будто боль от этого сразу утихнет. Дрожащей рукой снова приоткрыл шкафчик, доставая оттуда измятую и изрисованную тетрадь. Поправив очки, тот доковылял сначала к стенке с расписанием, а затем к лестнице, видимо собираясь отнести тетрадь в нужный кабинет на парту задиры. Никто из притихшей толпы в коридоре не прокомментировал ситуацию и не помог потерпевшему. Это было не принято и никто не хотел встать под удар, ведь боялись все.        Саша Гудков — жестокий человек, садист и подстрекатель. Он откровенно манипулирует другими людьми ради собственного благополучия. Никто и ничто не имеет для чего значения, в особенности чувства других. Его поведению нет оправдания. Ему нравится наносить непоправимый ущерб людям, всячески унижая тех перед другими. Он за словом в карман не полезет и всегда найдёт к кому за что придраться. Он никогда не остаётся в проигрыше и последнее слово всегда за ним. А если не получается заткнуть человека словесно, то в ход идут тяжёлые артиллерии: кулаки и ноги. Так или иначе, Гудков всегда складывает ситуацию в свою пользу. И ему не важно каким способом это произойдёт, ведь он не знает последствий.        Проведя анализ ушедшему куда-то во двор хулигану, Попов тут же ринулся вслед за Димкой, догоняя друга уже у входа в кабинет.        — Не надоело?        Позов, испугавшись, что это снова нарушитель, дёрнулся в сторону и сложил руки на груди в защитном жесте, предполагая, что его толкнут в грудь. Поняв, что бояться ему нечего, он расслабился, расправив плечи и спину, которую до этого горбил, чтобы казаться меньше.        — Надоело. Но что я поделаю? — он кинул тетрадь на кривую парту, которая местами, кажется, была даже обгрызана и направился к выходу из кабинета.        Арсений лишь грустно кивнул, будто спереди идущий Поз это заметит и тихо хмыкнув, вновь о чём-то задумался. Оба в тишине дошли до третьего этажа и завернули в левое крыло, где практически всегда пустовало. Пары здесь проводились лишь в одном кабинете. Дверь была не заперта, однако внутри не было никого. Студенты тут же ощутили затхлый запах помещения и уставились на окна, которые к сожалению было невозможно открыть: все до единого были заколочены досками, будто кто-то боялся, что оттуда выпрыгнут.        — Фу, ну и запах. Тогда откроем хотя бы дверь, — в подтверждение своих слов Поз действительно оставил дверь открытой, чтобы сквозняк из коридора попал внутрь кабинета и было не так душно.        — Странно, что здесь вообще окна заколочены. Будто не кабинет, а психушка какая-то, — передернув плечами, Арсений поёжился, осматривая кабинет новым взглядом.        — А ты не знаешь? — Димка поправил очки, листая в руках учебник или книгу, — В этом кабинете раньше проводились занятия у детей с психическими расстройствами.        — Да ну? — Попову стало не по себе и он приобнял себя двумя руками, будто замёрз.        — Однако произошёл несчастный случай — учащийся выпрыгнул с окна, не совладев с демонами в своей голове, — закончил очкастый и перевернул следующую страничку, будто при разговоре умудрился ещё и что-то прочитать.        — Жутко, однако…        — С тех пор этот кабинет закрыли на несколько лет и считали проклятым.        — Н-да… — Арсений цокнул и заметно начал нервничать, постоянно оглядываясь по сторонам, будто сейчас кто-нибудь выскочит на него.        — Люди думают, что в этом крыле призрак того мальчика, — не унимался Дима, — Никто сюда не сувался с тех пор, пока из-за нехватки не понадобились кабинеты, чтобы проводить пары.        Арс что-то поддакивал и мычал в ответ, приговаривая, что им не повезло быть «первооткрывателями» этого кабинета, а Позов все продолжал.        — Помимо случая с окном, здесь ещё много чего было. Раньше ведь этот кабинет был швейным, — парень обвел пальцем помещение, — Поговаривают, что одной девочке тут выткнули глаз иглой…        — Фу, ну прекрати, Поз, — у Попова уже волосы на затылке зашевелились от ужасающих подробностей. Паранойя захватила его разум, ему всё казалось, будто за ними тщательно наблюдают, — Давай выйдем отсюда в коридор, а? Ну чего ты смеешься?!        Дима действительно в открытую потешался над другом, выдумывая на ходу всякую ерунду.        — Да ладно тебе, я же шучу, — снимая очки и смахивая слёзы с уголков глаз, сказал Дима.        — Ну и шуточки у тебя… Чуть до инфаркта не довел… И вообще, где весь народ? — Арс глянул время на экране телефона, — Уже ведь звонок скоро, а никого нет.        — Действительно… — Дима открыл беседу группы, что-то пролистав, убрал телефон в карман и начал запихивать книжку обратно в рюкзак, — Расписание поменяли, сейчас мы в другом кабинете должны быть.        Под раздраженное мычание Арса оба покинули кабинет и как раз под звонок забежали в почти заполненный класс к своим одногруппникам.

