Невозможное произошло

      "Прошла неделя с тех пор, как я решил вернуться в Корею, и хотя я знал, что Цезарь будет меня преследовать, мне никогда не приходило в голову, что мы будем такой необычной парой." — подумал Ли Вон, наблюдая, как Цезарь убирает рвоту, которую его возлюбленный разбрызгал по полу в гостиной.       — Серьезно... оставь это в покое, я могу убрать сам... мне неловко. Увидеть Царя в такой ситуации — это то, во что в России никто не смог бы поверить. — Лежи спокойно и не вставай с дивана. Ли Вон лежит на спине с поднятыми ногами и опирается на подушки. — Этот ребенок в конечном итоге убьет меня... под ложечкой у меня горит сильнее, чем когда-либо. Цезарь, встав с пола после того, как вытер его куском ткани, делает тонкое суровое замечание: — Я же говорил тебе не есть этот чесночный хлеб. Согласно диете, которую тебе назначил врач: нельзя употреблять чеснок в чрезмерном количестве, иначе это вызовет у тебя дискомфорт. — Какой позор... Все, что я люблю — содержит чеснок. Цезарь вымыл руки и подошёл к измученному Ли Вону, деликатно лаская его волосы, а затем провел пальцами по бледной щеке. — Тебе лучше? Ли Вон, нежно подняв взгляд, смотрит ему прямо в глаза. — Да, — взяв руку Цезаря, он поднес ее к губам и сладко поцеловал. — Пойдем со мной на прогулку. Увидев нежное выражение лица Ли Вон, Цезарь немного краснеет и кивает. Вскоре после этого пара решает собраться и отправиться на прогулку, чтобы подышать свежим воздухом. — Я читал, что к третьему месяцу беременности тошнота уменьшается. — Ты довольно много читаешь, не так ли? — Немного... это плохо? Ли Вон, несколько удивленный невероятным интересом Цезаря к этому делу, не знает, что сказать. — Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Адвокат в ответ улыбается, когда слышит это и кивает. — Это неплохо... Я ценю это, по крайней мере, хотя бы один из нас знает и понимает, что происходит, — идя бок о бок по тропинке, покрытой только что начавшими опадать осенними листьями. — Моя мама приводила меня сюда кататься на велосипеде. Цезарь смотрит на него с любопытством и не решается перебить его, пока тот рассказывает о своем прошлом. — Она была великой женщиной, очень сильной. Здесь, в Корее, общество создает много стигм и давления, без сомнения, мать-одиночка не является исключением среди тех, кто не одобряет табу. Несмотря на это, моя мама всегда с теплой улыбкой отдавала мне все, чтобы я мог вырасти, ничего не упуская и ни в чём не нуждаясь. И хотя мы были простыми и скромными, никогда не было недостатка в еде на нашем столе и в любви в нашем доме.       Цезарь смотрит вниз, наблюдая, как он наступает на листья один за другим, и пытаясь немного понять смысл каждого фрагмента, который рассказывал Ли Вон. Заметив притихшего Цезаря, адвокат поднимает руку и ерошит ему волосы, одаривая его мягкой улыбкой, которая сияла так же ярко, как рассвет. Цезарь, подняв глаза, видит перед собой только человека, в которого он влюблен до глубины души. — Ты будешь такой же, как она... Я знаю. Ли Вон немного удивлен, но затем снова улыбнулся и, не задумываясь, говорит ему: — Она лучшая из всех. Сомневаюсь, что смогу достичь такого совершенства, но... Я приложу все усилия. Цезарь берет руку Ли Вона и целует ее: — Я знаю это. — Аха-ах-ха, пригласи меня поесть фисташкового мороженого! — Тебе нравятся фисташки? — Нет, но этого хочет твой сын, — опустив руку, он делает два шага вперед, с некоторым смущением из-за этих последних слов. Цезарь чувствует, как колотится его сердце, услышав это. — Давай.

