Далеко собралась?

Эва приложилась щекой об песок, с хрипом глотая воздух. Пропаленный солнцем до удушливости, в ночи он быстро заледенел, обжигая иссохшуюся от недостатка воды гортань и легкие. Носом Эва не дышала — в слизистой от пекла высохло так, что было больно. Себя она успела проклясть многократно за отчаянную глупость в бегах броситься в пустыню. Оправдать, впрочем, тоже, за неимением выбора — прижимали со всех сторон. Только в стихию за ней не сунулись, не совсем еще остатки разума растеряли. В отличие от. Хотя, кто их знает, Амен со своим твердолобым — твердотелым, прыснула Эва, изумившись, что есть силы на смех — вполне мог побеспокоить бурю своим охотничьим нюхом и из-под песков ее достать. Стало немного боязно. Не из-за перспективы, а от безысходности, в которую сама же себя и завела. Найдут живой — пытками изувечат так, что о смерти мечтать останется. Такой вот, как сейчас, задохнувшейся в песке и закоченевшей от холода в пустыне, какова ирония. Пару дней назад Эва бы выбрала второй вариант, но сложившиеся обстоятельства пошатнули ее восприятие о встрече со смертью в целом, склонив чашу весов в пользу кончины в каком-никаком обществе. А не так, в одиночестве, один-на-один со стихией, где мольбам суждено остаться неуслышанными. Даже ей самой, ослабевшей настолько, что губы отказывались шевелиться. Мысли о борьбе казались пустой тратой и так выветрившихся сил. Эва упрямо твердила, приказывала себе держаться, стиснуть зубы и терпеть, но порывы, как правило, длились недолго, сталкивая ее лбом с реальностью, где ей не выжить. Без еды и воды, с готовым показаться через несколько часов солнцем, чтобы сжечь ее насухо. — Далеко собралась? Эва не отреагировала, стараясь больше сосредоточиться на дыхании, чем на порожденном воспаленным мозгом мираже. Об историях о несчастных, поехавших головой от попыток выдавать желаемое за действительное, она была наслышана, страшась теперь пополнить печальную статистику. В пустыне, как оказалось, и не такое померещится. Чужое прикосновение, например. Мимолетное касание плеча напомнило ей о насекомых, обитающих в песках и выжидающих момента, чтобы ввести яд. Эва дернулась, перекатившись на спину, запоздало поразмыслив над тем, что могла раздавить нечто — чем бы они ни было — своим весом. Плохо дело. Худо обстояло с ее рассудком, раз она приняла теплую человеческую ладонь за холодную мерзкую конечность насекомого. Слабо доверяя своему разуму, Эва уставилась вверх на силуэт, возвышавшийся так, словно по меньшей мере вся пустыня и пара отдаленных принадлежали лично ему. — Чего ты дергаешься? Голос у фигуры был низким, очевидно мужским, слегка недовольным, но больше насмешливым. Эва на всякий случай не стала отвечать, решив, что ее вид гораздо красноречивее слов. Да и в горле пересохло. На догадливость Сета — конечно, Сет, кто мог расхаживать по пустыне как у себя дома, как не он — Эва положилась не зря, сквозь полуприкрытые веки наблюдая, как он опустился рядом с ней на корточки, нечитаемым взором оглядев ее с головы до ног. — Оставить бы тебя здесь, чтоб больше на помощь мою не рассчитывала. Не рассчитывала, возразила про себя Эва, передав взглядом всколыхнувшуюся злость. Не хочешь помогать, так и глаза не мозоль, погибнуть от стихии или твоей руки, все одно. Сет медленно приподнял бровь, и Эва напомнила себе осторожничать с мыслями в его присутствии. Только сейчас ей и впрямь было все равно, сам же Сет ситуацию не улучшал, оставаясь неподвижным. — Хоть раз бы попросила. Интересно, наверное, вести диалог с собеседником, который языком пошевелить не мог. Сет сарказм оценил, хмыкнув, наклонился к ней ближе, а в следующий миг голова Эвы закружилась так невыносимо, что она отключилась. Первым, на что она наткнулась, очнувшись, были горящие недовольством глаза. Заострять внимания Эва не стала: если бы ей давали монету за каждый вот такой вот взгляд, необходимость зарабатывать на жизнь некромагией давно бы улетучилась. Любопытство, впрочем, пересилило, ведь после очередного спасения Сетом томная незнакомка на соседней койке — последнее, что Эва ожидала узреть. — Видела бы свое лицо, — сказала девица. И мне приятно познакомиться, мрачно подумала Эва, отвернувшись и с кряхтением приподняв спину, опираясь ей на изголовье койки. Тело ломило, кожа везде горела, в горле от сухости першило, но у нее не нашлось сил даже протянуть руку к чашке на тумбе рядом — повело от запаха, резко ударившего в нос, источаемого, кажется, ее собственным телом. Незнакомке, видимо, надоело наблюдать за ее потугами. Преувеличенно громко вздохнув, она встала со своей койки, приблизившись к постели Эвы, налила воды из кувшина в чашку и протянула ее к губам, второй рукой аккуратно придерживая ей голову. Эва жадно глотала воду, не обращая внимания, как жидкость проливалась мимо рта, закашлялась, когда вода попала не в то горло. Девица тут же убрала чашку, поставив ее на тумбу. — Жалкое зрелище. Эва зло зыркнула на нее, не сумев сдержать изумления, когда та платком вытерла ей подбородок и шею. — Весь труд насмарку. Придется снова мазать. Тогда-то Эва поняла, что резкий запах шел не конкретно от ее тела, а от мази с алоэ, нанесенной, очевидно, этой самой незнакомкой. Если бы не она, кто знает, что стало бы с ее кожей. — Спасибо, — просипела Эва. — Избавь, — отрезала та. Ну, и пожалуйста. Незнакомка прошла к своей койке, и Эва попробовала слезть с постели самостоятельно. Комната, в которой она проснулась, была достаточно просторной, умещая две койки, две тумбы, стол и парочку стульев на другом конце. Почти как в Фивах, если не считать подобие кухни в самом углу с небольшим обеденным столом. Попытка сесть увенчалась успехом, ступни приятно обожгло прохладным полом, но вот задача подняться так и осталась невыполнимой, посему Эва решила наконец рассмотреть ту, кого ее появление настолько покоробило. Девушка не сильно старше нее, стройная и подтянутая. Кожа смуглая, как у Эвы, только в гораздо более приемлемом состоянии, по крайней мере сейчас. Длинные кудрявые волосы обрамляли кругловатое лицо, на взгляд Эвы, очень красивое, если бы не это выражение раздраженности. И грудь больше, на размер как минимум. Сравнить — дело святое, хмыкнула Эва, задав вопрос и не особо рассчитывая на ответ: — Зовут как? Незнакомка, однако, представилась: — Делия. Эва кивнула, сообщив, что она Эва, не став