Покажи мне, что такое весна

      Каникулы только начинались. Май распускался по всему городу райским садом.       Серёжа и Игорь закончили десятый класс и с чувством выполненного долга окунулись в свои «последние каникулы детства», как они их сами торжественно нарекли. Перед тем, как начать готовиться к поступлению, у них оставалась пара недель, чтобы перевести дух.       Как и в предыдущие несколько дней, ребята с самого утра зависали на берегу речки. Это было их любимое место: безлюдный закуток песчаного пляжа, уютно укрытый ветками ивовых деревьев и заваленный живописными корягами. Они успели провести там часа три, когда подул прохладный ветер и солнце скрылось в тяжелых темных тучах. Мальчишки поняли намёк и быстро засобирались. Едва они закончили и затушили костёр, как закапал мелкий дождь. — Пойдем тогда ко мне? — предложил Игорь, отфыркиваясь от растрепавшихся на ветру прядей. — Ага, — весело кивнул Жилин, смешно подкрался поближе и вдруг накрыл их обоих с головой своей спортивной курткой.       Смеясь, они столкнулись носами и потерлись ими друг о друга. Серёжа наклонился и аккуратно прижался губами к губам Игоря. Поцелуй вышел нежным и тягучим.       От него одновременно заныло в груди и внизу живота. Хотелось ещё, но пришлось оторваться друг от друга и вылезти из укрытия. Дождь усилился и ребята, весело переглядываясь, быстрым шагом направились к дому Катамаранова.       Но на середине пути с неба полило, как из ведра. Серёга резко остановился, снова натянув на голову свою несчастную, стремительно мокнущую куртку. — Чего ты? — спросил Игорь. — Мы не добежим до твоего дома — промокнем все. У меня штаны вон уже по колено мокрые, — Серёга хмуро пошлепал кроссовком по луже, в которой они стояли.       Катамаранов скептически осмотрел Серегины модные клеши и фыркнул: — А неча выпендриваться потому что. — Может, я специально их надел, чтобы тебе понравиться! — Серёжа смешно наморщил нос.       Но Игорь лишь мельком улыбнулся, а взгляд его потемнел. Он быстро огляделся: на пустынной улице не было ни души. Тогда он шагнул вперёд и, схватив Жилина за мокрый затылок, прижался к его рту раскрытыми губами. Серёжка тут же забыл про все на свете, включая свои многострадальные джинсы, и рассеянно уцепился пальцами за ветровку Игоря, притягивая его к себе ближе. Сверху упругими струями лилась вода, стекая по лицу, губам. Они же стояли посреди дороги, буквально слизывая друг с друга прохладную дождевую воду, не замечая ничего вокруг.       Наконец, Жилин прервал поцелуй и выдохнул, оглядывая их обоих. Покачал головой: — Мы так совсем промокнем, а до твоего дома ещё далеко. У меня есть идея, — он оглянулся и показал рукой в направлении перекрёстка, — Тут до папиного гаража рукой подать. Минуты за три доскачем, у меня есть ключ. Давай там переждем? — он вдруг резко втянул воздух сквозь зубы и, морщась, брезгливо посмотрел вниз, — И я бы, все-таки штаны подсушил…       Игорь так и прыснул, глядя на него: — Ну красавец, писаный! Ладно, идём.       Вскоре они уже стояли, плотно прижавшись к гаражным воротам, чтобы уместиться под небольшим козырьком, пока Жилин возился с ключом. Когда замок, наконец, поддался, Серёга просиял и с широченной улыбкой потянул на себя небольшую дверцу, врезанную в ворота. — Проходите, гости дорогие! — он смешливо поклонился, приглашая Игоря внутрь.       Тот хохотнул и вытащил из куртки пачку сигарет: — Щас только перекурю и непременно воспользуюсь вашим гостеприимством.       Серега сощурился, встретившись со смеющимися чёрными глазами напротив. — Не. Давай-ка залезай. Отсюда покуришь.       Они перешагнули через высокий порог и оказались внутри. Как и полагается, в гараже было темно и пахло сыростью. Но одновременно с этим, здесь было отчего-то очень уютно. Из-за непрекращающегося дождя дорога перед гаражами превратилась в бурную реку. Она вихрилась и пенилась вокруг камней и каких-то оставленных железок.       Ребята смотрели из проема на этот вид, слушали тишину и им казалось, что они остались одни в мире. Как будто всё остальное уже скрылось под водой во Всемирном потопе. И никто не знает про их укрытие, не знает, что они здесь.       