***

      Дни превращались в недели, и хотя Цезарь неоднократно испытывал бесконечное желание переехать в дом побольше, чтобы чувствовать себя комфортно с Ли Воном, он не делал этого, потому что знал, что тот чувствует себя в своей квартире в безопасности.       Однажды утром, как и в любое другое утро, Ли Вон не может перестать ворочаться в постели, и хотя Цезарь притворяется спящим, он явно не спит, наблюдая за неловким адвокатом. — Ты проснулся? — Да. В центре маленькой комнаты послышались шорохи. Ли Вон полностью раскрылся, бросая на пол простыни со одеялом, что накрывало Цезаря. — Мне жарко... — Хочешь, чтобы я включил кондиционер? — Я хочу острую жареную курицу с клубничным безе и арахисовым маслом. — Что? Ли Вон сел на кровати и смотрел на Цезаря, надув губы. — Хорошо, я сейчас принесу. — Поторопись. — Но где я найду это в такое время? — Ты и не искал ещё.. — Сейчас 3 часа ночи. — Хочу. Очень. Острую. Курицу. Видя, что требования Ли Вона возрастают, Цезарь решает поскорее встать и одеться. "Я вообще не знаю этого района и он отправляет меня за едой в 3 часа ночи..." — Принеси мороженое. — Что? Но разве это уже не достаточно? — Ты хочешь назвать меня толстым? — проговорил адвокат со взглядом, который мог убить тысячу солдат в мгновение ока. — Что?... Тц... Ли Вон нахмурился, словно говоря: «Осмелься сказать это». — Нет... нет... тут нет ничего общего, — он сразу же идет удовлетворять желания своего требовательного парня.       Прогуливаясь по очередной улице, он наткнулся на магазины, открытые 24 часа в сутки, которые спасли его от долгих поисков арахисового масла и мороженого, хотя возникла новая дилемма: он не знал, какой вкус хочет Ли Вон. Он об этом никогда не говорил. В конце концов, блондин выбирает те вкусы, который ему самому особенно нравятся: йогурт, фисташки и кокос. Магазин, где продают пряную жареную курицу, вот-вот закроется, а Цезарь особо не знал, как назвать это блюдо по-корейски, ведь никто здесь не понимал его идеального и аккуратного русского. Он был ошеломлен тем, что не мог общаться, от слова совсем. Пока сзади не подошёл незнакомец и не заговорил с ним. — Ночные прихоти, да? Услышав это, Цезарь оборачивается, поскольку на этот раз мужчина был первым, кто заговорил с ним по-английски — язык, который мафиози прекрасно понимал. — Верно, это единственный продуктовый ларек, где он продается в такое время, и я не знаю, как заказать то, что хочет мой партнер. — Давай я тебе помогу. Скажи мне, что тебе нужно? Цезарь, несколько удивлённый добротой незнакомца, говорит ему, что это острая жареная курица. Человек сообщает повару, что блондин хочет заказать курицу по-корейски, и тот тут же начинает готовить её. Цезарь платит и делает глубокий вдох, чувствуя, что этот мужчина спас его шею от хватки голодного тигра, который ждет его дома, в случае, если мужчина не принесет ему то, что он просил. — Моя жена на четвёртом месяце, и примерно в это время у нее обычно тоже возникают подобные пристрастия, — кореец-незнакомец гордо улыбался. — Нам остается только подчиниться и дать им все, что они просят, верно? Цезарь внимательно смотрит на него, размышляя. "Его жена..." — Верно. Вскоре после этого повар передает ему упакованную в плотный пакет и готовую ароматную курицу. Цезарь берет его и благодарит человека, который ему помог. — На другом углу находятся другие традиционные корейские продуктовые лавки, которые открыты до четырех утра. Если вы не знаете корейский, попросите своего партнера записать заказ на бумажке, и продавец поймет вас, когда прочитает. Цезарь кивает и уходит с руками, набитыми всем, что просил его Ли Вон.       Придя в квартиру, он обнаруживает Ли Вона, завернутого с головой в простыню, которой Цезарь укрывался во время просмотра фильма по телевизору. — Ты пришёл? — немного приоткрывая лицо, когда слышит, как открывается дверь. — Давай, иди в гостиную, я принес тебе все, что ты просил. Адвокат подпрыгивает от счастья, услышав Цезаря, и бежит прямиком в гостиную. Его удивляет все, что подали на стол: свежеприготовленная острая жареная курица, арахисовое масло на хлебных тостах, свежее взбитое клубничное безе в огромной стеклянной чашке, в другой стеклянной чашке — 3 шарика мороженого: фисташковое, кокосовое, йогуртовое. — Вау, это выглядит очень хорошо. — Давай, помоги себе, —гордо улыбаясь. Ли Вон садится и начинает есть с невероятным аппетитом. — Ммм, все так вкусно... садись и поешь со мной. Попробуй это. Где ты её купил? — А?... Это не обязательно, это ведь твоё. Ли Вон берет жареную курицу в руки и подает ее на другой тарелке. — Курицу здесь едят руками, так что, наслаждайся ею вместе со мной. Вздохнув, Цезарь решает присесть, и хотя, есть без столовых приборов ему немного неудобно, он слушает Ли Вона и начинает трапезу с ним. Он понимает, что она действительно очень вкусная, и ест её с удовольствием. — Ха-ха-ха, я же тебе говорил... Взяв салфетку, Цезарь вытирает налитые соусом губы адвоката, а затем нежно целует их. Ли Вон улыбается и смотрит на него. — В следующий раз запиши свои приказы на листе бумаги, корейский понять непросто. — О Боже... Да, ха-ха-ха, окей. Он взял тост с арахисовым маслом и ел его с большим удовольствием. Цезарь оставался задумчивым, наблюдая за простой сценой, которая предстает перед его глазами: простая квартира с маленьким двухместным столиком, пластиковыми тарелками без серебряных столовых приборов, но с огромной теплотой, полной смеха, который просачивается между узкими стенами. — О чём ты думаешь? — Я мог бы к этому привыкнуть. — Хм? — Надеюсь, я смогу насладиться каждой твоей улыбкой.., — убирая челку со лба Ли Вона. Слушая эти слова, Ли Вон чувствует, как его сердце постепенно учащается. — ...а, также, быть автором каждой из них.., — он наклонился к нему, чтобы глубже поцеловать его. Адвокат, не зная, что делать, просто позволяет опьяняющей любви Цезаря окутать себя. — Ты композитор моих самых сильных чувств. Цезарь смотрит ему прямо в эти бездонные глаза, чувствуя, что его снова тянут на край света, заставляя почувствовать себя человеком, которым он никогда не был раньше. — Я хочу от тебя большего. Цезарь реагирует мгновенно, но в то же время не знает, что делать. Ли встает со стула и берет чашку мороженого. — Пойдем. Цезарь мгновенно встает и берет Ли за руку. Пока он ведет его к кровати, где они оказываются вместе, Ли сидит между его ног, а Цезарь медленно дает ему отведать несколько ложек мороженого. — Больше меня?.. — Да.., — говоря мягким и искренним голосом, он ласкает сильные руки, полные шрамами и отметинами, которые сейчас так тепло обнимали его. — Что еще я могу тебе дать? Проси, чего хочешь, и я дам это тебе. — То, чего я хочу от тебя — нематериально, — подняв взгляд, он смотрит на прекрасное лицо Цезаря, которое смотрит на него с сомнением и непониманием. — С тех пор, как я встретил тебя, я всегда хотел понять тебя. За те дни, что я был рядом с тобой, я начал открывать каждый из слоев, которые отражают твою сущность, известную большинству людей. Но...Что-то подсказывало мне, что это был не ты... Что это была всего лишь маска, с помощью которой нужно было показать миру то, что они хотели в тебе видеть. Услышав это, Цезарь действительно удивился от того, что на мгновение ему показалось: его будто полностью обезоружили, он совершенно не имел возможности защититься. — Я знаю, что есть еще один Цезарь Александрович. Тот, который хочет, чтобы его любили... и хочет любить в ответ. Я не собираюсь менять тебя или осуждать, я просто хочу понять и полюбить ещё сильнее. Слушая каждую фразу, словно стих, Цезарь не знает, смеяться ему или плакать. Он не понимает того, что ум и сердце пытаются ему объяснить. Приглушенный крик в глубине его существа велит ему поднять руки, чтобы они могли вытащить его из холодной ямы, покрытой кровью и болью, в которой он родился. Словно его израненный и поврежденный внутренний ребенок чувствует, как теплая любовь Ли Вона сияет перед его глазами до такой степени, что он отчаянно просит о своем спасении. Ли Вон смотрит на пустой взгляд Цезаря в никуда. И в мгновение он нежно берет его за руку, переплетая свои и пальцы Цезаря между собой. — Иди ко мне, и я приду к тебе. Цезарь реагирует на прикосновение Ли Вона и крепко обнимает его, закрывая глаза.