любезничать о приятном знакомстве. Скинула покрывало, поднявшись с трудом, постояла чуть-чуть на ногах, делая медленные, но уверенные шаги в сторону зеркала. Увиденное ее не особо поразило, ожоги на покрасневшем лице она вполне ожидала. Но да… Как там Сет говорил? Красивейшая из женщин? Что ж, возможно среди женщин, выживших в пустыне. Это навело ее на еще один вопрос в адрес Делии, но она не успела его задать, повернув голову на звук отворившейся двери. — Подружились, бедовые? Сет явно был в духе, насмешливо оскалившись и скинув капюшон. Закрыл за собой дверь, но проходить внутрь не спешил, прислонившись к ней спиной. Оценил обстановку метким взглядом, остановившись на Эве. — Давно очнулась? Та помотала головой, отчего-то почувствовав облегчение при виде знакомого лица. — Совсем недавно. Следующий вопрос Сет адресовал Делии: — Кормила? Поила, ответила про себя Эва, коснувшись пальцами щеки и недовольно зашипев. — Сама не поест, что ли? — вскинулась Делия, но тут же захлопнула рот под опасно сверкнувшим багряным взглядом. Эва попробовала намекнуть, что в помощи не нуждается: — Мне уже лучше, господин. — В это «господин» она вложила как можно больше благодарности, чтобы не говорить «спасибо», которое у Сета, как правило, немедленно ассоциировалось с долгом. — По виду не скажешь, — бестактно заметил Сет, в секунду потеряв к Эве всякий интерес и, отлепившись от стены, кивнул подбородком в сторону. — Искупай ее. Этой мазью разит так, что глаза режет. Пока Эва справлялась с возмущением, Делия успела пройти мимо, безмолвно скомандовав следовать за ней. Эва, напротив, двинулась в сторону своей койки, чтобы прихватить с собой сумку, в которую успела впихнуть предметы личной гигиены перед побегом. Выйдя за дверь, она обнаружила небольшое сооружение рядом с домом, который стоял на пустыре без намека на соседей. Не без наслаждения вдохнув свежего воздуха в ночи, Эва поторопилась вслед Делии, заведшей ее в купальню, на удивление, с высоким потолком. Здесь было темно, но единственная лампа на полу погружала помещение в некое подобие почти интимного полумрака. Больше Эву поразила огромная ванна, которая могла вместить в себя целую толпу. В отдалении сбоку располагалась ниша с бочками, уже заполненными водой, и полки с различными средствами. Делия было двинулась в ту сторону, но Эва ее остановила твердым: — Я сама. Та пожала плечами, не слишком-то горя желанием нянчиться: — В правой бочке кипяток, но вода уже остыла. Будет горячо, зачерпнешь с левой холодную. Ковш на полке. Чем намыливаться, сама разберешься. И ушла. Эва воспользовалась временем наедине со своими мыслями всласть. Намыливалась как-то машинально, не озаботившись, что неосторожными движениями могла навредить и так пострадавшей коже. О другом думалось. О том, что с ней сделал бы Амен, например. Доходило туго, что он в самом деле покончил бы с ней, как только нагнал — а он мог, и глазом бы не моргнул. И между ними не произошло ничего такого, что могло бы заставить его руку дрогнуть. Даже если бы произошло, если бы они перешли черту, если бы она позволила зайти себе дальше неприлично долгих взглядов и томительных разговоров, он бы не сжалился над ней. Его особое отношение к ней так и ограничилось волнительными прикосновениями, и она могла лишь гадать, какой он вынесет приговор, когда узнает о ее роде занятий. Освежившись, Эва почувствовала себя так, словно заново родилась, хотя на душе скребли кошки. А во рту нагадили. Скривившись, Эва достала из своей сумки принадлежности, чтобы наконец умыться. Вот теперь лучше. Знать бы еще, как оставаться здесь дальше, не сподручнее было бы сбежать или просто попроситься уйти, чем спать под одной крышей с богом войны и его пассией. Неизвестно, кто из них большее олицетворение зла. Кое-как оторвавшись от пустого созерцания стекающей в дыру воды, Эва направилась было к скамье с тканями прямо у входа, но застыла, отвлекшись на ванну. Это бы сейчас точно не помешало. Еще немного побыть с собой. Эва медленно опустилась в приятную теплую воду, обнаружив, что она доставала ей до пояса. Отошла назад, прислонившись спиной к стенке ванны и прикрыв глаза. Не станут же ее торопить? Может, сами рады побыть наедине, Делия так точно. И Сет туда же, пусть там унюхается ее запахом. Глаза ему режет, видите ли. Эва улыбнулась, не заметив, как развеселилась. Как ни посмотри, ей всё-таки повезло попасть в руки именно к нему. Кто, как не он, мог упрятать ее наиболее эффективно? Снова будет должна, ну и пусть, как же не расплатиться за дело. Она была уверена, что Сет не позволит чему-нибудь с ней случиться, только не до тех пор, пока не вернет ему долг. Эва хихикнула почти истерично. Амен рыскал в поисках, чтобы либо убить, либо пытками развязать язык, где-то разгуливал Реммао, чтобы этот язык отрезать, а пристанище она нашла у самого кровожадного бога, единственного существа, с кем все отчетливее чувствовала себя в безопасности. С таким-то выбором недалеко и повеситься, но жить пока хотелось. Входная дверь неожиданно отворилась, рассеивая темноту кроваво-красным. Эва инстинктивно закрыла рукой грудь, отвернувшись и с отчаянием осознав, что выйти из воды незамеченной ей не удастся ни сейчас, ни тем более позже. Разве что отмокать до тех пор, пока кожа не сморщится на всем теле. С другой стороны, не мог он, что ли, подождать? — Сдается мне, я быстрее тебя отсюда выйду, — хохотнул Сет. Колкость была на удивление невинной. Словно в подтверждение, за спиной послышались шаги, размеренная возня и всплески: Сет заходить в воду не спешил, намыливаясь и споласкиваясь в стороне, тогда как Эва не решалась пошевелиться. Помоется и уйдет, ничего с ее кожей за дополнительные десять минут не станет. Столько, по ее меркам, и прошло времени, прежде чем все утихло. Но обрадоваться Эва не успела — Сет, судя по звуку, шагнул в воду на другом конце ванны. Отлично, удобнее обстановки для общения тет-а-тет не найти ведь. Ну кто ее за руку в эту ванну тянул-то? Раздраженная собственной паникой, Эва постаралась украдкой обернуться. Сет уже был в воде по шею, далеко от нее, в пяти-шести шагах — достаточно далеко для двоих в одной ванне — с закрытыми глазами расслабленно откинув голову назад к стене. Шансом выскочить Эва не воспользовалась, зная, что так же бесшумно у нее явно не получится. Да и не особо хотелось, чего уж дергаться. Вполне темная