Часть 0
29 марта 2024 г., 17:43
— Господин Чонгук, там это… там в общем…
— Ну чего ты мямлишь, Сынхо? Говори уже, что случилось, — недовольный парень сверкнул чёрным взглядом на помощника, который нерешительно переминался с ноги на ногу у входа в кабинет.
— Там Ваш супруг…
— Ни слова больше! — Чонгук вскочил из-за стола и вихрем понёсся прочь. В коридоре он сразу услышал крики, шум, звон стекла.
Ускорив шаг, Чонгук вышел в главный зал клуба и обомлел. Его муж, немножко беременный колобочек в розовом костюме, швырял всё, что попадалось ему под руку в бедного бармена, который прятался от него за стойкой.
— Господин Пак, пожалуйста! — бегал тот, размахивая руками, в ужасе от количества разбитого алкоголя, который разлетался на осколки от попавших в него солонок, салфетниц и прочих вещей, которые Чимин хватал невпопад со столов. — Не нужно, я всё могу объяснить! Это недоразумение, пожалуйста! Господин Чон с меня шкуру сдерёт живьём… — причитал он, хватая бутылки со стены бара и пряча их в надежде сохранить.
— Что ты можешь объяснить? — кричал разъярённый омега. Он пыхтел от веса живота и уже изрядно устал носиться вокруг барной стойки, чтобы достать ненавистного парня. Понемногу сдавал позиции, замедляясь и приваливаясь к стульям чуть передохнуть. — Я тебе член оторву, козлина! Фу, нет! — поморщился Чимин. — Господин Чон сам тебе его оторвёт, козлина ты такая, когда всё узнает!
Перепуганный бармен озирался по сторонам в поисках подмоги, но все официанты попрятались под столами или за колоннами, прикрывая себя подносами. Перечить взбешённой фурии не решался никто.
Чонгук спокойно стоял, дожидаясь, пока его муж немного устанет и присядет на край барного стула, а затем подошёл к нему, снисходительно улыбаясь.
— Джону, дай водички господину Паку. Только средней газированности, безо льда, в бирюзовом стакане с прозрачной трубочкой, — Чонгук с весельем наблюдал, как парень трясущимися руками начал судорожно искать стакан, насыпал в него до верха льда, потом резко затормозил, кинул взгляд на шефа, быстро отставил стакан, схватил новый, взялся за бутылку воды. — Джону, средней газированности, — Чонгук помог парню не совершить очередную ошибку.
Стакан с водой аккуратно встал на столешнице, и Джону поторопился тут же отскочить на безопасное расстояние.
— Зонтик поставь! — рыкнул Чимин.
Парнишка судорожно начал копошиться в коробке с коктейльными зонтиками, выбирая самый красивый.
— Жёлтый дай, дубина! — рявкнул Чимин, откинув зонтик розового цвета, который парнишка поставил ему в стакан.
Получив желаемое, Чимин с жадностью прильнул к трубочке и втянул сразу большую порцию жидкости.
— Подожди, я ещё не закончил! Вот только горло смочу немного и продолжу убивать тебя, щенок! Если бы не мой животик, я бы тебе уже все волосы повыдёргивал! Радуйся, что я не в форме.
Парень в испуге было метнулся покинуть своё рабочее место, но был остановлен жестом Чонгука. Он что, хочет продолжения? Ему весело смотреть, как его муж убивает живых людей?
— Мандаринка, и тебе привет, — обратился он мягким голосом к супругу. — Развлекаешься?
— Да он… — в возмущении запыхтел Чимин, — да я его… Я тебя сейчас четвертую, скотина ты малолетняя. Вот только воду допью! — закричал Чимин на попавшего в его поле зрения бармена. — Привет, любимый, как ты? Пообедал? Тебе так идёт этот новый костюм, ты такой секси в нём! — Чимин ворковал вокруг, поправляя лацканы на пиджаке и любовно оглаживая своего мужа. — Чонгук! — вдруг резко закричал омега. — Этот козлина! Ты знаешь… ах ты ж, паразит! — не выдержав, Чимин запустил в парня злосчастный зонтик из своего стакана.
— Любимый, — Чонгук нежно перехватил руку своего омеги и поцеловал ладошку, — не кричи, ты напугаешь нашего малыша. Он сейчас проснётся и начнёт бить тебя ножками, — положив руку на среднего размера животик, Чонгук большим пальцем поглаживал его через ткань туники.
