Достойные похороны

Стояла великолепная лунная ночь. Одна из тех, что бывают в конце лета. Маленький город Лион спал крепко и без сновидений. Ни единый шорох не нарушал тишины улиц. Как вдруг между домов проехал экипаж. Ехал он так быстро, что проснувшиеся от шума жители, даже при всём желании, не смогли бы разглядеть ни лошади, ни возницы. Однако Морфей держал горожан в своём царстве так надёжно, что, возможно, и взрыв не мог бы их разбудить. А между тем экипаж выехал из лабиринта зданий и понёсся за черту города. Куда он направлялся? Какая затаённая цель его подгоняла? Этого сказать никто не мог. Через полчаса, на расстоянии мили, показался старый особняк. И извозчик, хлестнув лошадь, поехал к нему. По слухам, этот дом был заброшен и его единственными обитатели были призраки умерших, не нашедших покоя. Но в эту ночь туда прибыли вполне живые посетители. Из экипажа вышли двое и умеренным шагом направились к двери, в то время, как возница скрылся в темноте. Один из приезжих отпер парадную дверь своим ключом и галантным жестом пропустил второго вперёд. Сам же внимательно осмотрелся вокруг и, удовлетворённый увиденным, вошёл вслед за своим компаньоном, запирая дверь на засов. Затем оба начали тихо подниматься по лестнице на второй этаж. Приходилось довольствоваться лунных светом, дабы не быть обнаруженными. Дойдя до последних ступеней, они ощупью нашли нужную дверь, человек с ключами открыл её, оба вошли и он вновь запер её. Всё это пришельцы проделали в полном молчании, после чего оба осмотрелись. Второй из них подошёл к окну, стараясь понять, нет ли хвоста. Убедившись в обратном, он подал своему товарищу знак кивком головы. - Тебе не кажется, что приехать сюда на извозчике, было слишком рискованно? - сказал первый, снимая шляпу. - Нисколько, - ответил второй, - По-твоему, сколько приезжих пользуются услугами наёмных экипажей, потому что не знают расположения улиц? - при этих словах он повернулся к собеседнику. Это был мужчина лет сорока - сорока пяти, высокого роста и крепкого сложения. При лунном свете, сложно было разобрать, какого цвета были его усы и волосы, хотя человек с ключами точно знал, что они огненно рыжие. - По-моему, мы слишком хорошо их знаем, - тот улыбнулся уголками губ. В отличие от своего компаньона, этот мужчина был среднего роста, худощав, лет тридцати пяти, имел светло-русле волосы и не носил усов. Минуты две оба не проронили ни слова, глядя друг другу в глаза с той теплотой, с которой встречаешь старого доброго друга, коими они и являлись. Один стоял в двух метрах от другого, а второй опирался на стол, скрестив руки на груди. - Предлагаю опустить формальности, ты же не против, Шарль? - спросил рыжий с некоторой бесцеремонностью, в прочем вполне допустимой в контексте их отношений, - Если судить по обстоятельствам нашего свидания, случилось что-то страшное. - Тебя ищут, Мишель, - лаконично ответил тот. - Ты протащил меня через всю Францию, чтобы сообщить очевидное? - Ты понял, что я сказал, - Шарль резко сменил тон с любезного на не допускающим возражений и серьёзно посмотрел на товарища. В чём, однако, не было нужды - тот уловил смысл сразу и отпустил этот комментарий лишь из-за присущей ему любви к иронии. - Всё безнадёжно? - спокойно спросил он после некоторого молчания. - Лурье в выборе своих методов борьбы против тебя потерял всякий стыд. Но недавно оказалось, что кроме стыда он утратил ещё и страх. Полгода назад он стал копать под Мишеля Ардана. Его компаньон сразу помрачнел от этой новости. - Три месяца ему не везло, - продолжал Шарль, - Как вдруг один из подчинённых свёл его с кассиром Банка Франции. А тот за известную сумму предоставил Лурье некоторые из документов по твоему счёту. - Праведный Лурье даёт взятки... Красавец, - тихо прокомментировал Ардан. - Тогда в дело вмешался Жан. Он выяснил, какие документы кассир отдал Лурье и какие ещё собирался дать. Если вкратце, то там вся история счёта на имя "Мишель Ардан", включая краткую биографию, - слушая