***

      Этой ночью во время сна Цезарю снится страшный сон, в котором он видел себя ребенком, попавшим в адскую метель, тяжело раненым и готовым умереть в холодной вязкой грязи, которая мешает ему идти. Вдруг перед ним предстает мальчик с бледной кожей, черными волосами и раскосыми платиновыми глазами, глядя на него с таким напряжением, что на мгновение весь холод, который он чувствовал, исчез. Во сне Цезарь пытается спросить его: "Кто ты?.." Но мальчуган, увидев, что Цезарь пытается заговорить, прерывает его и говорит: — Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать взамен. Услышав это, Цезарь очень удивляется и, пытаясь сильно сжать раненую руку, не прекращающую кровоточить, отвечает: — Получить?... У меня есть все, что я захочу. Мальчик хмурится и отвечает ему. — Ты уверен? Цезарь вмиг наполнился тысячами сомнений. Ребёнок завершал свое загадочное появление словами: — Он был достоин того, чего ты желаешь.— И чего я желаю? — Открой свой разум, и ты узнаешь. Туман становился гуще, и загадочный ребенок исчез, в этот же момент Цезарь открыл глаза, и первое, что он заметил, это спящее лицо Ли Вона, лежащее на его груди, пока они разделяют вместе теплые объятия. Медленно вздыхая, он ласкает шелковистые, прекрасные волосы парня, целуя его в лоб и лучше укутывая в одеяло.