— Ты не знаешь просто, Чонгуки… Ты же ничего не знаешь… — Чимин смотрел на мужа широко распахнутыми глазами. Он смахнул рукой чёлку с глаз, а затем снял с головы солнечные очки и как ободком зафиксировал волосы на макушке. — Этот говнюк… — Чимин не заметил, как Чонгук, придерживая его под локоть, аккуратно поднял его со стула и быстрым движением дал бармену знак долить воды в стакан.
— Милый, я слушаю тебя, расскажи мне всё… — он взял стакан с водой и с видом полной заинтересованности повёл мужа в свой кабинет.
Чимин что-то возмущённо щебетал, яростно размахивая руками и пыхтя от возмущения. Чонгук обернулся на персонал и одними губами прошептал:
— Наведите здесь порядок, — и пара покинула зал под облегчённые вздохи сотрудников.
Чимин сам не заметил, как оказался в кабинете мужа. Он пришёл в себя, когда уже сидел на удобном кожаном диване, обложенный подушками, а его супруг присел напротив на журнальный столик. Чон снял туфельки с омеги и, положив одну ногу себе на колени, аккуратно массировал ступню, мягко разминая пальчики.
— Чонгук! — встрепенулся омега, — Я убью его сейчас! — и попытался сбросить ноги, чтобы обуться, но был опять остановлен сильной ладонью.
— Чем? Солонкой или зубочисткой? — альфа явно забавлялся от растрёпанного вида своего мужа.
— Точно! Я заколю его зубочистками! — полный решимости омега опять пытался брыкаться, но потерпел поражение.
Он невольно расслаблялся под умелыми руками, получая удовольствие от массажа. Мысли начинали путаться, а тут еще этот несносный альфа выпустил успокаивающие феромоны, которые щекотали нос омеги. Чимин громко вздохнул силясь сказать еще хоть что-то, но затем закрыл глаза и затих.
— Малыш, что случилось? Расскажи мне, и я помогу тебе его убить. Потом мы спрячем труп в мешок. Как настоящие преступники, будем прятать его после заката. Поедем ночью в самый дальний лес и закопаем тело под деревом. Ты будешь светить мне фонариком, а я буду копать яму… — убаюкивая, негромко говорил альфа, будто рассказывая сказку своему любимому.
— Я не могу в лес в розовом Gucci, мне нужно будет переодеться, — бурчал Чимин, полностью поглощённый представленной картиной скорой расправы, видимо, во всех красках рисуя себе подробности предстоящего дела. — Как же я буду прятаться до ночи, мне нужно домой — надеть чёрный костюм. А ты? — он резко распахнул глаза и уставился на откровенно забавляющегося мужа. — Я слишком сильно люблю этот костюм, нет, его нельзя пачкать в крови. Нет-нет, Чонгуки, так не пойдёт… — обречённо вздохнул Чимин и рухнул спиной на подушки.
— Так что? Не будем убивать? — выгнув бровь, спросил мужчина.
— Нет, — тяжело вздохнул омега. — У тебя костюм, а я в розовом, — пробормотал Чимин, опять прикрыв глаза от удовольствия. — Нет! Подожди! — резко подскочил он вновь, теперь напугав Чонгука. Альфа ведь успел подумать, что супруг успокоился, и увлёкся любованием его маленькими пальчиками и тонкой щиколоткой. — Как это не будем? Будем! Мы позвоним Адель, он привезёт нам сюда вещи, нам же нельзя выходить, мы же преступники! — глаза омеги загорелись решительностью, но через секунду он опять обречённо взмолился: — Нет, Чонгуки! Адель нельзя, ему нельзя сюда приезжать. Чёрт, опять мы не будем убивать этого щенка! — Чимин недовольно стукнул кулаком по подушке. — Что же делать? — сокрушался он.
— Может, для начала всё-таки рассказать своему любимому мужу, что произошло? — Чонгук подводил Чимина к разговору. — Водички ещё хочешь?
— Этот козлина спит с твоим сыном! — выпалил разъярённый Чимин. — Нет, водички не хочу. Пусть принесут ананас! — прохныкал омега. — У меня от стресса проснулся аппетит. Только пусть колечками порежут и на фиолетовой тарелочке принесут, — мысли Чимина плясали туда-сюда от ненавистного бармена до сладкого ананаса.
Чонгук позвонил управляющему, передал заказ омеги, не забыв уточнить про цвет тарелки и крепкий кофе для себя. Потом откинул телефон на столик и положил вторую ногу мужа себе на колени.
— И всё? Это и была причина погрома в нашем клубе? Я знаю об этом, — спокойно ответил альфа.
