Якорь

Проснуться в незнакомом помещении всегда немного страшно. Проснуться, зная, что не должен был проснуться — страшно вдвойне. Авантюрин медленно моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Абсолютно безликий, идеально белый потолок не давал никаких намеков о помещении. Единственное, что можно было сказать сразу: это не его комната и не номер в отеле «Грезы», и судя по мягкому покрывалу под ладонями и удобному матрасу, не больничная койка. Тело ныло и активно противилось каким-либо движениям, но Авантюрин заставил себя приподняться на локтях, чтобы осмотреться. Он успел рассмотреть выкрашенные в темный цвет стены, большой письменный стол у окна и массивный книжный шкаф, прежде чем его довольно резко припечатали обратно к кровати аккуратным толчком в плечо. — Я, конечно, знал, что вы идиот, но о степени вашей глупости приходится только догадываться. Знакомый голос, полный искреннего возмущения с каплей легкой обеспокоенности, как ни странно, расслаблял. Естественно, первым человеком, которого он встретит после возвращения с того света, будет доктор Веритас Рацио. Авантюрин повернул голову к источнику звука, подмечая новые детали помещения: прикроватная полка с оставленной на ней книгой, потрепанное красное кресло, которое явно принесли из другого помещения, и сидящий на этом кресле Рацио со сведенными от напряжения бровями. На колене у него висела тряпка со следами грязи и разводами крови — видимо, ею вытирали самого Авантюрина. — Я, конечно, слышал, что твои способности выходят за пределы математики и философии, но чтобы ты мог воскрешать мертвых… Воистину, светило науки. — Вы можете помолчать хотя бы в критическом для жизни состоянии? — О, нет, перед лицом смерти я говорю еще больше. Рацио тяжело вздохнул, явно сдерживаясь, чтобы не дать по лицу Авантюрина этой же тряпкой, и устало потер переносицу. — Я догадывался, что весь ваш план — это красивый способ суицида, но даже представить не мог масштабы этой затеи. Я бы мог прочитать вам лекцию о ценности жизни, но проще будет обсудить это с табуретом. Авантюрин поджал губы, на секунду прикрывая глаза. Рацио прав: рассказывать ему ценности жизни — бесполезная трата времени и кислорода. Его жизнь стоит меньше, чем это побитое жизнью кресло со следами то ли «Услады», то ли крови, то ли Эоны знают чего. — Ты прав, не стоит лишний раз тратить твою гениальность на бесполезную полемику. Взгляд Рацио заметно смягчился. Немного опустив голову, словно подбирая слова в своей голове, он неосознанно сжимал и разжимал пальцы, а потом уверенно посмотрел в глаза Авантюрина. — Я абсолютно не согласен с вашим мнением по поводу ценности вашей жизни. Вы, конечно, идиот, самонадеянный, отчаявшийся идиот, но все-таки не лишены хитрости и интеллекта. И это делает вас в моих глазах ценнее 70% населения этой Вселенной. Авантюрин пораженно моргнул, переваривая услышанное. Когда разговор касался подобной темы, ему много говорили о его ценности: о редком цвете глаз, об удаче, о пользе, которую он приносит КММ. Но такого своеобразного комплимента, тем более от такого человека, как доктор Рацио, он еще не слышал. — Услышать это от тебя — как выиграть в лотерею с 10% шансом. — Никогда не слышал ничего глупее этой фразы. Авантюрин тихо рассмеялся, чувствуя, как новая волна слабости накатывает все сильней и заставляет глаза закрываться. Хватаясь за ускользающие остатки сознания, он протянул руку к Рацио, который в момент оказался рядом и крепко сжал чужую ладонь своей в успокаивающем жесте. — Вам нужно поспать. Я побуду якорем, который поможет вернуться в реальность. — Если я проснусь, обещаешь перейти на «ты»? Держать веки открытыми не было никаких сил, поэтому Авантюрину оставалось только догадываться о выражении лица Рацио. Уже находясь на грани между реальностью и забытием, он услышал что-то похожее на «Обещаю».