Волк в полях

      — А? — звонко выдаёт своё колоссальное недоумение Россия, от изумления забыв где он и кто с ним. Германская Империя прозвучал столь серьёзно и нелепо одновременно, что русский захотел ущипнуть себя за руку. — Я не ослышался?       Немец саркастично выгнул бровь.       — Тебе виднее, — отвечает он не меняясь в лице. Мужчина выпрямляется и тянет за собой ещё не пришедшего в себя Федерацию, ставя того рядом с собой крепко на ноги. Парень дёрнулся в сторону, не желая стоять рядом с чужаком и, к своему удивлению, немец ему это позволил, но смерил странным взором.       — Страшно спросить, но для чего я тебе нужен? — осторожно спрашивает РФ, внимательнее осмотрев мужчину. Он весьма крупного телосложения, с таким опасно сцепиться в драке — приложит его ногой пару раз об землю и можно русскому заказывать гроб. К тому же крепкая фигура дополнялась буйной шевелюрой за спиной. Его чёрные волосы походили на львиную гриву, топорщась в разные стороны и создавая дополнительный мнимый объём для устрашения существ поменьше. А ещё казались очень жесткими.       — Не торопись, — немец отбрасывает в сторону часть накидки, что лежала на правом плече. На поясе у него привязан небольшой мешочек, который Империя и взял в руки. Федерация тут же насторожился, приготовившись дать дёру, но мужчина вообще не обратил на нервозность парня никакого внимания. — Ты голоден.       — А ты откуда знаешь? — недоверчиво сузил глаза РФ. ГИ проигнорировал его вопрос, методично развязав тряпичный мешок и выудил из него ободранную тушу, отдалённо напоминающую небольшого кролика или зайца. РФ брезгливо сморщился. Немец же спокойно держал бесшкурный труп и вытянул её на уровень глаз, смотря на русского.       — Не ешь мясо что ли? — спросил мужчина, заметив кислую мину парня.       — Ем, но я как-то не привык смотреть на трупы животных с такого ракурса, — Федерация поёжился. А ещё он не пробовал крольчатину и ему несколько тошно от вида туши. — К черту еду, я терплю уже сутки, потерплю и ещё чуть-чуть. Объясни, что тебе от меня потребовалось? И обязательно для этого меня похищать из дома? — прямо на ходу припоминает их первую встречу РФ, скрестив руки на груди.       Германская Империя закатил глаза. Недолго размышляя, мужчина бросил тушу в руки русского. Россия с лёгкостью её поймал, но скривился ещё сильнее, чувствуя, как к горлу подкатила настоящая тошнота. Империй тем временем парой пинков отодвинул ненужные вещи от порога и захлопнул дверь. От громкого хлопка младший вздрагивает, по инерции обняв тушку кролика.       — Не потерпишь, — было ответом на протест русского.       Германец прошагал мимо Федерации и без труда вытащил из его объятий кролика, направившись к печи. Россия посмотрел на свои пустые руки, осознал, что сейчас обнимал, дёргано отряхнулся и тоскливо оглянулся на закрытую дверь. Чутьё подсказывало, что ему вновь не светит выйти отсюда самостоятельно. Раз Империя его кормить хочет, значит пока что зла не желает, а потому русский украдкой последовал за ним, держась на безопасном расстоянии.       Германская Империя развёл огонь и пока свежие поленья лениво разгорались, мужчина руками начал раздирать кролика на части, дабы было удобнее его приготовить. Россия через силу наблюдал за ним, боясь, что, если он отвернётся, немец ему также ручки да ножки оторвёт, как этому несчастному животному. Но как дело дошло до самой прожарки, немец помедлил, задумчиво рассматривая имитацию шашлыка в своих руках. Покачав головой в разные стороны, германец неожиданно обернулся на зазевавшегося русского, что он нервно вздрогнул.       — Что? — сжато спрашивает парень.       — А ты сырое не ешь? — будничным тоном интересуется немец. Федерация поперхнулся воздухом. — Я плохо помню, как правильно жарить, — пока русский откашливался, мужчина так же спокойно пояснил свой вопрос.       — «Да что он за дикарь такой?» — раздражённо думает русский. — А ты что сырое всё ешь?       — Да, — без тени сомнений отвечает ГИ. РФ сдавленно выдохнул, понимая, что ничего не понимает.       — Дай, я сам, — парень встал с насиженного места и протягивает руки к мужчине. Империя пожимает плечами и отдаёт крольчатину без раздумий.       Россия сам не знаток кулинарии, но множество лесных походов научили его минимальному выживанию и умению готовить на открытом огне. Получив в руки мясо, парень стал ждать, когда немец освободит пространство рядом с печью, но Германская Империя не торопился отходить. Более того, устав ждать, когда младший решится подойти ближе, он с раздражённым вздохом хлопает рядом с собой, почти требуя русского сесть рядом с ним. Федерации такая перспектива не нравилась, но ему не дали возможности ответить, просто дёрнув парня за руку и вынуждая всё-таки сесть.       — Не трогай меня, — гневно шипит РФ, отодвинувшись на самое возможное расстояние от немца, но так, чтобы иметь доступ к огню.       — А ты не медли, — без промедления парирует Империя, сложив руки на груди.       — Хочу и медлю, — бурчит парень, приступая к прожарке мяса. Без соли и специй оно будет совсем пресным, но в нынешних условиях ему не на что жаловаться. Уж лучше так, чем мучиться от голода.       Огонь приятно трещал и пощёлкивал углями. Мясо медленно, но верно прожаривалось до золотистой корки. Приятного запаха, как такового нет, но у России уже желудок в трубочку сворачивается от ожидания и урчание превратилось в настоящий вой. Но ожидание и старания того стоили — вскоре парень снял мясо с огня. Взяв кусочек поменьше и тщательно его обдув, русский попробовал его на зубок. Пресно, невкусно, но на голодный желудок ему всё равно это показалось чем-то удивительным и не размениваясь на ожидание, Федерация быстро умял этот кусок, довольно зажмурившись.       Германская Империя будто спал, не наблюдая за трапезой младшего, прикрыв глаза и греясь у огня. Решив, что раз мужчина предпочитает есть сырую еду, Россия не стал заикаться о том, чтобы предложить жареную крольчатину. Вот ещё. Его тут похитили вообще-то и удерживают в доме против воли, каким бы хорошим не пытался показаться немец, Федерации он всё равно не нравится.       — Ты закончил? — прерывает тишину германец, одним глазком глянув на русского. РФ фыркнул, доедая последний кусочек. Под конец трапезы скудность вкуса ощущалась ярче всего, но парень терпеливо доедал, опасаясь, что в будущем он не скоро сможет поесть вновь.       — Ага, — хмуро отзывается младший и отсаживается чуть в сторону. Огонь его не так прельщал, чтобы сидеть бок о бок с чужаком у печи. — Теперь ты откроешь мне тайну моего пребывания здесь? — со злой иронией усмехается русский. Сил у него заметно прибавилось после еды, ровно столько же прибавилось у него язвительности в характере.       — Я не делал из этого тайну, — Империя подкинул ещё одно полено в огонь. — Ты знаешь, что на шее носишь?       — На шее? — непонятливо изогнул брови парень и осёкся, коснувшись изделия на своей груди. Он настолько был озабочен своим побегом, что совсем забыл об этом обереге. — Да хрен его знает, я думал, что это обычная безделушка, — Федерация тянется снять бесполезное для себя украшение, но его обрывает германец.       — Не снимай, — твёрдо просит, почти приказывает ГИ, хмуро глянув на русского. От его взгляда стало не по себе и РФ предпочёл не спорить. Он на его территории и неизвестно когда её покинет — лучше не влезать в конфликты без острой надобности. — Это тебе не безделушка.       — Да ладно? — так же хмуро усмехнулся Федерация. — А то после раза третьего я не понял, что она с дополнительной функцией. Твоих рук дело?       — Нет, — ровно отвечает немец и опершись одной рукой на пол, другой тянется коснуться оберега. Россия отдаляется спиной назад, состроив злое лицо. Германская Империя разочарованно закатывает глаза, цыкнув. — Ты встречался с одной стаей волков.       — Было дело и не раз, — всё с тем же злым лицом подтверждает РФ. Его значительно напрягает потребность мужчины находиться в близком контакте — он постоянно норовит прикоснуться и это дико настораживало, хотя парень не считал себя не любителем прикосновений, но от этого мужчины хочет держаться, как можно дальше.       — Хватит перебивать, — строго сузил глаза Империя. Россия противно показал ему кончик языка. Он понимает, что нарывается, но сидеть паинькой в компании своего похитителя ниже его достоинства. — Мне тебя за шкирку оттаскать, чтобы ты успокоился? — Германская Империя оскалился, являя младшему внушительный набор острых клыков, совсем, как у волков. В голове тут же стрельнула мысль, что таскать за шкирку его будут, как щенка, с такими-то зубами. Но РФ всё равно остался при своём мнении.       — Без зубов останешься, — прозрачно угрожает парень, явно блефуя, но сохраняя отчуждённое выражение лица. Однако, когда со стороны немца раздалось вполне отчётливое рычание, один в один похожее на волчье, Федерация испуганно отшатнулся назад. Уверенность в сугубо человеческой природе немца стала таять, как мороженое под июльским солнцем.       — Не испытывай моё терпение, — предупреждающие рычит немец, глаза его словно засияли, отдавая рубиновым блеском. — Я не хочу делать тебе больно, но и злить меня не советую.       — Понял, — спешно отвечает Федерация, послушно опустив голову. Страшно смотреть немцу в глаза. Парня бросило в дрожь только от одной прямолинейной угрозы и ещё это звериное рычание. Люди так рычать не умеют. Так низко и утробно.       — Молодец, — скупо хвалит Империя, расслабившись и вновь пригревшись у огня. — Я знаю, что происходило с тобой последние дни, но я к этому не имею отношения. Когда ты в первый раз встретился с моей стаей, при тебе оказался этот амулет, — мужчина указывает на подвеску русского. — Сам по себе он бесполезен, но в руках нужного человека раскрывает свой потенциал. Ты и оказался нужным человеком. Помнишь ты или нет, не столь важно, но один из волчат привязался к тебе через этот амулет.       — Прости, что перебиваю, — вежливо прерывает рассказ немца РФ, выставив перед собой ладонь. ГИ снисходительно кивнул. — Но почему ты называешь волков своей стаей?       — Потому что я их вожак, — спокойно отвечает Империя. Россия глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Скажи он ему такое вчера, Федерация бы у виска покрутил пальцем, но в нынешних реалиях парень начинает верить, что есть в его новом знакомом что-то явно нечеловеческое. — Этот волчонок поселился в твоей душе, найдя в ней что-то родное. Это не значит, что ты станешь волком, — сразу пресекает возможный вопрос ГИ, заметив, как младший уже открыл рот. РФ захлопнул его обратно. — Это первый подобный случай на моей памяти. Поэтому ты мне нужен, чтобы повторить этот трюк.       — Я могу отдать тебе этот амулет, мне он не нужен, — Россия оттягивает подвеску за веревочку. В его понимании всё дело в нём. РФ не нужен лишний сожитель в его душе, так что парень будет всеми руками и ногами «за», чтобы немец его забрал себе. Даже если мужчина изъясняется метафорически, русского всё равно смущало то, что некий волчонок избрал его своим новым домом. Федерация себя в аренду не сдавал. — А твоя семья вообще в курсе, чем ты тут занимаешься? Ты же сын Королевства Пруссии, я правильно понимаю?       Империя тяжело вздыхает. На его лицо падает печальная тень, но внешне немец не показывает того, насколько вопрос русского ставит его в затруднительное положение.       — Ради семьи я этим и занимаюсь, — образно отвечает ГИ. — Если всё можно было решить изъятием твоего амулета, ты бы тут не сидел.       — Справедливо, — кивает головой Россия. Он уже начал соглашаться со словами немца без иронии. — Но я всё равно не понимаю, какая тебе польза от него. Хочешь собрать себе стаю из людей?       — Складывается такое впечатление, что ты меня вообще не слушаешь, — недовольно фыркает германец. — Я хочу вернуть своего сына.       — Он прячется от тебя? — резонно спрашивает Федерация, не имея в виду ничего насмехательского. Он бы тоже прятался от такого отца.       Германская Империя шумно и медленно вздыхает, сдерживая себя от нового рыка. Он понимает, что русский ничего о нём не знает, но внутренняя сущность увидела в его словах издевку. Такой диссонанс выводил из душевного покоя, что приходилось себя успокаивать.       — Он мёртв, — леденяще спокойным тоном говорит мужчина, убрав руку от лица. Россия тут же присмирел, вжав голову в плечи. До него довольно быстро пришло осознание, как грубо звучали его прошлые слова. — И мёртв давно. Но после твоего случая у меня появилась возможность дать ему второй шанс.       — Как бы, — неуверенно трёт затылок парень. У него уже мозги кипят от такого количество шокирующей информации. — Призраки, оборотни, это я могу понять и поверить после всего случившегося, но воскрешение мёртвого? Даже в мифах это невозможно.       — Тебе ли знать? — насмешливо приподнимает уголки губ немец. Для него Россия — несмышленый волчонок, которому ещё только предстоит познавать его мир, а потому такое заявление германец принял снисходительно. Молодой, что с него взять?       — Я надеюсь ты не хочешь использовать меня в качестве жертвоприношения? — с сомнением щурится парень, подтягивая к груди колени.       — Был бы в этом толк, — пожимает плечами мужчина, а Россия чуть не подавился от его легкомыслия. — Ты живой пример того, что душа может вернуться в тело, не важно чьё. Ты для меня надежда, а надежду не принято убивать первой.       — Убьёшь последним? — нервно посмеивается русский.       — Тебе так не терпится умереть? — с сарказмом изгибает брови Империя.       — Нет, просто не верю в искренность твоих намерений, — честно признаётся РФ. Для него все рассказы немца, как исповедь у священника в сатанинской церкви. — Ты похитил меня и удерживаешь здесь силой. Я тебе вряд ли доверять начну.       — Но тем не менее, больно я тебе не делаю и не планирую, — дополнил высказывание младшего ГИ. — Я знаю, что поступаю неправильно, но, когда у тебя появляется шанс вернуть к жизни любимого сына, ты поступишься не только совестью, — Империя перевёл тяжёлый взгляд на огонь. Минутка откровения словно сняла с мужчины защитную броню и в миг он предстал ужасно уставшим и отчаянно желающим вернуть утраченное. — Я не требую от тебя невозможного, я сам хочу изучить это явление. Если ты будешь лоялен и останешься сам, я сполна отплачу тебе за содействие.       — А если я откажусь? — вопрос срывается с губ русского до того, как он успел его, как следует обдумать.       — Ты уверен, что хочешь иного варианта? — насмешливо улыбается германец и у русского побежали мурашки от едва увиденных клыков. Нет, пожалуй, иного варианта он знать не хочет.       — Допустим. И как долго ты будешь заниматься изучением? Не хочу тебя торопить, но меня наверняка уже потеряли все, кому не лень. Не только у тебя есть семья, которая тебе важна, у меня в поместье остался дедушка, который вряд ли обрадуется моей пропаже, — мысль о монархе заметно расстроила РФ. Он и так заставил его за эти выходные сильно волноваться, но теперь, когда младший вовсе пропал, Российская Империя вообще с ума сойдёт от паники.       — Я знаю, — кивает Империя. — Поэтому мы здесь, а не где-то в лесу. Наверняка ты уже проверил, что дом тебя не выпускает?       Россия сжато кивает. Проверил, ещё как.       — Если говорить на твоём языке, то время здесь идёт иначе. Для нас пройдёт неделя, а для внешнего мира всего пара минут. Этого мне будет достаточно для изучения, — не скрывая в голосе удовольствия, объясняет Германская Империя, поглядывая то на ошарашенного парня, то на огонь. — Так тебе понятно?       — Ни черта не понятно. Но раз ты уверен, что всё будет хорошо, то начинай уже изучать эту свою некромантию, я-то тоже домой хочу, — уверенно заявляет русский, встав на ноги. Мужчина встал за ним следом.       — Но я не обещаю, что мои методы изучения тебе понравятся, — предупреждает ГИ, незаметно усмехнувшись.       Федерация насупился, приготовившись дать заднюю.       — Тогда я всё-таки пойду, — посмеивается нервно парень, развернувшись на пятках, но уйти всё равно далеко не смог. Германская Империя ухватился за его руку, не давая сделать и шагу. — Пощади, пожалуйста, — взмолился русский, испуганно дёргая схваченной рукой.       — Не принимай все мои слова так близко к сердцу, — едва заметно посмеивается Империя. — Я всего лишь предупредил.