Два стержня наслаждения

– Верный ученик принес этот сувенир для учителя из Северных владений, – изящная фигурка из бледно-зеленого нефрита легла на стол, а Бинхэ всем телом выразил готовность хлопнуться на колени и обнять ноги Шэнь Цинцю. – Стой! – не выронить из рук чашку и веер, когда перед тобой выложили натуральный нефритовый член, было тяжело, но Шэнь Цинцю уже привык и не к такому. – Сперва этот ученик вымоется и сменит одежду, а потом расскажет своему учителю о том, где побывал. Бинхэ, как будто вопреки всем законам физики с каждым моментом оказывающийся ближе и ближе, болезненно свел брови. – Этот учитель жесток, как всегда. Сердце его сделано из камня, как и этот подарок. Этот ученик днями и ночами думал о том, как сможет вновь коснуться хотя бы рукава одежд учителя, а слышит только... – Хватит-хватит, – в монологах Бинхэ всегда был сильнее него, так что Шэнь Цинцю поспешил похлопать его веером по плечу. – Учитель не хочет видеть тебя в дорожной пыли... ...уляпанного кровью какого-то... Или не кровью? Ох уж эти демоны. Продолжая причитать о своей судьбе отверженного холодным учителем несчастного ученика, Бинхэ всё-таки вымелся за дверь. Оставляя на столе... это. – Нефритовый гкхм... Скажем так, стержень, – заключил Шэнь Цинцю. Дни без Ло Бинхэ были спокойными и по-хорошему скучными. И буквально ничего не предвещало, что... – Даже не буду спрашивать, для чьей задницы он предназначен.