***

       — Ребята, вы ведь самостоятельные у меня? — под общий хор подтверждения преподавательница раздала листочки с каким-то текстом, — Законспектируйте, пожалуйста, а я постараюсь подойти как можно скорее. А то срочное совещание у нас, — Светлана Александровна на скорую руку раздала всем листы, разговаривая скорее больше с самой собой, нежели с учащимися и покинула кабинет.        — Слава богу хоть не контрольная, — хмыкнув своим же словам, под ироничный взгляд Димки, Попов достал телефон и выставил камеру перед собой. Поз лишь закатив глаза на очередную хрень друга, тут же взялся за работу.        — Эй, — Арс ткнул того в бок, — Ну, эй!        — Чего? — злобно прошипел парень, не отрывая взгляда от тетради.        Арсений уже вовсю орудовал камерой, фоткая себя со всех сторон, и с какого бы ракурса он не фоткался получалось всегда отлично. Когда друг всё же отвлекся от конспекта и заглянул в телефон к другу, послышался щелчок. В этот момент Дима снова закатил глаза, что попало в кадр, а Арсений начал с этого тихонько угорать под толчки Поза в рёбра.        Сбоку послышался раздраженный цок и Попов покосился в сторону Ирки, которая не отводила взгляд от двоих парней с отвращением на лице.        К слову, любимое занятие Иры — сплетничать и распространять слухи. Она любит хамить и высмеивать, а так же ставить всех людей ниже на фоне себя.        — Имбицилы, вы что, на паре фоткаетесь? — та под смех своих подружек краем губ усмехнулась сама. Поняв, что её в открытую игнорируют, девушка снова начала привлекать внимание, — Эй, я с кем разговариваю?        — Не знаю, наверное сама с собой, — всё же ответил Попов, — Ты кстати знала, что это признаки шизофрении? — Позов не показывал своих эмоций, но под столом дал не звучное пять другу, продолжая что-то выписывать.        — Ой, и это мне говорит селфцестник, пускающий слюни на самого себя? — и под хохот уже пол группы продолжала истерично подмечать, — Уж лучше быть шизофреничкой, чем наяривать на своё отражение, — подружки Иры, сидящие впереди парней громко смеялись и тыкали в них пальцами, а затем, лопнув шариками жвачек перед лицом спокойного Арсения, отвернулись обратно за свою парту. Тот оставил выпад стервы без ответа. И решил взяться за конспект, как и его друг рядом.        Так две пары прошли незаметно и под конец группа, находившаяся всё это время без присмотра, совсем раздебоширилась. Кто-то собранный сидел ждал звонка, чтобы ринуться вперёд всех в столовку. Кто-то кидался стульями и носился вокруг парт, а кто-то досыпал последние минуты.        Общий гул прервала преподавательница, которая всё-таки наконец зашла. Заметили её присутствие не сразу, но через пару минут все подуспокоились. Светлана Александровна угрожающе нависла над первой партой, строго осматривая каждого находящегося в кабинете.        — Я вас оставила на две пары одних не из собственного желания. Попросила вас вести себя тише и тем не менее сидела и краснела за вас перед директором и его замом, — она подалась назад, зажмурилась и приложила два пальца к виску. Устало, больше не ругаясь продолжила, — Уж не знаю, что у вас здесь происходило, но надеюсь этого времени вам хватило, чтобы написать конспект, который я вам оставила.        — Какой конспект? Вы ничего не задавали! — выкрикнул какой-то шутник с последней парты под смех половины группы.        — Ты давай не заговаривай мне зубы, Лазарев. Сдаем мне все тетради, — та уже села за свой стол и легонько похлопала по нему, ожидая, когда каждый подойдет и сдаст свою работу.        Наконец, прозвенел долгожданный звонок и ребята пулей выбежали из кабинета, рванув на первый этаж занимать очередь в столовой. Тетради сдали не все, из-за чего преподаватель покачал головой, но видимо из-за усталости ничего не сказал.        — Как думаете, — жуя булку и отвратительно звучно отхлёбывая чай, Лазарев указал за стол преподавателей, где несколько мест уже были заняты некоторыми молодыми учителями, — Кто из этих троих, — он обвел пальцем почти всех, кроме училки по предприятию, — Наш новый физрук?        — Не знаю, но надеюсь, что та малышка, — Малиновский Алекс мерзенько усмехнулся и указал липким от повидла пальцем лишь только сам зная куда.        Но все за столом сразу поняли про кого он. Пожалуй действительно самая юная из всех за столом девушка выглядела слишком уж как-то по-детски. Будто обиженно выпяченные губки придавали ей кукольный вид. Она прятала взгляд в свою тарелку, не поднимая глаз вообще. Робкая, а может просто так казалось со стороны. Девушка вертела в руках ложку, не решаясь притронуться к порции, словно стеснялась чужих глаз. Первая ложка все-таки отправилась в рот, но была полупустой — девушка создавала видимость, что ест. И затем та совсем отстранилась от своей тарелки, неловко улыбаясь молодому, но чуть постарше преподавателю напротив. Что-то сказав, та утащила тарелку к окошку на мойку и почти выбежала из столовки.        — Странная она. Будто тайна какая-то есть.        Остальные промычали, соглашаясь со словами одногруппника и молча уткнулись в свои тарелки, больше не поднимая глаз. В этот момент, грубо отодвинув чью-то порцию, на занятое место рядом с Димой уселся Гудков. Позов никак не отреагировал, продолжая уплетать свою порцию. Хулиган тем временем облокотился на свой локоть и внимательно наблюдал за парнем, улыбаясь.        — Да ты ж мой хороший, испачкался как, а. Ты погляди, — и с этими словами он нажал пальцем на край тарелки, из-за чего та навернулась на штаны Димана, разливая всё содержимое. В столовой повисла тишина. Никто не осмеливался ничего сказать или посмеяться над ситуацией. Даже учителя в ступоре повернули головы на шум, с осуждением следя за следующими действиями парня. А Гудок тем временем продолжал свой цирк. Пальцем подцепив кусочек свёклы, тот направил его ко рту Димы, заставляя взять в рот. Но тот не поддавался и не раскрывал рта.        — Ну что ты? С ложечки тебя покормить что ли? — и ложкой зачерпнув с чужих штанов суп, снова начал проворачивать это действие.        Позов не выдержал и со скрежетом стула поднялся, нервно сжимая свои кулаки. Гудок с наслаждением подметил сжатые губы и подрагивающий кадык. Он ожидал, что парень сейчас либо расплачется, либо психанет и выбежит из зала. Но он никак не ожидал, что следующим действием Димы будет сжатый кулак, прилетевший в морду задиры со всей силы под всеобщий вздох. И пока Саша приходил в себя след Димана и Арсения уже простыл.        — Убью, суку! — заверещал дебошир, перепрыгнув чужой стол и опрокинув своей ногой чью-то порцию, он кинулся к выходу, стреляя глазами в спину убегающих парней и хватаясь за пострадавший нос. А за ним по кровавой дорожкой драпанули и его дружки, чуть ли не перекатившись клубком по лестнице.