все эти подробности, мужчина мрачнел с каждым словом. Обычного желания шутить у него не было. Да и как оно может быть, если твой личный враг успешно собирает все сведения о твоей жизни. - Но Лурье поймал Жана. Скажу сразу, это не его вина, он со своей стороны сделал всё, что мог. Лурье же на этом не остановился, - Мишель презрительно цокнул языком, - Он организовал облаву на Жана. В этот момент глаза Ардана округлились от удивления, с лёгкой примесью ужаса. Неужели этот Лурье сошёл с ума? Устраивать открытую облаву с риском для своего поста и репутации - он либо безумец, либо уверен в своей победе. - Да, Мишель, всё именно так. Мы с грехом пополам вывезли Жана из страны. Кассир был отдан под суд и уволен, - не без удовольствия Шарль добавил, - Лурье рвал на себе волосы от бешенства, - в ответ на это, Ардан не мог не улыбнуться. Потеря информатора и утрата ценных бумаг - какой удар. Но если бы это был конец истории, они бы навряд ли встретились в заброшенном доме за чертой городе. Здесь было что-то ещё. Он смотрел на своего друга, в ожидании главной новости. Улыбка пропала с лица Шарля и он провозгласил следующее: "Он добился ордера на твой арест.". Эти слова, как гром среди ясного неба, поразили Ардана. Он знал своего противника достаточно хорошо, чтобы предсказывать его дальнейшие действия, но оказалось, что эти знания были поверхностными. - Он послал своих людей во все концы Европы и Азии. Тебя везде ждут, Мишель. Агентов Лурье нет разве что на Луне, - с печалью в голосе закончил Шарль. Ардан глядел на своего товарища, но прочитал там лишь одно: "Мне очень жаль.". Он не сомневался в преданности и искренности Шарля, но безысходность положения, которая которая и так тяготила его, легла теперь на плечи неподъёмным грузом. Он поднял глаза на спутник Земли, словно силясь отыскать помощь в её приятном глазу свете. В тишине раздавались мерные шаги Шарля, ходящего взад-вперёд по комнате. Ардан думал о своём враге, неукротимом Лурье, мечтавшим уничтожить его больше всего на свете. Несмотря на неудачи, постигшие его на этом охотничьем поприще, Лурье не остановился. А теперь он пошёл ва-банк. Спасения действительно нет, а то, что Мишель сейчас стоит здесь в Лионе и спокойно смотрит на Луну, было неслыханной удачей. - На Луне, - проговорил Мишель пространно и вдруг, глядя на белокурую Фебу, его осенила мысль, - На Луне. На Луне! - Что "на Луне"? - эти слова вырвали Шарля из его мрачных раздумий. - Моё спасение. Тот в недоумении посмотрел на него. За почти двадцать лет знакомства, Шарль усвоил кое-что: "От его друга можно ожидать всего. Почти все рискованные и безумные затеи принадлежат ему.". Видя смятение друга, Ардан поспешил объяснить. - Помнишь ли ты, что в октябре прошлого года председатель "Пушечного клуба" Импи Барбикен предложил проект о запуске снаряда на Луну? - Да, помню, но какое это, - Шарль хотел сказать "имеет значение", но в то мгновение он понял замысел товарища и на его лице отразился ужас, он покачал головой, как бы говоря "Скажи, что ты шутишь.". Но Мишель стоял, спокойно и решительно глядя на собеседника, - Нет, Мишель, нет! Это безумие! - А разве вся наша жизнь - не безумие? - Нашёл время для философии! - шёпотом вскричал Шарль, - Клянусь Богом, Шарль, во мне говорит реалист, - серьёзно сказал Ардан. Эти слова буквально заставили Шарля успокоится. "А разве вся наша жизнь - не безумие?" - эхом прозвучало в голове. И вся революция пронеслась перед глазами. Баррикады; крики; призывы; стрельба; бессонные ночи; минуты отчаяния; тишина, что за это время стала необычным явлением; и впереди фигура его друга, держащего флаг и зовущего товарищей в бой. "А разве вся наша жизнь - не безумие?" - вновь прозвучало в памяти. Да... Его друг был чертовски прав. - И всё же, это самоубийство. Чистой воды самоубийство! - А что мне делать? Ты сам сказал, что только это может меня спасти. - Да, но, - начал он срывающимся голосом, но не нашёл, что сказать, в его глазах стояли