Вдвоём. От этого ощущения по коже бежали приятные щекотные мурашки. Серёжа перевёл взгляд на Игоря. Тот умиротворённо улыбался, выдыхая серебристый дым, и смотрел на льющуюся воду. Влажные волосы собирались в красивые острые пряди и бросали ажурные тени на его глаза. Серёга так залюбовался, что не сразу заметил, как Игорь выбросил окурок и вопросительно посмотрел на него: — Ты чего?       Тут Жилин понял, что стоит и лыбится, как идиот. — А? Да. Нет, ничего, — он тряхнул головой, потом вдруг стал серьёзным и внимательно посмотрел на друга, — Красивый, — одними губами произнёс он и увидел, как тот едва заметно сглотнул и порозовел.       Не отрывая взгляда от лица Катамаранова, Серёжа нащупал железную дверцу и гулко ее захлопнул. Неуклюже задвинул скрежещущий ржавый засов, погружая их в полумрак. — Чтоб тепло не выходило, — деловито объяснил он, почему-то с опаской глядя на Игоря.       Жилин щелкнул выключателем и в углу тёплым желтым светом засветилась одна-единственная лампа. — Знакомьтесь. Лампа-барабан, — немного сконфуженно пояснил Серёга, проходя вглубь, — Это отец сделал. — Класс! — рассеянно улыбнулся Катамаранов, продолжая пялиться на Серёжу и уделив непростительно мало внимания вышеозначенной лампе.       (То было личное изобретение Ореста Сергеевича. Он сделал ее из старого барабана от стиральной машины, получив таким образом дизайнерский объект редких и весьма сомнительных эстетических качеств.) — Ай!.. — Жилин вдруг запнулся и зашипел, глядя себе под ноги: мокрые джинсы остыли и теперь липли к ногам, попутно цепляясь за какой-то полезный хлам, валяющийся на полу.       Серёжа строго оглядел свои штаны, после чего вдруг с невозмутимым видом принялся расстегивать ремень, с доброжелательной улыбкой глядя на Игоря. Тот нервно ухмыльнулся и засунул руки поглубже в карманы. — И чё, прям разденешься? — Ага, — довольно улыбнулся Жилин. — Совсем? — Игорь приподнял бровь. — Не знаю, — Серёжа сделал вид, что задумался, — Могу и совсем. Он выпутал ноги из мокрых штанов и весело посмотрел на друга. Зашвырнул штаны на какой-то крюк и открыл большой ящик. Покопавшись, он вытащил оттуда старый, изъеденный по краям плед. Расстелив его прямо поверх нескольких больших коробок, стоящих у стены под полками с инструментами, Жилин картинно поклонился и указал руками на импровизированную мебель: — Прошу. Располагайтесь, — и сам же первый залез на неё с ногами.       Но Игорь не торопился следовать за ним. Он наблюдал, чуть склонив голову, и взгляд его оставлял почти видимые, физически ощутимые следы на коже.       Очевидно, голые Сережины ноги сильно ухудшали его мыслительные способности, и он выглядел слегка заторможенным. Серёга неловко повозился на коробках и затих. — Жилин. — раздалось негромко, но очень твёрдо. — …Чё. — буркнули из угла. — …Трахни меня уже. Несколько секунд оба молчали в оглушительной тишине, но Серёга отмер первым. — Баа! Вы только посмотрите! — вдруг воскликнул он, округлив глаза, и подполз поближе к Катамаранову, — Интеллигентный человек!.. — Жилин положил руки Игорю на плечи, — Такие родители хорошие… — потянулся к его лицу и начал мягко целовать его от подбородка вверх вдоль линии челюсти, продолжая приговаривать, — С самым что ни на есть… — поцелуй, — Неоконченным, — поцелуй, — Средним, — ещё несколько влажных скользящих поцелуев, — Образованием! — наконец, горячо выдохнул Серёга почти на ухо Игорю и почувствовал, как тот легонько задрожал. Жилин нежно прихватил его губами за мочку и вдруг резко отстранился, хитро улыбаясь и качая головой: — И такая хабалка оказалась!       Игорь злобно зарычал и толкнул смеющегося Серегу к стене. — Ловелас хренов! — сквозь зубы прошипел Катамаранов, запрыгивая следом за ним на коробки.       