вода в таком полумраке прятала все, что до́лжно было прятать, и в конце концов, чего он там не видел? Приободренная, Эва повернулась всем телом, опустившись в воду ниже и даже убрав руки с груди. Коснулась затылком стены, почувствовав подбородком воду, и тут же приподняла голову. — Не бойся, — миролюбиво произнес Сет, не открывая глаз. — Вода здесь лечит. — Не боюсь, — заявила Эва, надеясь, что Сет не пустится в легенды и мифы Египта о чудодейственных ваннах. Сет вдруг улыбнулся одними губами так, будто его что-то рассмешило. Глаз он по-прежнему не открывал, и Эва беспрепятственно разглядывала его лицо, чьи острые черты разгладились наслаждением после тяжелого дня. Попытались, вернее: Эва всерьез подумывала, что об них можно было порезаться. Мокрые волосы были зачесаны назад, лишь пару прядей выбились и свисали на лоб. Будь Эва дальше, приняла бы их за полоски крови. С улыбкой его этой должно было бы выглядеть жутковато, но внутри от нее что-то содрогалось явно далеко не от ужаса. Непозволительно богу быть некрасивым, не попишешь. Вот куда интереснее было бы, если бы из-под воды вдруг показалось худощавое тело. Эва подавилась смешком, представив картину наяву. Сет скривился, но улыбаться не перестал. Отлично, подрабатываю шутом бога задаром. — Награды хочешь? — тут же отозвался Сет, приподняв веки. Эва отводить взгляд не стала, несмотря на бешеное желание после того, как ее поймали за разглядыванием. Он ее мысли слышал, о чем речь. — Не посмею, господин, — нашлась она и, поразившись своей внезапной смелости, спросила: — Могу я задать тебе вопрос? Сет только моргнул. Посчитав это за согласие, Эва выпалила то, о чем раздумывала давно: — Возможно ли сделать так, чтобы ты перестал читать мои мысли? — Твои мысли порой куда любопытнее того, что ты говоришь вслух, — оскалился Сет. Горящие алым глаза в темноте игриво замерцали. В груди что-то опять дрогнуло. Эва нахмурилась: — Это не ответ. Сет безразлично пожал плечами: — Ты и не просила ответ. — Мне казалось, — начала Эва, проглотив негодование. — Что знание, о чем думает человек, делает его крайне неинтересным. — А ты должна быть мне интересна? Эва бы соврала, сказав, что подобный небрежный тон ее не задел. Более того, в горле неприятно сжалось, отчего глоток дался с трудом. Сет, тем временем, продолжил: — Интереса одного человека тебе не хватает? Амен? А его здесь нет, если вообще считать интересом жажду кровопролития. Сет хмыкнул: — Тебе остается лишь надеяться на то, что он найдет любую лазейку, чтобы оставить тебе жизнь. Невыгодно, правда? Тут Эва всё-таки возразила: — Я не ищу здесь выгоды. — А надо бы, — наставил Сет. — Тем более черномагу. — Моя сожительница — тоже черномаг? Сет изогнул бровь в ответ на попытку изменить траекторию темы, но увиливать не стал: — Нет. Ученица лекаря. — Еще одна должница? — Догадливая, — похвалил Сет. Насмехался же, как пить дать. Как будто ей нужно было напоминание о том, что она не единственная. — В чем твой интерес держать своих должниц при себе? Какой-то частью мозга она осознавала, что ходила по тонкому краю, задавая такие вопросы, но упустить возможность, когда Сет был так сговорчив, не могла. Тот оставался возмутительно равнодушным: — Хочешь вернуться к эпистату — держать не стану. Он вновь закрыл глаза, а грудь Эвы внезапно сдавило. От нахлынувшей злости стало совершенно плевать, кто и в чем, точнее, без чего ее увидит, а вот позволить читать свои мысли в данный момент она не собиралась, резко развернувшись, подтянув тело на руках и не слишком грациозно выйдя из воды. Ткань, впрочем, сцепила сразу же, остервенело обмотав ею тело, и уже было потопала к двери, как лампа вдруг погасла. — Далеко собралась? — раздался в полнейшей темноте голос. Эва запомнила, где дергать за ручку двери, но двинуться не решилась. И даже не от страха, а от странного покалывающего волнения в осознании того, что ей не дали уйти. — Глупая, — устало произнес Сет, шумно выдохнув. Лампа вновь зажглась, и Эва отшатнулась, увидев его прямо перед собой. Благо, тоже обмотанным ниже пояса. — Так и хочешь погибнуть, молодой и красивой? Стоял он не впритык, а в паре шагов, подпирая спиной дверь и недовольно скрестив руки на груди. — Лучше погибнуть, чем оставаться там, где не жалуют, — выдавила Эва, не понимая причины своей вспыльчивости и в то же время упрямо не желая сдавать позиции. Сет в ответ на это задумчиво побарабанил пальцами по своему плечу, склонил на миг голову, будто не найдя аргументов, а затем легко отодвинулся, распахнув дверь и оперевшись об косяк рукой. — Тогда прошу. Советую хорошенько подумать о том месте, где тебя сейчас могли бы жаловать. Жгучая обида подтопила было все инстинкты, побуждая выбежать и яростно хлопнуть дверью после таких слов, но Эва заставила себя примерзнуть к полу, прислушавшись к разуму, во всей этой вспышке нашедшему место напомнить, что во второй раз Сет останавливать точно не станет. Непокорность его не раззадоривала, в отличие от Амена, с кем частенько просыпалось опьяняющее чувство вседозволенности. — Вот так, — одобрительно протянул Сет, распахнув дверь шире, чтобы выйти самому и напоследок сказать: — Подкрепись и подлечи сперва кожу, еще одного дня она не выдержит. — Он улыбнулся на этот раз как-то снисходительно. — Спи спокойно, маленькая. Ровно в тот миг ей показалось, что ее облили ушатом ледяной воды: он отчетливо дал понять, что все еще видел в ней ребенка, которого спас столько лет назад. И от этого вдруг захотелось взвыть. Не послушаться было бы верхом глупости, поэтому Эва старательно ухаживала за собой, морщась от прохладных пощипываний мази. Отмокала в лечебных водах ванны каждый вечер перед приходом Сета, приводила в порядок волосы, худо-бедно помогала Делии с готовкой, а та, хоть и ворчала, стирала их одежду сама, пока кожа Эвы приходила в себя. Сет спал в отдельной комнате. Уходил рано утром и возвращался вечером. Когда он задерживался, Эва начинала мельтешить, бродя из комнаты в кухню, выходила на улицу в смутном недовольстве от перспективы остаться на ночь с Делией. Но Сет неизменно приходил, ловил ее взгляд и подмигивал: — Соскучилась, звездочка? И скалился в своей этой насмешливой ухмылке, которая обжигала грудь злостью так же быстро, как и затухала от облегчения. Издевался, зараза. — Не хотела оставаться одна, — возразила Эва, косясь на свою соседку, занятую