— Что значит: "и всё?", Чонгук! — Чимин чуть ли не запрыгал от негодования на месте. — Что значит: и всё? Где наш клуб, а где наш сын! Между прочим, твой единственный сын-омега. Которого ты любишь до сумасшествия, и сам грозился пристрелить любого, кто подкатит к нему свои яйца! — омега, красный как паровоз, пыхтел от злости. — Подожди… Что? — ошарашенно уставился он на альфу. — Как это ты знаешь? Что это значит? Почему ты молчал? Ты ничего мне не сказал. Вы предатели! — теперь омега злился на мужа и пытался кулаком дотянуться до него, чтобы стукнуть. — Все вокруг сплошные предатели! Все всё знают, только один несчастный беременный омега как всегда не в курсе! — Чимин водил взглядом по кабинету, лишь бы не смотреть на мужа, он всем своим видом демонстрировал сильную степень обиды. — О, у тебя новая картина на стене? Красиво смотрится, она подходит сюда.
— Да, Намджун привез из Японии, так и сказал: Чимин оценит этот малахитово-зеленый, который подойдёт к цвету твоего торшера, — хмыкнул альфа, обернувшись на картину, висящую на стене. — Мандаринка, — вздохнул Чонгук, перехватив руку супруга, и мягко поглаживая, принялся целовать каждый пальчик. — Ты глубоко беременный дизайнер с дефицитом работы.
— У меня токсикоз, отеки и гормоны, — бурчал Чимин, расстроенный тем, что не мог во время беременности продолжать работу. — Врач сказал…
— Врач сказал, что ты должен нюхать цветочки в нашем саду, наблюдать за бабочками и кушать фрукты, — напомнил ему Чонгук, — а не бродить по лесам и уж тем более не закалывать зубочистками несчастных парней твоего сына. Чимин! — Чонгук наклонился к своему любимому и аккуратно поцеловал его в кончик носа. — Ты носишь нашего малыша, ты храм для новой жизни. Ни о какой работе не может быть и речи, мы же обсуждали это с тобой.
— Да, я глубоко беременный омега, а ты козлина, который сделал мне ребенка в сорок, — буркнул Чимин и от недовольства сложил руки в замок на груди.
— Я хочу маленького альфочку.
— Ты мне зубы-то не заговаривай! Альфочку он хочет… Что там с Адель? — Чимин улёгся поудобнее на диване и потягивая воду через трубочку грозно посмотрел на мужа. Но в следующую секунду расплылся в довольной улыбке и прошептал — Я, кстати, побродил по интернету, выбрал несколько имён, вечером посмотрим, может, что-то понравится.
— Хорошо, малыш, — Чонгук удобнее устроился на столике и теперь поглаживал ножки мужа, забегая пальцами под брюки. — Ты же ни о чём, кроме какого цвета должен быть плед на диване и какие будут стены в детской, слушать не хочешь. Я сказал тебе, что у Адель появился новый парень и, похоже, у них всё серьёзно…
— А я что? — ужас на лице постепенно сменялся виноватой миной.
— А ты сказал, что главное — чтобы у него были синие джинсы, они хорошо будут сочетаться с белым костюмом, который Адель надел на свидание, — Чонгук забавлялся от растерянности супруга.
— Джинсы? — удивлённо переспросил Чимин.
— Ага, — Чонгук выдохнул, видимо, буря прошла и намечается штиль.
— Кошмар… — взмолился омега. — Я ужасный папа, это катастрофа. Чонгука, как я буду воспитывать второго ребёнка, если я этого проморгал?
Он начал всхлипывать и через секунду уже ревел, стирая ладошкой солёные струйки со щёк.
В дверь постучали, и официант заглянул в кабинет, не решаясь войти. Чонгук сделал ему жест, и парень быстро прошмыгнул внутрь, поставил тарелку и кофе, стараясь как можно быстрее покинуть помещение.
— Дай мне ананасик, — глотая слезы, омега протянул руку к тарелке. — О-о, фиолетовенькая! Красиво.
Чонгук улыбнулся и протянул сладкий фрукт мужу. Чимин брал дольки и аккуратно кусал их, благодарно мыча от удовольствия. Понемногу слёзы перестали течь, и омега, успокоившись, лишь всхлипывал.
— А как ты узнал? — тихо прошептал Чимин.
— Я встретил их в супермаркете, когда покупал тебе яблочные дольки в сахаре.
— Это те, в жёлтой баночке? — встрепенулась омега.
— Да.
— Вкусные, — протянул он, вспоминая любимое лакомство.