Под крышкой что-то негромко хрустнуло — Игорь замер на мгновение, но Серёга только мотнул головой и снова требовательно потянул его к себе, чтобы поцеловать. Игорь вывернулся и куснул Серёжу за шею, тут же пройдясь по укусу кончиком языка. — Штаны он, блин, сушить пришёл! — возмущённо пробормотал Игорь, сполз ниже по Сережиной груди и с приглушенным урчанием вдруг стал зубами стягивать с него куртку за рукав. — Ты чего, дикий совсем, что ли?! — нервно захихикал Жилин, помогая, тем не менее, освободить себя от ветровки и стараясь одновременно избежать острых зубов.       Игорь резко тряхнул головой, отшвырнул куртку подальше и раздраженно принялся расстегивать свои джинсы. Пальцы подрагивали и не слушались. Серёжа пару секунд смотрел на него, как зачарованный, затем сам потянулся к нему руками, стал гладить по бокам, ощупывать его под майкой, жадно разглядывая его всего — такого же взбудораженного и взволнованного, дрожащего от нервов и медленно закипающего желания, давно бродящего внутри и так долго не получавшего никакого выхода. Вдруг Жилин скользнул рукой в задний карман Игоревых джинсов и со зловещей улыбкой вытащил оттуда маленький шуршащий пакетик. — А ты тоже со мной не книжки читать шёл, да?       Катамаранов только сверкнул глазами и молча стянул с себя майку. В полумраке раздался судорожный вздох; незнакомый, будто пьяный, затуманенный Серегин взгляд буквально облизывал Игоря с головы до ног. Жилин втянул его в глубокий, почти болезненный поцелуй и с усилием надавил на плечи, вынуждая лечь на спину. Сам же он устроился сверху на его бёдрах. Игорь не растерялся: подцепил его футболку и с похабной ухмылкой потянул ее вверх. Серёга послушно приподнялся и торопливо помог избавить себя и Игоря от потерявших всякий смысл остатков одежды.       На одно мгновение Катамаранов почувствовал подкатившую к горлу панику, но Серёжа тут же обхватил его за плечи и крепко прижался к нему всем телом.       От первого соприкосновения горячей влажной кожей их будто ударило током. Они оба не удержались и застонали в два голоса. Было внезапно слишком сильно, очень горячо и сладко. Они замерли на несколько мгновений, привыкая к новому ощущению, пытаясь сориентироваться, выровнять дыхание. Казалось, что их тела отзывались друг на друга, пульсировали в одном ритме. — Что ты чувствуешь? — едва слышный, на выдохе, шёпот. — Н-не знаю…Нас.       Игорь чуть приподнялся на локтях и наугад скользнул губами по Сережиной ключице. Очевидно, он угадал, судя по негромкому всхлипу, прозвучавшему у него над головой. Серёгины зрачки расширились, он стал целовать и ласкать его в ответ, помогая себе языком, пробуя его на вкус, изучая и повторяя губами рельеф мышц. Он чувствовал сейчас к нему всего так много и так сильно, что боялся даже думать в сторону того, чтобы это сформулировать. Он жадно и жарко елозил ртом по Игоревой раскрасневшейся груди и животу, наслаждаясь тем, как тот вздрагивает, часто дышит и то и дело бессознательно хватается за Сережины волосы, пытаясь прижать его к себе ещё ближе.       Совершенно заведённый и распалившийся, Серёжа не мог дальше терпеть и решительно перевёл игру на новый уровень, просунув руку вниз, между их горячими влажными животами. От такой сильной стимуляции у Игоря перед глазами полыхнула вспышка и он сдавленно вскрикнул. Жилин испуганно замер, глядя на друга широко раскрытыми глазами: — Больно? — виновато прошептал он, пытаясь прочитать ответ по лицу Игоря, но тот только прикрыл глаза и помотал головой, одновременно с этим крепче зажимая его руку между их животами, чтобы самому потереться о неё. Стало так приятно, что они снова жалобно всхлипнули, почти одновременно. В этот же момент им стало понятно, что они не смогут больше ни секунды выносить это нагнетающееся зудящее давление, требующее немедленного удовлетворения.       Они вцепились друг в друга, вжимаясь всем телом, крепко переплетаясь ногами, потираясь друг о друга, казалось, всей кожей, каждой частичкой. Любое движение отзывалось в них обоих сладкой болезненной судорогой и Игорь отстранённо заметил, что Сережина чувственность открылась для него с новой стороны. У того явно не было ни сил ни желания сдерживаться, и он начал звучно постанывать от каждого их тесного соприкосновения.       