***

       Парни еле дыша выбежали на улицу и свернули на задний участок колледжа, остановившись у какого-то закрытого подвала. Здесь, в запретном месте, обычно курили местные хулиганы, которые принципиально не выходили за ворота. Видно их здесь не было ни откуда, поэтому место считалось самым беспалевным, не считая того, что иногда их гоняли преподаватели, специально вылавливая мелких негодяев. Арсений согнулся, облокачиваясь ладонями о колени и опустил голову. Дима стоял рядом и еле дыша прислушивался, пытаясь понять преследуют их или нет. Через минут пять, когда оба были уже уверены в том, что следа нет, наконец разговорились. Первым подал голос Поз, осматривая свои штаны.        — Гнида ебаная, мне как с этим ходить то теперь? — он безуспешно пытался стереть с ткани суп, размазывая всё сильнее.        — У нас ещё физра сегодня, так что не переживай. Доходишь день в трениках. Если кто предупреждение сделает, скажешь как есть, испачкал штаны, — Дима цокнул, выговаривая что-то нечленораздельное себе под нос, а Арсений наконец подметил, — Но ты молодец, Димас, не ожидал от тебя, — уважительно хлопнув друга по плечу он подмигнул смутившемуся другу.        — Вон они! — послышалось издалека, и пацаны тут же дёрнулись в противоположную сторону, натыкаясь на одного из приспешников Гудкова. Тот развёл руки в стороны, явно не желая упускать обоих и попытался их задержать. Походу до сих пор пребывающий под адреналином, Дима стянул ботинок и угрожающе замахнулся на паренька, который подался чуть назад и выставил руки в защитном жесте. И в ужасе из-за чужих приближающихся криков, подлетел к ничего не успевшему сделать Алексу, ёбнув ботинком тому по голове. Малина упал и схватился за голову больше от замешательства, чем от боли, в ахуе смотря в след парням. Дима бежал с одной босой ногой, размахивая ботинком в руке и удерживая равновесие, а Арсений всё время пытался его подхватить, чтоб тот не упал. К парню тут же подбежал Лазарев, что-то расспрашивая и помогая подняться.        — Ты как? Они тебя ударили? — и если друг осматривал его на наличие травм и интересовался состоянием, то второй…        — Дурила, ты их упустил! — Гудков с размаху дал оплеуху Малине, который понемногу начинал приходить в себя, но снова повалился на асфальт. Держась за щеку и не зная что сказать, он открывал рот и неотрывно смотрел в глаза Гудка. На что последний замахнулся было ногой, чтобы ударить в ребро, но передумав, куда-то ушёл, оставив двух парней одних.