— Ага, твои любимые. Адель с Джону застряли у полок с тортиками, не буду говорить тебе, что они там делали, — Чонгук играл с мизинчиком на ноге мужа, а потом перевёл взгляд на ошарашенного омегу, глядя в его неестественно широко распахнутые глаза. — Нет, всё было пристойно, ты не подумай, наш мальчик хорошо воспитан, — услышав вздох облегчения, Чонгук увидел, как муж ищет салфетки, чтобы вытереть руки от сока ананаса, и протянул ему упаковку. — Извини, малыш, есть только такие.
Чимин принял пачку и, достав салфетку, начал тщательно вытирать каждый пальчик, видимо, таким образом стараясь отвлечься от чувства вины.
— А что было дальше?
— Дальше я отдал ему свою визитку и сказал, что завтра жду его у себя в кабинете. Парень не струсил, он пришёл, — довольно хмыкнул Чонгук. — Мы с ним поговорили, и я взял его на работу. Во-первых, ему нужны деньги, чтобы ухаживать за нашим сыном. Во-вторых, я приглядываю за ним. И знаешь, — Чонгук сделал паузу, внимательно посмотрел на мужа, взял его ладошки в свои и, чуть наклонившись вперёд, продолжил: — Он мне нравится. Он не обращает внимания на других омег, трудолюбив, чистоплотен. Наш сын умеет выбирать хороших альф.
— Просто у него перед глазами есть замечательный пример, — прошептал Чимин и, потянувшись, чмокнул мужа в губы. — Ты самый лучший муж и отец.
Чонгук немного смущённо улыбнулся и, пересев на диван рядом с супругом, обнял его за плечи, вторую руку положив на животик, и мягко поглаживая.
— Это потому, что у меня самые лучшие омеги в мире, — прошептал Чонгук на ухо Чимину, нежно поцеловав мягкое местечко за ушком. — Ну так что? Может, оставим парня в живых и член его отрывать не будем? Он ещё пригодится, ты же захочешь внуков? — хохотнул мужчина.
— Нет, не будем. Тем более я в розовом, — сдаваясь, выдохнул омега.
— А у меня костюм, — прошептал Чонгук, целуя мужа в шею.
— А у тебя костюм, — повторил Чимин.
— Чимина, — прошептал Чонгук, носом потираясь о щёку мужа, — я люблю тебя.
Чимин повернулся к мужу и мягко улыбнулся в ответ. Нежно поцеловав альфу, он прижался к нему сильнее и положил голову на его плечо.
— Малыш, ты же знаешь, как действуешь на меня, когда ты вот такой, как дикая фурия, моя мандаринка! — томно выдохнул мужчина, прижимая Чимина к себе настолько, насколько позволял его животик.
— Знаю, извращенец, — послышался довольный голос омеги. Он запрокинул голову и, прикрыв глаза, наслаждался ласками мужа. — Но они спят вместе! Чонгук, они трахаются! — вдруг вспыхнул Чимин.
— Любимый, тебе было шестнадцать, когда ты оседлал меня в моем мустанге. И тебе было по барабану, что ты несовершеннолетний и меня могут посадить за растление. Адель девятнадцать, он уже не маленький, — Чонгук начал медленно расстёгивать пуговицы на кофточке мужа и покрывать поцелуями ключицы и набухшую грудь.
— Надо сводить Адель к врачу и подобрать хорошие таблетки. Мне самому рожать через три месяца, а у него ещё университет, нам не до внуков, — бормотал Чимин, поглощённый ласками мужа. Он взобрался на колени альфы и с жаром расстёгивал пуговицы на его рубашке.
Чонгук утянул мужа в поцелуй, пальцами сминая мягкие бока. Такой супруг возбуждал его до звёздочек перед глазами. Его крыло от мандариновой бестии, как от отборного кокса. Чимин в постели мог быть разным: покорным омегой, степенным супругом, диким ангелом и неуправляемым чертёнком.
Чимин, быстро перебирая пальчиками, избавлял мужа от ненужной одежды, пробирался сквозь слои ткани к его возбуждению, желая поскорее почувствовать его внутри и выпустить пар, накопившийся от истерики.
Они цеплялись друг за друга, путались в руках, сталкивались горячими губами, их поцелуи были наполнены огнём и страстью. Чимин что-то бурчал об удобной позе, о том, чтобы не давить на его живот. Чонгук как мог контролировал себя, старался держать дистанцию и не слишком сильно стискивать омегу в объятиях.
