Little company

      Она уже сто раз успела пожалеть, что пришла в это место. Но что ей было делать? Ливень хлынул такой силы, что её прежнее укрытие затопило по самые уши. А из этой старой ржавой двери никогда и никто не выходил – ну, кроме каких-то рыжих существ с большой блестящей головой, за которыми она иногда наблюдала издалека. Но они спокойно входили и выходили, так что она думала, что здесь будет безопасно. А оказалось, что это место кишит хищниками! Здесь были гигантские пауки и какие-то странные штуки с пружиной вместо шеи, а совсем недавно ей пришлось убегать от большого и страшного зверя всего с двумя лапами и челюстью, полной острых зубов. Ей повезло, что он оказался неповоротливым: удалось ускользнуть, путая следы в лабиринте коридоров. Только вот отдохнуть не дали — прямо из тени выскочил жук, и ей снова пришлось нестись, сломя голову. Хотя сейчас она думала, что зря сбежала. Уж с жуком бы она справилась, да, тем более с таким писклявым! Она таких, как он, на завтрак ест! Ну, немного поменьше, но всë же… Дурацкий жук.       Теперь она осторожно кралась по длинному, гулкому коридору, не обращая внимания на хруст осколков бетона под лапами. Сердце всё ещё колотилось в груди, а хвост чуть дрожал — она надеялась найти впереди хоть какой-то уголок, где можно свернуться клубочком и забыться. Когда она, наконец, добралась до комнаты в конце коридора, то аккуратно высунула мордочку из-за угла, тихонько принюхиваясь и напряжённо водя ушами. Пахло сыростью, старым металлом и... как будто затхлой травой. И абсолютная тишина.       Она успела увидеть белый свет — два круглых, неподвижных глаза, направленных прямо на неё. Высокая тень стояла прямо посреди комнаты, почти сливаясь с окружением, неподвижная, как столб. Длинные руки с острыми пальцами висели у ног, а за спиной, как паучьи лапки, раскинулись листья.       Ушки прижались к голове, а шерсть на загривке мгновенно встала дыбом, и котëнок припала ещё ниже к полу, готовая броситься наутёк при малейшем движении. Но страшное существо лишь задержалось на миг и скрылось за следующим поворотом, скользнув в тени так плавно, будто капля по стеклу. Несмотря на недоумение, кошечка продолжила быстро пятиться обратно в коридор, перебирая лапами по пыли. Прислушиваясь к каждому шороху, она напряжённо сидела за углом, размышляя.       Возвращаться не хотелось. Она снова могла встретить ту двуногую штуку с огромной пастью, и в таком длинном прямом коридоре у неё не было бы и шанса спастись. Но это высокое существо?.. Может быть, оно убежало насовсем, и она сможет пройти?       Малышка осторожно вытянула шею, выглянув из-за угла. И обнаружила, что он тоже выглядывает в поисках нарушителя своего спокойствия. Оба уставились друг на друга в молчании: она — чуть дрожащая, со вздёрнутыми ушами и распахнутыми глазами; он — неподвижный, с круглыми светящимися глазами, в которых плещется намерение и хищный ум.       Кошечка не знала, что в своей настороженности допустила серьёзную ошибку: так долго не отводила от существа взгляд. Листья на спине зашуршали, когда Бракен двинулся в её сторону, когти скользнули по бетонной стене, издавая скрип, от которого шерсть на хвосте котёнка вздыбилась ещё сильнее, и в горле у него заклокотало хриплое, скрипучее предвкушающее урчание.       Малышка навострила уши – звук был очень знакомым. Мог ли это?.. Мог ли это быть сородич? Конечно, вид у него был очень странный, но ведь он говорит в точности, как она! Стоит ли попросить у него помощи или лучше держаться подальше?       Папоротник уже преодолел половину расстояния между ними, когда котëнок, наконец, решилась действовать. Кончик хвоста дёрнулся, лапки нервно сдвинулись ближе друг к другу — и она выдохнула короткий жалобный писк, тембр и высота голоса которого заставили его остановиться. Белые глаза моргнули, существо чуть наклонило голову вбок, как птица, внимательно разглядывая маленький комок шерсти у стены. Ещё один писк, чуть протяжнее — и Бракен вдруг понял: это детёныш.       Он подошёл ещё ближе, и кошечке пришлось встать на задние лапы, чтобы видеть его лицо. Она всё ещё колебалась: сбежать, остаться? Сверху на неё смотрели равнодушные белые глаза – не было ни хвоста, ни ушей, ни усов, чтобы понять, о чём он думает. Когда когтистая чёрная рука потянулась к её голове, кошечка поняла: это того не стоит. Резко пригнувшись, она рванула обратно, но рука этого существа обвилась вокруг неё резко, как змея — на секунду ей показалось, что кости в боку треснут под этим холодным железным захватом. Он поднял её высоко: она повисла в воздухе, лапки беспомощно дёрнулись, коготки выхватили пустоту. Глупая, глупая! Не нужно было надеяться, нужно было бежать – а теперь ей конец!       Бракен перехватил её, повернув к себе лицом. Он внимательно наблюдал, как дрожат её прижатые к голове ушки, как она скребёт лапами по его рукам, как морщится нос, когда она обнажает на него клыки и шипит. В его горле родился ещё один низкий звук — странная вибрация, которая пронеслась по её бокам, сдавленным его ладонями, и заставившая её испуганно замереть. Папоротник наклонил голову ближе, так, что она почувствовала его дыхание — глухое, влажное, пахнущее сыростью и чем-то железным, как ржавая вода. Его светящиеся глаза были слишком близко: такие пустые и чужие, что от них как будто тянуло холодом.       Он медленно повернул голову вбок, и вдруг ткнулся лбом прямо в её макушку, будто что-то вынюхивая. При этом он чуть зацепил ей ушко, и от неожиданности котёнок вздрогнула и тихо выдохнула, на что Бракен снова зарычал — не громко, но гулко. Чуть не задыхаясь от страха, она снова плачевно, хрипло мяукнула. Кончиком острого когтя Папоротник чуть поскрёб ей щёку; не поцарапал, а просто надавил, как будто предупреждая. Секунда, две… и вот этот дикий хищный хрип в его глотке вдруг сбивается, его глаза моргают — белый свет внутри будто гаснет на миг.       Он медленно опускает её на свой локоть, прижимая к себе так, что она слышит внутри его груди низкое вибрирующее гудение. Её маленькое сердечко бешено стучит, а он просто крепко держит её, поворачивает голову в коридор, будто решает, куда теперь унести это новое «приобретение».