слёзы, - Мишель... Тот подошёл к своему другу и обнял за плечи. - Шарль, - прошептал он, - Хоть ты зови Феликсом, прошу. Послушай меня. Я всю жизнь носил имя Феликса Надара. Я с ним родился, учился, познавал мир, участвовал в революции... -  он остановился и глубоко вдохнул, - И делал ошибки. Он вдруг замолчал. В дни своей молодости он слыл "сорвиголовой", причиной этому были его легкомыслие и пренебрежение холодной логикой. Это был человек с горячим сердцем, идущий за первой эмоцией и с головой бросаются в пучину событий. Всё эти качества и привели к тому, что Феликс Надар оказался в самом центре французской революции. Но такой подход к жизни не мог не иметь последствий. Среди героических подвигов Надара, восхищавшими людей, были и такие, которые по прошествии лет вызывали в нём сожаление, вину и даже стыд. И сейчас все эти воспоминания и чувства обрушились на него с новой силой. - Но эти ошибки были куда хуже невинных шалостей моей юности. Теперь цена за них стала столь высока, что Лурье и его псы потребовали в качестве платы мою голову. Голову Феликса Надара. И для того, чтобы спасти свою жизнь, я убил его и породил Мишеля Ардана, - он вновь замолчал, стиснув зубы. Это имя он произнёс с живейшей неприязнью, - Образ, который укрыл меня от глаз жандармов, но который я ненавижу всеми фибрами души. О Шарль, если бы ты знал, как я презираю людей, что восхищаются им. Мишель Ардан смел, не лишён сострадания, но в нём нет ничего достойного восхваления и почетания. Не смей отрицать. Поверь, я знаю это лучше кого бы то ни было, потому что сам его создал, - после небольшого молчания, Феликс добавил, - Я был легкомысленным, я поступал безрассудно, но инфантильным я не был никогда. Шарль не знал, что ответить на такое откровение. Лучшее, что он мог сделать в подобной ситуации - это быть рядом. Он и был, как всегда... - Я столько лет жил под этим именем, Шарль. И все эти годы я просыпался с двумя мечтами: чтобы Феликс Надар воскрес из пепла, как феникс; и чтобы Мишель Ардан умер. Но осуществить первое невозможно... Справедливости ради, должен сказать, что я сам повинен в этом. А второе... Мишель стал всеобщим любимцем, все относятся к нему, как к избалованному ребёнку. А кто посмеет поднять руку на дитя? Никто. Я нажил ему врагов, но все они не шли дальше слов. Пристрели меня хоть один из них в подворотне, я и то был бы более рад. А этот полёт, - мечтательно проговорил он, глядя на Луну в окне, - будет достойными похоронами. Как только снаряд покинет Землю, Мишель Ардан будет мёртв. Но в последний свой миг я буду тем, кем родился. Я покину этот мир Феликсом Надаром. Шарль едва не плакал. Из всех авантюр, в которые бросался Феликс, эта была самой убийственной, в буквальном смысле. Феликс Надар решил свести все счёты с жизнью, но говорил он об этом, как о заветном желании. Желании  которое он вынашивал не менее пятнадцати лет. Его честной натуре претила такая подмена и его тошнило от необходимости играть человека с простой душой. И Шарль только теперь в полной мере это понял. Как бы ему не хотелось предотвратить подобный исход, придумать иной выход, он был бессилен. Их заклятый враг не остановится, пока Мишель Ардан не будет пойман, а это означало смерть Феликса Надара. Этот полёт был единственным выходом. Способом уйти красиво и закрепить за собой репутацию мученика науки. После этого Лурье будет окончательно уничтожен. Надар обнял друга, стараясь успокоить. - У тебя есть план? - спросил Шарль, окончательно приняв ситуацию. - Конечно, дружище, - ласково сказал Надар, - я правда ещё его не знаю, но он точно есть Шарль тихо засмеялся. - Ты не исправим, Феликс. План был составлен на следующий день, а через месяц, 30 сентября на имя Импи Барбикена была доставлена телеграмма со следующий текстом: "Франция, Париж, 30 сентября, 4 часа утра, Барбикену, Тампа. Флорида. Соединенные Штаты. Замените круглую бомбу цилиндроконическим снарядом. Полечу внутри. Прибуду пароходом "Атланта" Мишель Ардан".