В какой-то момент, когда они оба были уже практически обнажены, Чонгук снял омегу с колен и развернул его лицом к спинке дивана. Чимин удобнее устроился на коленях и, раздвинув ноги, выпятил попку. Чон пристроился сзади, пальцами прошёлся по ложбинке между ягодиц и, собрав смазку, засунул один палец в тугую дырочку.
Чимин тёк, поскуливал от удовольствия и подвиливал бёдрами в такт движений пальцев внутри. Растяжка всегда была одним из самых любимых ритуалов альфы, он до маниакального наслаждения доводил Чимина до исступления медленными движениями. Дразнил вход, не проникал глубоко, пальцами расслабляя податливые стенки. Чимин, достаточно громкий в постели, с трудом сдерживался от громких стонов. Он зажимал рот ладонью и мычал сквозь стиснутые зубы — так хорошо ему было со своим любимым мужем.
Двадцать лет брака не сделали их холодными или незаинтересованными друг в друге. Они, как и прежде, наслаждались сексом и взаимными ласками. Только тела их были настолько изучены друг другом, что занятие любовью было похоже не на хождение по минному полю, а на один долгий, со сто процентным попаданием взрыв мощного заряда. Яркий, фееричный, с огромным выбросом удовольствия и чистого кайфа.
Твёрдая плоть мужчины скользнула внутрь, заменив пальцы, и Чимин простонал, дурея от ощущения заполненности. Он раскачивался в такт движениям своего мужа, подавался навстречу, вцепляясь пальцами в кожаную обивку дивана. Чонгук сразу принял быстрый темп, глубоко входя и утробно рыча от горячей узости, его руки хаотично блуждали по любимому телу. Он аккуратно покусывал шею омеги, тёрся носом о свою метку, смешивал их запахи и урчал, как довольный кот. Чимин, взмокший от интенсивных толчков, запрокинул голову и, громко простонав, кончил с именем любимого альфы на языке. Чонгук вдогонку за ним сделал несколько толчков и, рыча, кончил, заполняя мужа.
***
— Твои сотрудники учуют, что мы тут трахались, — шептал Чимин, удобно улегшись на груди Чонгука. — Они уже всё услышали, — спокойно ответил мужчина, играясь пальцами с белокурыми прядями мужа. Он довольный, прикрыл глаза, нежась с любимым в объятиях и радуясь, что надел именно этот костюм на работу. — Кошмар, что подумает о нас парень нашего сына! — пробурчал Чимин — То есть, когда ты кидался в него солонками, он должен был быть в тебя влюблённым и испытывать глубокое чувство уважения? — Чонгук отключил настойчивый звонок, который раздражал своей вибрацией, гоняя телефон по стеклянному столику. — Ну ты же влюбился в меня, когда я заехал тебе по лбу каблуком, — захихикал омега, мечтательно вспоминая знакомство и вновь проживая это трепетное ощущение. — Я мазохист, знаешь ли, люблю, когда в меня запускают туфлями всякие-разные байкеры на мотоциклах, — Чонгук поцеловал омегу в лоб. — Ты боднул меня своим мустангом на светофоре! — обиженно надул губы омега. — Ты показал мне фак, дорогуша. Обогнал и обрызгал из грязной лужи. — Да, я был хорош в молодые годы! — мечтательно произнёс Чимин. — Ты и сейчас для меня самый лучший, моя дикая фурия, мандаринка, — Чонгук приподнял омегу за подбородок и нежно поцеловал.***
— Езжай аккуратно, мандаринка. Приедешь домой — напиши, — поправляя кофточку, Чонгук поцеловал в щёчку стоявшего в дверях его кабинета омегу. — Люблю тебя, малыш. Проводить тебя до машины? — Я сам, работай. Я и так отнял у тебя много времени, — Чимин обнял мужа и, чмокнув его, покинул кабинет. Выйдя в основной зал клуба, Чимин поправил причёску и гордой походкой пошёл на выход, снисходительно наблюдая, как сотрудники наводят за ним порядок. — Джона, — окликнул он бледного как смерть парня, который прикрылся подносом, вдруг в него опять начнут кидаться. — В субботу в шесть ждём вас с родителями на ужин. Явка обязательна. Дресс-код синий. Адель любит пионы, а я маргаритки. Хлопнув дверью, Чимин вышел на залитый солнцем тротуар, сел в желтый Chevrolet Camaro и, не глядя, помахал мужу, отъезжая от здания клуба. Он был уверен: Чонгук следит за ним в окно, потягивая сейчас свой любимый коньяк и довольно улыбаясь. — Мой, — прошептал довольный альфа, глядя вслед удаляющемуся автомобилю.