***

       Дима зашипел, когда Арсений в очередной раз провёл влажной салфеткой по его ступне, и дёрнул ногу от щекотки, спрятав ту в кросс.        — А нечего босиком по асфальту бегать! — парень в шутку шлёпнул того по бедру и сел рядом, закинув грязно-кровавую салфетку в мусорное ведро.        — Чего на физру не переодеваешься? — тот кинул быстрый взгляд на мнущего в руке футболку Арса и принялся завязывать шнурки.        — Думаю свалить с неё.        — Не выгодно. После неё ещё следующая пара будет, — Поз осёкся, вспоминая, — Основы предприятия.        — Пф, скукота, — студент поёжился, перебирая в голове образ старой пухлой женщины, которая ведёт предмет. Та всегда взвинчена и хамит даже тем, кто просто отпрашивается выйти в туалет.        — Год не успел начаться, а кто-то уже прогуливает.        За спиной раздался чужой голос именно в тот момент, когда Дима стянул майку, оставшись в одних переодетых трениках. Оба повернули головы в сторону двери, куда потоком ввалилось слишком уж много людей для их одной группы. Впереди всех них шёл незнакомый парень, видимо тоже с такого же курса как и они, но из другой группы. Он нагло отодвинул вещи Арса под его офигевший взгляд и не церемонясь стянул худи. Всё это время он не сводил глаз с голубых напротив. В то время как последний ненароком опустил взгляд ниже, подмечая, что парень перед ним совсем худой.        — Что? — не выдержав молчания незнакомый парень заговорил первый, — Ты все равно уходишь. Не пропадать же месту.        Не успел Попов сообразить ответ, как Позов заговорил первый.        — Неужели две группы будут? Что-то совсем расписание устаканить не могут, — последнее предложение тот промямлил совсем тихо, скорее на заметку себе, но оба парня его всё же услышали. Незнакомец хмыкнул и пожал плечами, а Арс чертыхнулся.        — Тогда уж точно не собираюсь здесь задерживаться, — пожав руку другу, он двинулся к выходу, пробиваясь через чужие потные спины. А ведь они ещё даже не сходили на физру… Брезгливо отряхивая руки о свою толстовку, он наконец выкарабкался из душного маленького помещения, с удивлением подмечая как туда помещаются две группы разом. Парень вдохнул свежий воздух, — Запах, будто там козлятник какой-то, — от ворчливого тона на него обернулись две девушки, крутящиеся у двери в мужскую раздевалку, боковым зрением Арс отметил, что те подсматривали в небольшую скважину.

***

       Вместо последней пары поставили ещё одну физру, зато отменив её в другой день на этой же неделе. Обе группы все три часа расслабленно играли в волейбол, в основном конечно же парни. А вот девушки сидели в зале напротив, и разместившись на матрасах что-то обсуждали, иногда кидая взгляды в сторону парней без футболок. Под конец пары Дима сделал замену с другим игроком, ожидавшим вступления в игру, и скрылся в раздевалке. Мокрые волосы он накрыл футболкой, которую только что снял и уставше прислонился к стене позади. Немного стёртая ступня дала о себе знать неприятной пульсацией. До этого парень не вспоминал о ней, потому что был увлечён игрой. В целом боль была не критична и студент без проблем мог дойти до дома.        Поз прошёл мимо чужих шкафчиков, следуя к своему, чтобы сменить обувь, но услышал какой-то шум недалеко от себя. Он не придал этому особого значения, пара была последней и не он один мог свалить с неё чуть раньше. Парень разогнулся, справившись с обувью и не успев ничего понять был плотно прижат лицом к шкафчику.        — Ты ответишь, пиздёныш, за свой выкрутас, — знакомый голос был в миллиметре от его уха. Парня развернули лицом и снова как утром впечатали спиной в дверцу. Синяк на пояснице заболел с новой силой, встретившись с ручкой во второй раз за сегодня.        Дмитрий раскрыл глаза и с приоткрытым ртом уставился на своего обидчика в полутьме.        — Не трогай меня, — Поз нервно перевёл взгляд на часы, молясь, чтобы звонок не задерживали и дали как можно быстрее.        — В глаза мне смотри, — тон, не терпящий возражений, заставил парня взглянуть в чужие чёрные глаза и сглотнуть ком в горле. Днём он был действительно посмелее, но когда пришёл час расплаты за свой поступок, вся уверенность тут же улетучилась, оставляя место страху, — Хорошо. А теперь повтори ещё раз что ты сказал.        — Ты заслужил… — хулиган провёл пальцем по линии челюсти студента, заставляя того заткнуться.        — Как будешь расплачиваться за свой поступок, м? — Гудок надавил пальцем на пухлые губы жертвы, — Может вылижешь мне обувь? — и под хохот его друзей выставил свою ногу так, чтобы та оказалась между его бёдер, еле задевая чужой пах.        В другой ситуации Поз бы подумал, что это домогательство, но в этом случае это было лишь издевательством и провокацией. Проверкой на выдержку. Тревога начала заполнять сознание парня, который старался не показывать виду, лишь всё чаще нервно облизывая свои сухие губы. Гудка он терпит очень давно, но тот никогда не переступал грань, лишь ограничиваясь больше запугиванием, нежели действительно пытаясь нанести вред. Но Поз сегодня сам переступил черту, и был уверен, что так просто он точно не отделается. Его побьют, а может и вообще убьют.        — Ты опозорил меня перед всем училищем. Это ж надо такому гадёнышу мне так поднасрать, — нарушитель явно выигрывал время, но для чего Дима понять пока не мог, — Пошли.        Гудок был относительно спокоен, это то и вызывало ужас. От последнего слова у парня поступили мурашки по коже. Сейчас его поведут к мусорным бакам. А это означало лишь одно: стрелка. Но Поз один, а их трое, к тому же силы парня значительно уступали силе его противника, ведь тот был весьма спортивного телосложения и ему всегда было на ком потренироваться. Задира, не дожидаясь когда парень последует сам, грубовато схватил его за куртку на плече и повёл за собой. Пути отступления замыкали Лазарь и Малина, которые шли позади, готовые, если вдруг что, поймать парня.        Дима не ошибся, ведь пришли они ровно к тому месту, где обычно проходили выяснения отношений. Это был такой отдалённый переулок, окруженный стенами с трёх сторон. Именно из-за этого здесь стояла темень почти как ночью, несмотря на то, что еще только вечерело. Два больших мусорных бака, которые периодически вычищали стояли на месте. Несмотря на опасную обстановку, здесь было довольно тихо, создавалось впечатление, что здесь всегда так спокойно.        Естественно все, или по крайней мере большинство нормальных учащихся, максимально избегали это место, чтобы не было проблем. Однако, дежурным всё равно приходилось пробираться сюда, чтобы выбросить мусор. Квартал отпугивал даже преподавателей, которые сваливали свои обязанности, связанные с мусором на учеников. Попавшим сюда по несчастной воле судьбы при присутствии Гудка и его компании, бедолагам редко везло выбираться отсюда нетронутым, зачастую их просто отпугивали, но и могли сломать нос.        Диму толкнули к контейнерам, и тот поморщился то ли от запаха, то ли от боли в руке. Компашка Гудка из двух парней сразу же примкнула к выходу из квартала и угрожающе сложила руки на груди. А Саша тем временем неспеша поджёг конец сигареты и сделал затяжку, прогуливаясь взад и вперёд.        — Будешь? — тот указал на сигарету в руке, на что Позов поморщился и отрицательно покачал головой, — Ну, молодец.        Издалека послышался звонок и следом здание заполнилось шумом от бега и голосов учащихся. Докурив, Гудков недобро прищурившись, уставился на Позова. Тот держался смело, выжидая своего часа расплаты. Притихший, следил за действиями задиры и вздрагивал каждый раз, когда тот шаркал ногой или поворачивался к парню. Хулиган приблизился к ботану, жестом показывая парням позади стоять на месте. И тут же с размаху въебал в лицо Димы кулаком. Тот пошатнулся, но не упал, по инерции поднося ладони к лицу.        — Убери руки, — тон Гудкова был угрожающим и Диме пришлось подчиниться.        Тот снова заехал кулаком в лицо несчастного и послышался какой-то треск. Рука повисла в воздухе для третьего удара, а затем расслабленно махнула на сжавшегося парня, который терпел боль и из последний сил пытался не завыть. Все трое развернулись и покинули переулок, оставляя Поза одного со сломанными очками и кровавыми разводами на лице из-за порезов треснувших линз, и не дай бог сломанного носа.