то посудой, то стираным бельем. Сет вздернул брови и весело хмыкнул, растянув губы в понимающей улыбке. Подошел ближе к Эве, потянулся рукой мимо нее за закуской и произнес так, чтобы услышала только она: — Больше не буду заставлять тебя волноваться. Ушел, с довольным мычанием пожевывая, а Эва отвернулась, не в силах сдержать собственной улыбки. Днем Делия настрого запрещала Эве выходить под солнце, поэтому та выбиралась ближе к ночи. А затем Делия стала наведываться в комнату Сета и торчала там дольше положенного. Эва упорно заставляла себя не думать о том, что там происходило, насильно перенаправляя мысли к Исману, Реммао, Амену, в конце концов, к тому, что будет делать дальше, но те неумолимо стремились в его спальню. Хотелось уйти, убежать, прямо в руки палачу, лишь бы не слышать этих непонятных, и в то же время ясных как день звуков, которые оседали кипящей горечью. Эва прекрасно знала, что такое близость, равно как и то, что мужчина в ней чувствует потребность и не откажется от нее, когда так открыто предлагают. Обвинять было некого и не в чем, не с ее положения. Эва отвечала Сету все прохладнее, беспрекословно подчинялась всему, что он говорил, а последние пару дней и вовсе не реагировала, избегая даже зрительного контакта. Сет не настаивал, и от этого было еще паршивее. Пока не прошла неделя и не настал тот день, когда Эва окончательно решила уйти, с удовлетворением оглядев себя в зеркало — ни следа от ожогов. В тот вечер она сидела на скамье подле дома до возвращения Сета, словно выжидая его, но при встрече оповестить о своем уходе почему-то не решилась. Тот же окинул ее непривычно долгим взглядом перед тем, как войти в дом и разрушить весь ее план. — Я всю неделю возилась с этой девчонкой. — Эва замерла, тихонько прикрыв за собой дверь и услышав негодующие нотки в голосе, доносящегося из спальни Сета. — А ночами ублажала тебя… Разве я не отплатила свой долг сполна? — Если бы каждая расплачивалась ночами, должниц бы у меня не осталось. Сету не было необходимости проливать кровь — бог войны умел уничтожать словами как никто. — Я ухаживала за ней, как ты и велел! — Купила мазь на рынке? Дорогая, этого не хватит даже на четверть уплаты. А я списал половину. Так что не зли меня и делай, что велено. Дверь в спальню распахнулась, и Эва увидела застывшие слезы в злющих глазах. Она замерла в смятении, но Делия лишь устремила в нее полный ненависти взгляд, прежде чем метнуться к своей койке, собрать немногочисленные вещи и направиться к выходу, громко хлопнув дверью. А я ведь даже не спросила, за что она была должна, пространно подумала Эва, растерянно уставившись на вышедшего из спальни Сета, который следующими словами шокировал ее вконец: — Собирайся. Я нашел для тебя заказ. А после мы оставим это место. Вряд ли он подыскивал ей заказ всю эту неделю, но Эва все равно ошалела так, что не могла пошевелиться. — Живее, — поторопил Сет, скрестив руки. — Чего уставилась? Негоже тебе навыки свои забывать. Или уже растеряла? Спохватившись, Эва замотала головой, в общем-то не боясь потерять такую возможность — Сет ведь уже договорился. А вот подшатывать его веру в свои навыки очень не хотелось. Невыгодно. Она хмыкнула про себя, укомплектовывая свою сумку. Уже в мыслях следовала его советам. Покидать приютивший дом было легко, а вот с транспортом пришлось повозиться. Сет привел ее прямо к своей лошади, и Эва, со страхом взбираясь, естественно, растянула ногу, неудачно зацепившись ей за стремя и едва не пропахав носом землю. Сет успел ее подхватить, одной рукой усадив ее в седло, мигом пристроился сзади, схватившись за поводья. Эва попыталась выгнуться, чтобы не прислоняться всем чем можно к твердой груди, но была удостоена легким шлепком по бедру. — Спину сломаешь, — посмеялся Сет. — Расслабься. И Эва, до этого сопротивлявшаяся движениям лошади, отпустила ситуацию. Расслабила спину, повинуясь ее направлению и чувствуя, как легко подчиняется поясница, корпус. Сет передал ей поводья, и она нерешительно взялась за них, вспыхнув, как только он устроил руки на ее талии. — Быстро учишься, — раздалось прямо над ухом. Эву охватила неконтролируемая дрожь от пронесшегося стада мурашек, и Сет это, вероятно, почувствовал, но сделал вид, что не заметил, чему она была благодарна и в то же время слегка разочарована. — Скоро будешь наслаждаться галопом без моей помощи. — Страшно даже с тобой, — призналась Эва, слабо представляя себе такую картину. В ответ Сет прижался к ней еще ближе, велев: — Нагнись. — И тут Эва пожалела, что вообще открыла рот, подчинившись. Лошадь от шлепка резко набрала скорость, поводья впились в ладони, ветер в ушах засвистел. — Дыши. Эва осознала, что действительно задержала дыхание, вдохнула, выдохнула, и, осмелев, перехватила поводья поудобнее, отдав бразды правления адреналину, который радостно побежал по ее венам, превращая сковавший тело страх в первобытный восторг. Руки дрожали, сердце колотилось, но Эва не смогла сдержать улыбки, едва не рассмеявшись от нового ощущения, такого опасного, но на деле оказавшимся совершенно потрясающим. — Умница моя. Сет был не просто доволен: удовлетворенная нотка в его голосе подсказала Эве, что он ей почти гордился. Она никогда не была настолько близко с мужчиной, практически впритирку, но это перестало волновать ее на фоне того, что она сейчас испытывала. Поэтому когда Сет подуспокоил лошадь, она тихонечко прижалась к нему, полная благодарности, прикрыла от удовольствия веки, почувствовав, как руки на талии сдавили на миг крепче. На заказе Сет не присутствовал, но Эва знала, что он бдит где-то снаружи. Это придавало таких необходимых сейчас сил, и, несмотря на перерыв, справилась она гладко. Без сомнений, заказчик бы не стал трубить о шезму на все поселение, но оставаться они не собирались, двинувшись в другое логово. Ведь была еще Делия, которая, по мнению Эвы, с радостью поделилась бы ее местоположением с любым охотничьим псом, не боясь гнева бога, выставившего ее за дверь. Эва понимала, что Сету лишние хлопоты ни к чему, но мысль о том, что он не намеревался ей рисковать, согревала. Новый дом был почти идентичен первому, только без спальни, и с гораздо меньшей ванной. Забот у Эвы, в принципе, хватало: с уходом Делии готовка, стирка и в целом дом лег на ее плечи, что поначалу напрягло, но затем превратилось не в такую уж и удручающую