***

Ничего пугающего в этом изделии из нефрита не было, если задуматься. Рядом с членом Бинхэ оно и вовсе выглядело изящной палочкой. Пугаться стоило скорее того, что Бинхэ начал вкладывать какую-никакую фантазию в свой обычно незамысловатый флирт. У мальчика есть кинки, почему бы нет. Не хотелось бы только пасть их жертвой. – Опустись на колени. Заведи руки за спину. – Этот ученик не хотел... – Бинхэ! Руки за спину, иначе учитель закончит эту игру и уйдет к себе. Лохматая макушка огорчённо опустилась, ладони сошлись на пояснице и Шэнь Цинцю смог связать их поясом. Для демона это словно гнилой ниткой, но надо же хоть как-то себя успокоить. – В чем провинился этот ученик? – не продержавшись долго в одной позе, Бинхэ снова вскинул голову, рассматривая учителя жадным взглядом. – Ну-ну, это не наказание, ты же сам понимаешь. Просто предпочитаешь кривляться, чтобы тебя лишний раз поцеловали. – Учитель не лжет, что совсем не обижен на ученика, который пропал так надолго и оставил его без внимания? – Твой учитель принял твой подарок и согласился на твои условия, а ты не хочешь выполнить собственных обязательств? Шумный вздох можно было бы принять за жалобный всхлип, но Шэнь Цинцю уже слишком хорошо изучил все оттенки страдания Ло Бинхэ. Этот Бинхэ был донельзя довольным и... Да, уже возбуждённым. – Этот ученик не может позволить, чтобы тела учителя коснулся холодный камень. Лежащий в теплой воде нефрит холодным уж точно не был. Но Шэнь Цинцю, не противореча, поднес его к губам Бинхэ. Попробуй-ка засунуть его в рот, не кусаясь, а то с собственным я до сих пор боюсь так экспериментировать. – Ты должен хорошенько увлажнить этот предмет для учителя, ты ведь не хочешь, чтобы ему было неприятно от твоего подарка? Тон получился таким вопиюще менторским, что Шэнь Цинцю сам себе мысленно отвесил подзатыльник. Но Бинхэ с энтузиазмом принялся вылизывать нефритовый стержень, оставляя на нем блестящую слюну. Все это глупости, конечно. На краю постели – баночка с маслом. Никаких больше попыток засадить без смазки, даже если от этого будет зависеть судьба всего мира. – Не двигайся, – на всякий случай ещё раз предупредил Шэнь Цинцю. Терпения у Бинхэ, конечно, меньше, чем у ученика-первогодки, но было бы обидно скомкать весь процесс с самого начала. Чем-то нужно было жертвовать: или удобством, или одеждой. Кто вообще придумал эти рукава, куда можно спрятать целого демона? А, впрочем, известно кто, наш дорогой автор... Нет, придется все же раздеться. – Учитель! – восхищённо выдохнул Бинхэ. Без одежды и веера как-то не особенно получалось ощущать себя «учителем», но лицо следовало держать. Чего ты там ещё не видел, маленький паршивец, чтобы так горестно вздыхать? Впервые Шэнь Цинцю задумался, что сам-то ни разу не видел себя в приличном зеркале – во весь рост. Что там открывается взгляду Бинхэ можно только условно предположить. Узкая талия, уже неплохо. Плечи тоже могли бы быть пошире, но что есть, то есть. – Учитель даже не хочет видеть своего ученика во время утех? – Учитель хотел бы укрыть свой взгляд рукавом, чтобы не видеть того, что творит с ним его бесстыдный ученик. Но рукавов нет, поэтому тебе придется смотреть на мою спину, а не в лицо. И не пытайся врать, что тебе не нравится эта задница – на ней все ещё синяки от твоих лап. – Но руки ученика связаны и учитель не одарил его даже самой малой лаской, – всё-таки вставил Бинхэ как раз, когда Шэнь Цинцю набрал на пальцы жирной скользкой мази. – Ты сам говорил, Бинхэ, что оставил своего учителя одного на слишком долгое время. Теперь посмотри, что и без тебя учитель может... Договаривать было опасно, чтобы не пробудить волну ревности, и, честно говоря, лениво, потому что нефритовый член отвлек внимание на себя. Гладким он не был, но изящный рельеф нанесли неглубоко. Словно выпуклые вены на живом органе, только сложные переплетения цветов. Ладно, вряд ли это вообще хоть как-то ощущается. Было неуютно. От взгляда, почти ощутимо оглаживающего спину и ягодицы. От неожиданно твердого предмета – он меньше, чем член, но не такой податливый, неожиданно грубый. Мазь от ожогов выполняла роль смазки на отлично, так что проникновение не было болезненным. По толщине предмет был тоже гораздо меньше, чем орган Бинхэ – абсолютная ерунда. Но и никаких особенных ощущений игрушка не доставила. Шэнь Цинцю несколько раз напоказ ввел ее внутрь почти целиком и вытащил, позволяя мышцам сомкнуться. Потом вставил до упора, пытаясь найти ту самую точку, которая подтолкнула бы возбуждение. Ладно, не так уж это легко, нужно будет пореже упрекать Бинхэ. Упомянутый Бинхэ за спиной шумно вздохнул, издав какой-то сдавленный звук – среднее между рычанием и жалобным поскуливанием. – Учителю неудобно. Позвольте, этот ученик... – Учителю очень удобно. Оставайся на коленях. Враньё. Об удобстве и речи нет, когда пытаешься строить из себя порнозвезду, отклячив задницу для лучшего обзора. Ладно, если ему не понравится, то всегда можно вернуться к обычному лицом к лицу. До чего же у тебя скучные предпочтения, Бинхэ... Кажется, в этом времени ещё не додумались до того, что искусственный член должен иметь какой-то стопор, так что нефритовая игрушка была одинаковой с обеих сторон – палочка с закругленными концами. Протолкнуть ее внутрь оказалось легко. Если я потом не смогу вынуть из себя эту хрень, то это явно станет самым бездарным сюжетным поворотом этой истории. Шэнь Цинцю опёрся на локти, демонстрируя Бинхэ плотно сжавшееся отверстие, легко поглотившее игрушку. Вот теперь Бинхэ по-настоящему заскулил. Будь хорошим мальчиком и потерпи, я и сам в шоке от происходящего, если быть честным. – Учитель... Оторваться от постели и выпрямиться, стоя на коленях, оказалось легко. Эта штука внутри почти не ощущалась, не растягивала, как гребанный здоровенный агрегат Бинхэ. Она просто была, никуда не упираясь, не вызывая желание вырваться из объятий и отодвинуться. Да и объятий никаких не было. Все нормально. Нормально. Ты сможешь. Тонны просмотренного порно не могут врать, не так ли? Только не опозорься. Взгляду Бинхэ должна была предстать впечатляющая картина: искусственный член медленно раздвигает мышцы, едва показываясь в раскрывшемся отверстии, растягивает его сильнее, резко выскальзывает, собираясь упасть на кровать, но упирается концом в постель, на треть оставаясь внутри тела. Внезапный шум позади – это несчастный пояс, которым были связаны руки Бинхэ. Слава богам, в этот раз в мусор превратилась хотя бы не кровать под ними. – Учитель любит дразнить этого ученика. Значит ли это, что учитель ждёт от него особенной решимости? – Тсс! Не кусай! Не кусайся, Бинхэ! – за неимением веера по наглой макушке пришлось хлопнуть раскрытой ладонью. – Когда я сделал учителю этот подарок, то не думал, что так его возненавижу... – Своего учителя? – потерялся Шэнь Цинцю. Чужие пальцы вопреки ожиданиям не вынули искусственный член, а начали проникать в отверстие рядом с ним. – Свой подарок. Учителя я не смог бы возненавидеть, даже если бы он отказывал мне день за днём. – Кто же тебе отказывает, дурачок... Уже предполагая, как затянется эта игра, Шэнь Цинцю поторопился приподняться, снимаясь с пальцев. Вместе с ними из тела легко выскользнула игрушка. – Тело учителя ощущает пустоту, заполнить которую сможет только плоть Бинхэ, – зажмурившись, выдал Шэнь Цинцю. Да уж. Стоит поблагодарить своего предшественника, что он не вручал Бинхэ книжек с изящной поэзией, иначе тот сейчас расхохотался бы в голос. – Учитель, – безо всякой улыбки отчаянно всхлипнул Бинхэ. И в следующую секунду член вонзился туда... Куда его так долго и настойчиво приглашали, тут уж нет смысла отпираться. На контрасте это оказалось внезапно неплохо. Мягче, чем нефрит, теплее, больше. Растягивает вход до приятного, но еще не болезненного чувства. Итак, мне нравятся большие члены. Стоило помереть в какой-нибудь более ранней арке, чтобы так этого и не узнать. – Хочу видеть ваше лицо, – под подбородок легли пальцы, заставляя запрокинуть голову, щеки коснулась прядь волос Бинхэ. – Тебе просто нравится смотреть, как учитель сгорает от стыда, маленький паршивец... – Учителю нечего стыдиться. Нет другого настолько красивого человека. Его тело, как прекрасный цветок, которого ученик касается с благоговением... Да ладно. Ври мне еще больше. «С благоговением». Разве что твое «благоговение» это та бейсбольная бита, которая растягивает мою задницу. Ох, Бинхэ... – Но учитель слишком жестоко наказал ученика за долгое отсутствие... – А вот это что-то новенькое, что ты там ещё задумал? – Этот ученик заслужил чуть больше ласки, чем обычно. – Стой! – На прижавшийся ко входу рядом с настоящим искусственный член Шэнь Цинцю отреагировал моментально. Бинхэ испуганно замер послушным кроликом. – Я запрещаю. Ты не вставишь это в меня. – Ученик вовсе не хотел причинить своему учителю боль... Это предмет такой небольшой, не толще двух пальцев... – Во мне уже есть кое-что явно толще твоих пальцев, Бинхэ... – Разве учителю не доставляет удовольствия, когда я... Да твою же мать, началось... – Хорошо... Хорошо, можешь вставить его. Великолепно. Мне не просто нравятся члены. Этот сопляк уже достаточно растянул меня, чтобы вставить два члена. – Учителю больно? – Нет... – Учитель слишком красивый, я не могу удержаться... – Прекрати меня вылизывать... – Учитель очень красивый... Что мне сделать для учителя? – Потрогай вот здесь... Да. Только не сжимай так сильно...

