И советами замучают

После разговора о случившемся с Эстиниеном в Гарлемалде он позвал Эмму в отель под пристойным предлогом “Хочу из первых уст услышать о твоих приключениях в другом мире”. И поначалу она даже пыталась честно и не менее пристойно об этих приключениях рассказывать. Но потом Эстиниен начал тискать ее, целовать в шею и щупать за задницу через штаны, и сосредоточиться на последовательной истории стало намного труднее. – А потом, значит, Экзарх попытался высосать из меня свет, но в решающий момент явился этот Эмет-Селк с оружием вроде тех, которые делает мануфактура в Ишгарде… – К драконам их обоих, – пробормотал Эстиниен куда-то ей в плечо, пытаясь справиться с пряжкой ремня. – Ты мне скажи: ты победила? Хотя о чем я спрашиваю, конечно, победила. Это ведь ты. Эмма фыркнула. Их отношения начались не так давно, после встречи в Степи, где оба искали сбежавшую дракониху клана Нидхогга. У них тогда получился такой отличный совместный бой, да и в целом все закончилось хорошо – и они договорились отпраздновать это в баре в Кугане. Там, в баре, они выпили по паре коктейлей, немного пофлиртовали, а дальше всю ночь бурно трахались в гостиничном номере, кажется, сломав кровать и точно перебудив всех соседей. Они не планировали ничего серьезного, это не должно было стать чем-то большим, чем одноразовый перепих двух старых боевых товарищей – но они встретились во второй раз, потом в третий, потом Эмма поймала себя на том, что планирует путешествия с учетом этих одноразово-регулярных ночей в гостиницах на разных концах мира. А еще позже Эмма оказалась в Первом – и там поняла, что в разлуке не перестает думать об Эстиниене. Похоже, он о ней тоже думал непрестанно. – А ты скучал, – заметила она, расстегивая его штаны и сжимая в ладони твердеющий член. Эстиниен закатил глаза. – Ты не представляешь, как уныло было дрочить в одиночестве, не зная, когда ты вернешься. – Недостатки отношений со спасительницей мира, – фыркнула она. Эстиниен прекратил возиться с ремнем, просунул руку в вырез ее блузки, сжал в ладони грудь, потеребив пальцем сосок. Эмма прерывисто вздохнула. Ей тоже было уныло дрочить в одиночестве. Она поймала себя на мысли, что к Асцианам бы прелюдию: хотелось просто ощутить его внутри. Она совсем уж решила взобраться верхом на его бедра и перехватить инициативу, как тут… – Подожди, – услышала она голос. – Ты что, всерьез намерена с ним трахаться? Ее как ледяной водой окатило, она отпрянула – недоумевающий Эстиниен нахмурился, не понимая, чем вызвана такая реакция. А голос тем временем не унимался: – Я долго терпел, но это уж слишком. Он мужик! И он эльф! Меня, знаешь, никогда не привлекали эльфы! – Тебя забыла спросить! – огрызнулась Эмма. – Тоже мне нашел время подать голос! Ты в моем теле, поэтому заткнись! – Ты с кем сейчас разговариваешь? – настороженно спросил Эстиниен. – С Ардбертом, – ответила Эмма. – Я не дошла до этого места в рассказе о своих приключениях, но получилось так, что для победы над Эмет-Селком нам пришлось объединить наши души. Но раньше он никогда не нудел мне в ухо. – Раньше ты не пыталась трахаться нашим общим телом! Я, между прочим, женщин предпочитаю! – возмутился Ардберт внутри ее головы. – Это мое тело, ты тут в гостях, и ты охуел мне условия ставить, – разозлилась Эмма. – Охренеть, – сказал Эстиниен и отодвинулся. – Не то чтобы я не понимал твою проблему, у самого до сих пор сохранились внутри некоторые осколки личности Нидхогга, но все-таки, знаешь, на групповуху я не соглашался. – Сейчас я попытаюсь его заткнуть, – пообещала Эмма и сосредоточилась. Новость о наличии в голове Эммы квартиранта застала Эстиниена врасплох, и он впервые пожалел, что действительно не дослушал ее до конца. С одной стороны, он понимал, что, пожалуй, не имеет права выдвигать претензии – не после Нидхогга. С другой же… Само по себе наличие другого мужчины в постели его не смущало – бывал у Эстиниена и такой опыт, но это всегда были мужчины, которых он сам выбирал. При мысли о том, что кто-то совершенно незнакомый будет наблюдать и оценивать, весь настрой улетучивался даже несмотря на то, как долго он ждал этого момента. – Как мило с твоей стороны было вспомнить обо мне, – услышал он. – А мне, между прочим, наблюдение за вашим, смертных, сношением никакого удовольствия тоже не доставляет. – О нет, только не ты, – пробормотал Эстиниен. Эмма, продолжавшая ругаться со своим квартирантом, недоуменно взглянула на него. – Я даже представить не мог, что окажусь заперт в сознании смертного, который будет предаваться бессмысленным игрищам с такими же смертными. Я не мой брат, меня не возбуждают эта дурацкая мягкая кожа и подпрыгивающие при любом движении мешки для молока. Почему ты не можешь найти себе стройную дракониху с гладкой чешуей, гибкой шеей и широкими крыльями? Это, по крайней мере, удовлетворило бы нас обо… – Заткнись! – заорал Эстиниен: абсурдность этих претензий приводила его в бешенство. – Я тебя вообще в свою голову не приглашал