рутину, особенно с возвращением довольного Сета, который ее об этом не просил. Приносил продукты, частенько не требующие возни с готовкой, не обращал внимания на царивший иногда бардак, неспешно ужинал, ложился спать в койку в противоположной стороне комнаты. Временами по вечерам учил ее езде на лошади, сначала бродя рядом, готовый чуть что усмирить животное, которое, как Эве казалось, обязательно встанет на дыбы и скинет ее с себя. Затем уже самостоятельно, чтобы Эва привыкала. На первом таком занятии лошадь внезапно взбесилась, унеся Эву в неизвестном направлении и не реагируя на крики. Та орала, визжала от бессилия, пытаясь удержаться в седле и безуспешно остановить разогнавшееся до невероятной скорости животное. Сет хохотал так, что слышало, наверно, все поселение. — Браво, шезмочка, — прокомментировал он, наконец, успокоившись и остановив лошадь. Эва лежала корпусом на ней, не спеша подниматься, и пробормотала куда-то в гриву: — Я думала, что умру. Должно быть, голос и в целом вид у нее был и впрямь жалкий — Сет вдруг мягко схватил ее за трясущиеся руки, потянул вверх. — Ну всё, всё. — И запрыгнул в седло позади нее, бережно устроив руки на поясе скорее в поддерживающем жесте. — Потерпи до дома, и хватит на сегодня. Дома? Эва незаметно смахнула выступившие на глазах слезы из-за чудовищной паники. Вот что действительно было бы совершенно глупо — умереть, упав с лошади на лету. Та двигалась уже гораздо спокойнее под своим хозяином, и Эва всё-таки спросила: — Почему она не остановилась? Я же делала все правильно? Спиной она почувствовала, как завибрировала грудь Сета от смешка: — Ты била ее пятками. От этого она только ускорялась. От стыда Эве хотелось провалиться сквозь землю. Но представив картину глазами Сета, сама не удержалась от тихого смеха. Сет все же велел ей не расслабляться и привыкать. К чему именно она должна была привыкнуть, она смутно понимала: к езде галопом или к исключительно нужному навыку для черномага делать ноги так, чтоб волосы летели назад. Или к тому, что рано или поздно снова останется одна. Последнее было более близко к правде и Эве не понравилось. За эти несколько дней она убедилась в том, что у Сета никогда не было намерений поиздеваться над ней, несмотря на соответствующие манеры. Он просто такой сам по себе. И за колкостью его фраз, насмешливых взглядов таилось желание научить Эву… свободе? Насколько таковая имела место быть в жизни шезму, вынужденных постоянно быть в бегах и прятаться. Парадоксально, если учитывать, что в данный момент Эва жила в импровизированной клетке. Однако прямым текстом Сет ничего ей не запрещал. Сама понимала, насколько рискованно выбираться в люди, что одной ей не выжить, по крайней мере пока. Она боялась, что Сет просто-напросто использует ее, и в один день выставит за дверь так же, как и Делию. А теперь задалась вопросом, кто кого еще использует. Хотя ясно было, что Сет однажды потребует плату и за это — он ведь никогда не делал ничего за просто так. Эву содрогало от мыслей о том, что он мог замышлять. Даже если не сейчас, то годы спустя — что еще хуже. Почему-то казалось, что влезть в сон к Амену — это так, цветочки. Теперь Сет вкладывал в нее гораздо больше. Только Эва, как ни старалась одергивать себя и напоминать, что должна быть обязанной, чувствовала себя благодарной. Видимо, как и большинство слуг Сета, которые в какой-то момент предлагали ему себя. Входить в их число Эва решительно не хотела, усмиряя свои порывы хозяйственными мелочами. Потом она раз за разом вспоминала это: «Если бы каждая расплачивалась ночами, должниц бы у меня не осталось»… И бессильно злилась. На то, какие прозвища он давал ей, ласковые и по факту пустые, ничего не значащие, как ухмылялся и смотрел своими пронзительными, невозможными глазами, посмеивался вслух с ее неконтролируемых мыслей, благо, в таком ключе при нем она заставляла себя не думать. Слишком стыдно, ведь он все еще видел в ней всю ту же маленькую девочку. Иначе его равнодушие не объяснишь. Эва злилась на него, на себя за желание разбить это равнодушие, за то, что знала о том, почему это желание возникло, кажется, уже давно, но приняла только сейчас. Она раздраженно выдохнула, нырнув с головой под воду. Сегодня она нежилась в ванной позднее обычного, Сет уже должен был вернуться, но остановиться не могла. Вынырнула и, отплевавшись от попавшей в нос воды, провела руками по волосам. Скользнула вниз от уха к шее, погладив ключицу. Он занимал все ее мысли, неудивительно, последние несколько дней он был единственным, с кем она вообще контактировала. Но не так, совсем не так, как хотела. Ладонь спустилась ниже, кончиками пальцев между грудей, слегка задев их, к животу. Как он умудрялся пробуждать в ее душе все самое неправильное? И ведь даже почти не касался ее, не трогал ее, разве что вот здесь, где талия, пальцами сдавил, к себе прижал, сказал: умница моя. В одну из встреч, которые были совсем уж недолгими, напрямую дал ей знать: уже моя, мне принадлежишь, именем моим наречена, Меренсет. Тогда Эва придавала ровно столько значения его словам, сколько Сет в них вкладывал, а он не имел в виду ничего из того, что было для нее так желанно теперь. От досады Эва ударила по водной глади, мигом спрятавшись в ней по плечи, как только входная дверь открылась. На этот раз она не стала дожидаться, когда Сет закончит, сразу же выскочила, услышав шаги и всплески воды в стороне, обмоталась тканью и, бросив мимолетный взгляд на его спину, выбежала наружу. Пронесло. Если бы он только знал, о чем она думала еще минуту назад… Эва похлопала себя по горящим щекам, постояла чуть на улице, дав себе время остыть, и вошла в дом, где ее ждал приятный сюрприз. На ее койке лежало несколько новых нарядов. Видимо, и Сету надоело ежедневно лицезреть ее в одном и том же балахоне, назвать платьем который язык бы не повернулся. Эва хихикнула, почти вприпрыжку дойдя до койки, недоверчиво замерла, потрогав ткань. Легкая, абсолютно новая, струилась меж пальцев. На рынках такая одежда продавалась в отделах, куда Эва и не смела заглядывать, один раз ужаснувшись ценам. Это он что, это он для нее? Оголившись, Эва неспешно надела новый комплект, наслаждаясь касанием ткани к чистой коже. Остальные платья оставила на потом, отдав предпочтение привычному верху с открытым животом и юбкой с вырезом от бедра. Село идеально, как