***

От теплой воды с ароматным маслом саднит задницу и прокушенное плечо. Шэнь Цинцю ненадолго закрывает глаза, представляя самое худшее – что в его растянутое отверстие, как в худших фантазиях из книжонки Сян Тяня, свободно затекает вода. Глупости. На самом деле все в порядке. – Учитель позволит этому ученику омыть его тело или ученик так провинился, что ему отказано даже в этой малости? – Мой, – сухо соглашается Шэнь Цинцю, не ощущая в себе сил вести витиеватую словесную перепалку. Кто же мог подумать, что его моментально встряхнут и вытащат из теплой воды, установив мерзнущими мокрыми ягодицами вверх и чуть не макнув носом в ворох мокрых цветочных лепестков. – Бинхэ! – Учитель слишком прекрасен, чтобы принимать ванну в одиночестве. Каждый раз, не подпуская своего ученика взглянуть на его омовение, он совершает почти преступление. – Маленький извращенец... Вслед за мокрой тряпицей и потоком воды ягодиц касается что-то ещё. Горячее дыхание. А потом язык, проникающий в и без того уже истерзанную мягкую дырочку, не готовую к сопротивлению. – Бинхэ... – Учитель? – Принеси мне свой подарок. – Учитель?.. – Этот учитель решил, что ученику тоже следует испробовать этот предмет. На себе! Слабая надежда, что Бинхэ испугается и попытается сбежать под благовидным предлогом, идёт прахом в ту же секунду. Шэнь Цинцю предъявляют чисто отмытый нефритовый стержень и абсолютно восхищённый доверчивый взгляд. – Ох, Бинхэ... За что ты мне такой? Впрочем... Ладно. Хорошо, продолжай уже, что делал…