и сделал все, чтобы выгнать! Молчи в тряпку, иначе я найду способ избавиться от остатков твоей личности так же, как избавился от основной ее части! – Нидхогг? – спросила Эмма, Эстиниен кивнул, и она тяжело вздохнула, но тут же вернулась к собственному спору. – Это не значит, что ты имеешь право голоса в том, с кем мне трахаться!.. – Выгоняй, – с несвойственным ему ехидством сказал Нидхогг. – Хотел бы я посмотреть, как тебе это удастся. Даже без тела, даже с уничтоженными глазами, я остаюсь сущностью несоизмеримо более великой, чем ты когда-либо будешь. – Да плевать я хотел, – оборвал его Эстиниен. – Я один раз с тобой справился – и снова справлюсь. Если будешь лезть в мою личную жизнь – так и еще быстрее. – А это уже не твоя личная жизнь, – сказал Нидхогг, и Эстиниен пожалел, что у проклятого дракона больше нет тела, и нельзя просто ткнуть его копьем. Наверное, стоило ожидать, что в дискуссию включится и Нидхогг, но Эмме было не до него – Ардберт выдвигал все больше и больше претензий. – Если уж у тебя так невыносимо чешется, ты могла бы, по крайней мере, найти хорошенькую гномскую женщину! Я молчу о том, что я никогда не мечтал ощущать в своем теле чужой член, но эльфы же просто уродливы, как тебя могут возбуждать эти долговязые костлявые тела? – Да это у тебя странные вкусы! – возмутилась Эмма. – И, кстати, о чем никогда не мечтала я – так это нализывать другой девушке. Меня мужчины привлекают, мужчины, а поскольку тело изначально мое, то и решать мне! – Я тебе жизнь спас. И репутацию спасительницы мира. Я считаю, что право голоса в том, что тебе делать с нашим общим телом, я заработал! – Я начинаю думать, что лучше бы Эмет-Селк меня прикончил, – призналась Эмма и зажмурилась, ожидая новой порции гневных воплей. – Это мелкое, слабое тело, неспособное даже яйцо снести и высидеть – что вообще в нем привлекательного? – не унимался Нидхогг. – А сам процесс смешной и нелепый. Если ты не способен терпеть, то для меня просто оскорбительно, что существо, ведомое столь низменными инстинктами… – Это мелкое, слабое тело затолкало тебе копье в задницу по самую глотку, – ехидно сказал Эстиниен, но Нидхогг не растерялся: – Случайность и помощь брата – кстати, с ним тоже не мешало бы поговорить. Но пока я требую, чтобы ты отказался от этих глупостей. Иначе мне придется контролировать тебя более жестко. Эстиниен похолодел. Он сомневался в том, что Нидхогг все еще способен перехватить полную власть над его телом – но и проверять как-то совсем не хотелось. Нидхогг удовлетворенно хмыкнул, почуяв свое превосходство. – …затолкало тебе копье в задницу… Эстиниен рядом экспрессивно ругался с Нидхоггом, Ардберт нудел в ухо, и от этого сосредоточиться было тяжело – но эти слова все-таки заставили Эмму кое о чем вспомнить. – Заткнитесь все! – рявкнула она тем самым голосом, которым орала на Эмет-Селка в их последнем бою. Это сработало: Ардберт замолчал, Эстиниен тоже поднял на нее взгляд – на его щеках играли желваки, похоже, Нидхогг раздражал его не меньше, чем ее – Ардберт. Эмма глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Было непросто: ее потряхивало от бешенства. Она пришла сюда в надежде провести приятную ночь, а получила бессмысленный скандал – причем с той стороны, с какой совершенно не ожидала. Пора было переходить к решительным мерам. – Я тут тебе из Первого подарок привезла, – сказала она, обращаясь к Эстиниену. – Я хотела вручить и опробовать его позже, а сегодня ограничиться стандартной… программой, но, похоже, они оба не заткнутся, если не впечатлить их в нужной степени. Она подошла к своей дорожной сумке, долго копалась в ней, а потом наконец достала предмет, завернутый в ткань, и вручила Эстиниену. Тот развернул сверток и фыркнул. На его коленях лежал костяной член на ремнях – выполненный с анатомической точностью, здоровенный, размером с ругадинский, и примерно такой же толщины. – Я знаю, что ты не против трахаться в принимающей позиции, поэтому решила, что некоторое разнообразие пойдет на пользу нашим отношениям, – пожала плечами Эмма. – Нет, – сказал Ардберт, и теперь в его голосе послышалась паника. – Даже не думай заниматься такими извращениями, пока я здесь! Эстиниен обхватил член ладонью, измеряя, потом поднял на нее взгляд. – Великоват, конечно, но если ты запаслась смазкой… – Обижаешь. Конечно, запаслась. Опробуем? От мысли о том, как он будет лежать на кровати лицом вниз, с раздвинутыми ногами, и стонать, уткнувшись головой в подушку, угасшее было возбуждение вспыхнуло с новой силой. Эмма все-таки взобралась к нему на колени, снова нащупала член – за время скандала тот успел опасть, но сейчас снова начал затвердевать – похоже, Эстиниену идея с подарком тоже понравилась. – Вы оба. Вы были так против того, чтобы Эстиниен трахнул меня – поэтому если не хотите сейчас наблюдать за тем, как я трахаю его, в ваших интересах сгинуть где-то в глубинах разума. Ардберт молчал, как будто его и не было. Эстиниен усмехнулся и положил ладони ей на бедра.