на нее шили. Эва с довольной улыбкой разгладила ткань, покрутившись перед зеркалом — как мало нужно девушке для радости. — Нравится? Эва подскочила от неожиданности, испуганно уставившись на бесшумно вошедшего Сета. И много он успел увидеть? — Достаточно. И впрямь выглядел удовлетворенным, глаза хитро прищурил. Ткань на его бедрах, казалось, держалась на добром слове. Эва поспешила отвести взгляд, но, будучи в приподнятом настроении, позволила себе повредничать: — Нравится, только немного тесновата. Она чуть было не ляпнула, что он, видимо, подбирал одежду для ребенка, из которого она давно успела вырасти, но прикусила язык, в последний момент перенаправив мысль на то, как же его теперь отблагодарить. — Глаз радовать, Эме. — Эва вновь поймала его взгляд. Сет вовсю веселился. — А для ребенка у тебя неприлично красивое тело. Которое для тебя не представляет интереса, нечаянно додумала Эва, запоздало спохватившись. Сет сложил руки на груди, повернув к ней голову так, будто ослышался: — Ну-ка еще раз. Он оттолкнулся спиной от стены, направившись прямо к ней, и тут-то Эва действительно запаниковала, чувствуя, как сильно заходится сердце. Не отпустит, не уйдет, пока не узнает правды, в которой сама себе призналась всего несколько минут назад, и то не напрямую. Сет остановился в шаге от нее, выжидательно наклонив голову. — Повтори, — велел он. — Я повторила то, что ты мне говорил, господин, — выкрутилась Эва, вспомнив его слова в том логове. Сет едва глаза не закатил. — Значит, мне тебя учить еще и тому, что нельзя доверять словам мужчины? Эва против воли улыбнулась: — Даже словам своего покровителя? Сет улыбку ей вернул: — Тем более его, Эме. — И вдруг посерьезнел. — Я уже говорил, что я поступкам твоим хозяин, не сердцу. Твое несвободно уже давно, а я брать чужое зарекся. Эва широко распахнула глаза, не веря своим ушам. Такого откровения она не ожидала, но… С чего взял, почему он так решил? Разве не он твердил, что принадлежу ему? Выходит, готов был отдать ее, в любой момент отпустить? — Оно лишь о тебе теперь отзывается, — вымолвила Эва, чувствуя себя невероятно глупо. Но пути назад не было. — На то и девичье сердце, — хлестнул ответом Сет, посмотрев в сторону. — Сегодня один, завтра другой. Любовь — дело такое. Эва отшатнулась. Ощущение было, что ее ударили поддых, мигом пропал весь воздух. Только что ее не просто отвергли, ее растоптали, когда она впервые в жизни призналась в своих чувствах. Первом порывом было убежать, но одно она все никак не могла понять: за что он так с ней? — Зачем тогда возишься со мной, господин? Лечение, заказ, прогулки на лошади, тряпки эти… Все это для чего? — Ты вольна была уйти, когда тебе угодно. Насильно я тебя не держал. — Это не ответ, — заметила Эва, не зная, откуда вообще черпала силы продолжать разговор. Все внутри бунтовало и требовало только одного: бежать от него. Чего она ждала от бога войны и ярости? Кроме жестокости, он ни на что способен не был. Тут сердце что-то несогласно пикнуло, но Эва больше его не слушала. — Ты бы погибла, — сказал Сет как само собой разумеющееся. — Вот тебе ответ. На это Эва хмыкнула, и сама поразилась, как холодно у нее получилось: — Зато без долгов. — Для тебя новость, что я пекусь о всех своих слугах? Видела я, как ты печешься. — Так сильно печешься, что выставляешь за дверь. Сет вдруг улыбнулся, хищно, предвкушающе. Понизил голос почти до шепота: — Ну что же ты, осторожная моя? Больше яда, больше. Злость — очень сильная эмоция. Прекрасно отвлекает, правда? Возненавидь меня еще. Этого он добивался? Неужели упивался тем, что делал ей так больно? Разбил, а теперь кромсал, и бровью не поведя? Эва длинно выдохнула, собрав сопли в кулак и безразлично выдав: — Невыгодно. Сет рассмеялся, покачав головой. — Хвалю. Вот что, ночью я тебя все равно не отпущу, а завтра… — А завтра будет другой, — перебила Эва, положив на то, что ей за это будет. Разговор был закрыт, и ей требовалось немедленно уйти, чтобы переварить все, поругать себя, погордиться собой, и дать слезам волю. Она отвернулась, но Сет перехватил ее за подбородок, двумя пальцами развернув обратно к себе. Смотрел внимательно, без намека на насмешку, и взгляд его, пламенный и беспощадный, выискивал что-то в ее глазах, разочарованных и потухших. — Стойкая, — шепнул он, мягкость в его голосе снова заставила сердце дрогнуть в тоскливой надежде. Учусь у лучших, подумала Эва, насильно возвращая себя в реальность. Сет на миг опустил глаза, будто принимая решение. — Пойдешь к своему палачу? Эва была готова рассмеяться ему в лицо. — Он убьет меня. — Он пальцем тебя не тронет, — пообещал Сет. — Если, конечно, сама не попросишь. Тут до Эвы вдруг дошло: — Он здесь? Нашел меня? Сет тотчас убрал пальцы с ее подбородка, отвернувшись. — Пока нет. В поселении. Эва наблюдала, как он прошел к своей койке и лег прямо так, в одной ткани, согнув руку в локте и закрыв лицо. Сердце разбил, теперь можно и спать спокойно. — И ты меня отпустишь? — едва слышно спросила она, надеясь непонятно на что. — Ты свободная птичка, Эвтида, — отозвался Сет, не двигаясь. — Сама ведь уже все решила. Эва провела всю ночь на скамье снаружи, уснув только под утро. Во сне ей мерещились руки, которые ласково провели по ее щеке, убирая прядь волос за ухо. Остальные наряды брать Эва не стала, собрав свои принадлежности в сумку и надев накидку с капюшоном. Она добровольно шла в поселение, оставляя дом пустым, потому что даже Амен с его пытками казался ей спасением. Увидев ее вот так, беспечно разгуливающей на главной улице, он ничем не выдал свое удивление, молча приблизившись и самостоятельно отконвоировав к колеснице. Тизиан при виде них завозился с веревками, но Эва лишь произнесла: — Не нужно. — Она неслышно прочистила горло, потому что голос охрип от ночи безмолвных слез. — Я не сбегу. Всю дорогу она просто смотрела вперед, чувствуя на себе прожигающий взгляд Амена, который неявно был несколько сбит с толку. Во время поездки никто не обмолвился и словом — вопросы ждали ее в куда менее приятном месте. Так она полагала, готовясь к пыточной, но вместо камеры Амен повел ее в свои покои, усадив на кровать. Сам встал напротив, и Эва, наконец, подняла на него взгляд, не сразу подметив, каким он выглядел измотанным. — Так ты точно не улизнешь. Для пущей уверенности можно было-таки запереть в камеру и сковать