Этот звук усиливал ощущения самого Игоря в несколько раз, и у него закружилась голова от нехватки воздуха и от того, как приятно было так вот тереться о Серёжу, вырывая из него все более громкие и высокие стоны. — Не думал, что ты такой… — он притянул его к себе и ласково уткнулся ему в шею, улыбаясь. — Какой? — еле дыша, проговорил Жилин. — Музыкальный. Серёга вдруг напрягся, резко подняв голову: — Это очень глупо? — чуть нахмурившись спросил он. Игорь посмотрел на него как на идиота и тихо и серьезно ответил: — Это. Охрененно. У меня от тебя совсем крышу сносит, Серёж, — он покачал головой и влажно засосал нежную кожу на Серегиной шее, заставляя того тихонько зашипеть от неожиданности и всплеска адреналина.       Они оба чувствовали, как этот шторм передавался от одного другому через напряженные мышцы, через горячие касания, через биение сердец. С языка на язык, с языка на кожу, через поблёскивающие одурманенные глаза. Серёга фанатично зацеловывал Игоря — плечи, руки, грудь, запоминая как напрягаются под его прикосновениями упругие мышцы. Пальцы до боли впивались в плечи. Жилин поднял мутный взгляд, чтобы полюбоваться: Игорь мелко дрожал и ловил ртом воздух, влажные пряди растрепались ещё больше, а глаза горели одичалой космической чернотой.       Очень хотелось ещё. Чтобы ещё ближе и сильнее.       Чтобы совсем.       Низ живота скрутило мощным спазмом, Серёжа с силой ткнулся бёдрами в бёдра Игоря и замер, крепко прижимая его к несчастно похрустывающим коробкам. Они ошалело смотрели друг на друга, понимая, что им уже не хватает того, что есть, того, что они сейчас чувствуют. Игорь мотнул головой, не прерывая зрительный контакт: — Я не могу больш, хчу ужасно. — сквозь зубы быстро проговорил он.       Серёжа медленно выдохнул, улыбнулся мельком, обхватил Катамаранова обеими руками и повалился на бок, перетягивая его на себя. — Так и быть, я приму этот удар, — с трагической серьезностью проговорил Жилин, делая вид, что придавлен тяжестью Игоря, но не удержался и нервно хихикнул. Катамаранов с улыбкой шлёпнул его по груди, затем наклонился и глубоко поцеловал. Своего Серёжу. «Своего.»       От этой мысли сердце сладко заныло. Он ведь совсем его. Весь, полностью. И даже больше. Тут он почувствовал, как Жилин напряжённо зарезал. — Ты чего? — А как бы… — Серёга, нахмурившись, стал растерянно озираться, но разумеется, ничего подходящего рядом и в помине не было. — Нужно же чем-то… — он неопределённо махнул рукой, показывая на Игоря.       Тот вопросительно поднял два пальца и засунул их себе в рот. С Серёгиных губ сорвался мучительный полувздох-полустон и он вцепился в запястье Катамаранова, фиксируя его руку и не давая вытащить пальцы. Глаза по-новой вспыхнули почти что злым, яростным желанием, и Жилин старался не моргать, чтобы не упустить ни секунды зрелища. Он чуть ослабил хватку и медленно потянул руку Игоря вниз, наблюдая, как его мокрые пальцы выскальзывают из порозовевших губ.       Влажный звук сорвался в тишину с оглушающим грохотом и у обоих ребят слетели последние предохранители. Жилин, не глядя, нащупал где-то под собой заветный пакетик и вскрыл зубами. Они с Игорем снова впились друг в друга ногтями и губами, оставляя мокрые следы и грубые красные отметины, сдаваясь, наконец, полностью. Игорь приподнялся, чуть придерживаясь за стенку, но в самый ответственный момент Серёжа вдруг похолодел, подумав, что Игорю может быть больно, и упёрся руками ему в грудь, не давая обрушиться на себя сразу и целиком. — Тшш…тиш-тиш-тиш… — взволнованно зашептал Серёга. Осторожно погладил, помогая ему устроиться, крепко удерживая руками и бёдрами, и стал легонько покачиваться, давая ему и себе привыкнуть.       Больно не было. Было тепло и мокро. И очень тесно. В животе свернулась тугая звенящая пружина. Игорь всхлипнул от новых противоречивых ощущений. Серёга же не смог издать ни звука, проваливаясь на несколько секунд в темноту, от пронизавшего все тело удовольствия. Он открыл глаза и встретился с широко распахнутыми удивленными глазами Игоря.       