цепями, зачем в собственную постель-то. Однако испытывать удачу Эва не стала, порадовавшись мимоходом тому, что больше некому читать ее мысли. Порадовавшись и мгновенно затосковав. Это помогло ей не заострять внимания на том, что она впервые делила ложе с мужчиной, пусть и для сна, как и на том, что делила его не с тем. Понимала прекрасно, что ей просто нужно время, которым совершенно не располагала. Твердила себе, что станет лучше, обязательно полегчает, сердце ведь вещь такая, только дай повод отвлечься… А отвлечься было на что. Допрос ей устроили на следующее же утро, поэтому Эва сосредоточенно следила за тем, чтобы не поплыть на своем рассказе о наставнике, о чьих истинных намерениях даже не подозревала. И не скажешь, что соврала. Ответы о себе давались труднее, особенно под давлением Амена, который жаждал докопаться до правды любым способом. Ездила, и ухом не поведя — благо, ее безэмоциональность списали на шок от покушения на свою жизнь и неудавшийся побег. Перемещаться на знакомой местности ей разрешили в тот же день, но выходить за пределы запретили настрого. И на том спасибо. Эва поначалу диковато озиралась, отвыкнув от оживленного общества, но пообтесалась уже на третий день, по-прежнему не чувствуя расслабления в ванне и вкуса в еде. Ночевала в покоях Амена и старательно думала о нем, вернее о том, что информацию из нее вытащить он мог и другими способами. Не сжалился, нет — скорее посчитал добровольность более эффективным методом. Следовал своему плану, в этом Эва не сомневалась, и убедилась, когда нечаянно подслушала разговор с Тизианом. — Сюда Реммао не сунется, — уверенно заявил охотник. — Нет ему дела до девчонки. — Может быть, — уклончиво ответил Амен. — А может он ждёт, что мы так подумаем. — Вестей от Агнии нет. — Значит, на то есть причина. — Амен… — Тизиан, избавь, — припечатал эпистат. — Затаись и жди. Эва должна быть у меня под боком, этот червь рано или поздно явится за ней. Эва шустро отчалила, стараясь не шуметь. Встречи с Реммао она действительно опасалась, точно зная, что во второй раз он мешкать не станет. Вот почему Амен держал ее рядом по ночам — спал очень чутко, реагировал на любой шорох, и был наготове нанести удар. С одной стороны, надежная защита успокаивала. С другой стороны слабо верилось, что Реммао она вообще сдалась — слишком мелкая пешка, но кто знает, что за хлебушек в его голове. Приманку сделали, ухмыльнулась Эва. Она ни на что особо не надеялась, конечно, похвалив себя за то, что хотя бы в этот раз не приняла заботу мужчины за нечто большее. Учитель больно хороший попался. Но Амен озадачил ее, когда подал голос аж на седьмую ночь: — Что тебя так гложет? Эва, подумавшая было, что он уснул, застыла, не смея к нему повернуться. — Мечешься, не знаешь, куда приткнуться. Думаешь, не вижу? Все-то ты видишь, вздохнула Эва, присев на кровати. Почувствовала движение: Амен поднялся следом, коснувшись плечом плеча. Раньше бы это вызвало целый поход мурашек, но сейчас вдруг захотелось отодвинуться. — Все ждал, когда ты придешь в себя, — в сторону сказал Амен, не настаивая. — Но мне кажется, ты просто что-то недоговариваешь. Ну, это он довольно мягко еще. Только в голос прорезалась нотка подозрения, которая сулила опасность. Избегая ее, Эва встала с кровати, незаметно заломив пальцы. — Ничего не утаиваю, господин, — ответила она, стараясь звучать как можно более убедительно. — Ты всегда можешь меня допросить, так ведь? — Так. — Амен тоже поднялся, судя по шагам, приближаясь к ней. — И ты знаешь, какими способами. Не угрожал, не предупреждал — напоминал. Эва красноречиво промолчала. — Есть кое-что, что я хочу узнать без свидетелей. Что стало с тобой? Короткий вопрос отозвался вновь занывшей болью. Что стало? Побег ее несчастный стал, вылезший боком всем, ей в особенности. Не сглупив тогда, как знать, может, не попалась бы она самому жестокому существу в этом мире, который своей помощью твердо встать на ноги так тщательно скрывал свою природу. Который изначально заявил, что она ему неинтересна, когда ее сердце уже екало от одной ухмылки. Который так легко отпустил ее, перед этим прямо намекнув, что и у бога есть принципы, и поступаться ими он не станет, зарекшись брать чужое. — Куда исчезла моя непокорная Неферут? — Амен понизил голос, мягко, но требовательно дотронувшись до ее плеча. Прозвище, прежде вызывавшее волнительный трепет, вдруг ударило ее нахлынувшим чувством вины. Но разве была она виновата, что не ведала в том, что чувствовала к нему, и что чувства эти смело багровым огнем? Разве виновата была в том, что пробудила в своем палаче то, что пробудил в ней ее покровитель? А может, Сет был прав, и виной всему ее ветреность, которая пока была в состоянии разглядеть черту между доступностью и не дать ей наделать ошибок? — Не твоя, — прошептала Эва, повернувшись к Амену и встретив привычно хмурый взгляд своим, свободным и твердым в осознанности этой свободы. — Я сама по себе, господин. Всегда была. И это было самым важным уроком, которому ее научил Сет. Забавно, ведь именно он изначально заявил, что она в его власти. Не доверять словам мужчины, значит? Амен, тем временем, вернулся к своему хладнокровному созерцанию. — Не расскажешь, значит. — Всё, что должна была, я уже рассказала. — Если он угрожал тебе, знай. — Амен будто не услышал ее, по-видимому, решив, что она не всерьез и попросту боится подвергаться риску. — Пока я здесь, никто тебя не достанет. О ком ты, едва не спросила Эва, разумом точно понимая, что речь шла о Реммао, но какой-то частью так и не сумев избавиться от мыслей о том, кого безрезультатно пыталась каждую ночь прогнать из головы.  — Прямо-таки никто?  