Их обоих бил озноб. Они пробовали осторожно, будто приближаясь друг к другу небольшими шажками — задерживаясь, как только чувствовали дискомфорт, прислушивались друг к другу и к самим себе. Было очень волнительно и тревожно. Сердца у обоих колотились, как сумасшедшие. Даже возбуждение поутихло от этих новых переживаний. Вдруг не получится…? Будет неприятно? А как вообще должно быть? Черт его знает, как оно всё устроено.       Но постепенно неприятные ощущения стали сходить на нет, а вместо них начало разгораться пульсирующее, звенящее удовольствие: на одно неловкое или неудобное движение приходилась теперь короткая, но яркая вспышка восторга. Вспышки эти стали усиливаться и обжигать их тягучей сладостью, заставляя расслабиться и отдаться ощущениям. Глаза заблестели по-новой, Игорь наклонился и влажно поцеловал Серёжу. Тот отозвался ему в губы тихим стоном. Им нравилось слушать друг друга. Они прикрыли глаза, чтобы лучше чувствовать, как каждое движение теперь отзывалось в них обоих эхом сладкой напряженной дрожи. Хотелось ещё. Чтобы было сильнее, быстрее. Трение было таким хорошим, таким волнующе-приятным, что буквально высекало искры из них обоих — такие, от которых вот-вот могло загореться всё вокруг.       Вспышки быстро превратились в мягкие интенсивные приливы, становившиеся все сильнее с каждой минутой. Изнутри давило и жгло, будто что-то вот-вот наполнится этим огнём до краев и изольётся обжигающей лавой. В один момент Игорю стало страшно — он буквально почувствовал вибрацию грозной надвигающейся волны и ему показалось, что он ее просто не выдержит. Он открыл глаза и встретил отчаянный взгляд Серёжи — тот вдруг схватил его руку и зачем-то приложил к своей груди. От этой неожиданной нежности и жаркого обожания в глазах, Игорь едва не задохнулся и тут же почувствовал что-то… — Я… Серёж!.. — он не успел договорить, проваливаясь за гребень этой волны, получая удар за ударом в самую болезненно-сладкую точку. Он надрывно вскрикнул и зачем-то зажал себе рот рукой.       Краем сознания он почувствовал, как под ним задрожал Серёжа, и услышал, будто сквозь толстый слой ваты, его долгий прерывистый стон. Самый прекрасный звук из всех возможных.       Было ослепительно сладко. В ушах шумело отступающее море и отовсюду было горячо и томно. Мягкие сверкающие волны ласково прокатывались по телу. Игорь прижимался щекой к Сережиной груди, слушая его сбившееся дыхание и стук заходящегося сердца. Хотелось больше не двигаться и существовать только в этом мгновении. Зачем вообще было нужно что-то ещё?.. Или кто-то. Кажется, именно так должны рождаться галактики. И что-то такое должны чувствовать раскрывающиеся цветы.       Чуть придя в себя, они оглядели друг друга: оба дрожали, а веки поблескивали следами выступивших от пережитого потрясения слез. Игорь приподнялся и обхватил ладонями лицо Сереги со всей нежностью, на которую был способен. Ему ужасно хотелось шептать: «люблю тебя, люблю, люблю, люблю…», но это оказалось вдруг слишком страшно, поэтому он просто смущённо ухмыльнулся: — Надо же. Это совсем не так, как когда… сам…       Серый только кивнул, ошалело разглядывая друга, до сих пор выбитый из колеи непривычно яркими ощущениями. Он с обожанием рассматривал любимое лицо, красивые глаза — все казалось ему каким-то новым.       Будто они умерли и встретились уже в какой-то другой, следующей жизни. И ему казалось, что это все не может быть правдой. Потому что это было слишком. Слишком хорошо — так хорошо, что почти больно. Или просто ему повезло быть самым счастливым.       Вдруг он широко улыбнулся и весело сообщил: — А я тоже хочу так попробовать.       Игорь фыркнул: — Уймись, мой благородный рыцарь. Ведь соль ее бесчестных слез ещё на покрасневших веках не исчезла…* — он осторожно соскользнул с Серёги и улёгся сбоку, прижимаясь к нему вплотную.       Дождь снаружи уже давно закончился. В тишине слышны были редкие звонкие удары капель о железную крышу и мерный шум тополей. — Игореш. — М. — Да так. Ничего… — Угу, — сонно улыбнулся Игорь, обнимая Серёжу одной рукой. Каникулы только начинались. Май распускался по всему городу райским садом и казалось, что весна затопила собой весь мир.