Амена как ветром сдуло. Эва не успела и поразиться раздавшемуся голосу неожиданного гостя — Амен уже стоял с кинжалом в руке, готовый обороняться, и смотрел в сторону двери, в чьей тени сверкнуло алым. Эва кратко выдохнула в неверии. Но тень шевельнулась, лениво отлепившись от двери, являя лунному свету крепкую фигуру со сложенными в излюбленном жесте руками. Зубы влажно блеснули в ухмылке перед тем, как из темноты показалось лицо, скрытое накидкой капюшона. — Скучала, маленькая? Прозвище сейчас казалось таким неуместным, но вкрадчивый тон, каким оно было произнесено, заставил Эву задаться вопросом, слышала ли она в своей жизни что-нибудь более потрясающее. Сердце предало: зашлось, заскакало, завопило радостно, учащая дыхание, не давая оторвать глаз от того, кто всё-таки пришел за ней. — Где охрана? — напряженно выдавил Амен. — Живы все, не волнуйся так. — Ухмылка стала шире. — И не ругай их сильно, против меня у них все равно не было шансов. Амен начинал терять терпение: — Кто ты такой? — Не надо так нервничать, — посоветовал Сет со смешком, устремив глаза на Эву. — Я за своим пришел. Проследив за его взглядом, Амен решил перейти в наступление, повернув кинжал в руке и кинувшись к двери. Ровно в тот же миг Эва ощутила прикосновение к своей ладони, успев разглядеть только лицо совсем близко к своему. Сет подмигнул ей, ринувшись прямо в окно, разбив его и исчезнув. Амен подорвался за ним. Эва, еле сообразившая, что сейчас произошло из-за невероятной скорости, подбежала к окну, услышав звенья клинков где-то неподалеку и смех Сета, лишь тогда обнаружив в своей руке бумажку. «Конюшни». Записка все еще летела на пол, когда Эва выскочила за дверь со своей сумкой. На улицу выбежала без препятствий, встретив оглушенных охотников по пути, и поняла, что шум раздавался с противоположной стороны от конюшен. Тихонько взглянула из-за угла, больно уж интересно стало. А посмотреть было на что, если еще ухитриться поспевать за движениями молниеносной схватки верховного эпистата с богом. Мощные взмахи Амена для кого угодно могли оказаться фатальными, но Сет уворачивался от них едва ли не в последнюю секунду, почти играючи. Пару раз они друг друга все же достали: Амен уложил его на лопатки, придавив ногой грудь, однако Сет вывернулся с немыслимой скоростью, подставив подножку и выбрав момент для того, чтобы смыться. Ловко взбирался на крыши домов, перепрыгивал, спускался, группируясь, менял траекторию, путая бежавшего за ним Амена, упоенно хохотал, откровенно наслаждаясь, и вступал в схватку снова. Завороженная, Эва не сразу заставила себя отвлечься и поскорее бежать к назначенному месту. Лошадь Сета узнала сразу, приветственно погладив и лихо взобравшись. Только потом задумалась о том, что Сет запиской мог иметь в виду совсем другое. Что она вольна украсть любую лошадь и ускакать, куда сама пожелает, например. Но он ведь за своим пришел. И желала она бежать куда угодно — вместе с ним. Если он не найдет слов, чтобы разбить ее надежду в очередной раз. Радость немного поутихла. Не могла она себе позволить растаять от его появления, не после того, как он более чем доходчиво изъяснил положение вещей. Что бы там ни пробудилось у нее к Сету, ему это было не нужно. Пришел за мной, напомнила себе Эва. Своей назвал. Эта мысль перебивала все прочие, не давала и шанса продумать пути к отступлению, если все в итоге окажется плачевным. Плакать Эва больше не собиралась. — Не устала ждать, шезмочка? Эва вскинула голову. Сет неспешно направлялся к ней, слегка взъерошенный, грудь часто и грузно воздымалась, на губах играла сытая улыбка. Сжал-разжал пальцы, размял шею, хрустнув костями — очевидно, отходил от схватки, отпуская уплывающее чувство адреналина. Замер рядом с лошадью, задумчиво погладив гриву. Эва уставилась на его профиль, слегка изумившись ссадине на лице. — Люблю женщин, — довольно протянул Сет, стерев капельку крови с пореза на скуле и не поморщившись. Взглянул на Эву искоса, расплывшись в хитрой ухмылке. — За вас мужчины готовы разжигать войны. Как будто мы от вас этого хотим, мрачно подумала Эва, вот ведь повод для радости для бога хаоса. Сет сощурил один глаз, как бы спрашивая «в самом деле?», не переставая при этом улыбаться, и Эва поспешно отвела взгляд, сделав вид, что прилагает усилия, чтобы не закатить глаза. Раздраженной она точно не была. Пропащей — очень даже, раз расплывалась от одной его мимики. — Поторопимся, пока эпистат не соизволил очнуться. С этими словами Сет запрыгнул на лошадь позади Эвы, грудью к спине, бедро к бедру. Та взялась за поводья, посчитав нужным спросить: — С ними всё будет в порядке? Сет недовольно цыкнул: — Все целы и невредимы, не беспокойся. — Не начинала, — парировала Эва, пригнувшись и стукнув пятками. Если бы Сет захотел убить, он бы это сделал, но цель он преследовал другую, без сомнений. Сет держался за ее пояс, не мешая ей наслаждаться скачкой, окунувшей ее, наконец, в ощущение скорости и свободы до невидимого горизонта. Эва улыбалась, чувствуя, как сохнет во рту от несущегося навстречу ветра, смеялась собственным мыслям, не боясь упасть — не тогда, когда ее так крепко держали сзади. Замедлилась уверенно, выпрямившись и прижавшись всем чем можно к твердой горячей груди. Все, что ей нужно, было здесь и сейчас: звездное небо над чистым воздухом необъятной воли, верный конь, всегда готовый унести ее туда, куда душа пожелает, и тот, на кого можно было опереться спиной и закрыть глаза без опаски. Очередному логову она не удивилась, хотя и возникла мысль, что Сет их буквально из-под земли достает. Тот сразу же направился в купальню, и Эва не стала терять времени, попытавшись разобраться в своей голове, в которой царил полный хаос. Точнее и не скажешь. Царил и властвовал, добавила про себя она, уставившись на единственную кровать. Под ней лежал еще один матрас, что Эву все равно не остановило от шкодливой фантазии. Хихикнув, Эва плюхнулась в постель, прижав к груди руки. Сердце, хоть и встало, наконец, на место, потихоньку с ума сходило, не веря в происходящее, накручивая нерадужные сценарии. Не забывай, Эва, чем окончилась ваша последняя встреча, чеканило оно. Эва помнила, но другой причины, из-за которой вернулся Сет, в упор не видела. Положим, что так. Но принимать его так просто после того, что он с ней сделал? Ничего ведь не сделал, упрямилась Эва, предупредил лишь. Разбил и добивал, не успокаивалось сердце, отверг, оттолкнул. Что ему помешает повториться если не сейчас, то в любой другой день? Когда Сет вошел в дом, изведенная Эва уже сидела на кровати, свесив ноги и уперев руки так, будто готовилась встать и дать деру. Она увидела показавшиеся ноги в легких штанах перед собой, подняла было взгляд, но остановила его на уровне пресса, не осмелившись посмотреть в глаза. Тогда Сет помог ей, опустившись перед ней на корточки и посмотрев с любопытством. — О чем задумалась? Эва глядела на него, наверное, минуту, выискивая в его глазах ответ на вопрос, что мучил сильнее всего. — Ты играешься со мной? Сет непонимающе нахмурился: — Сформулируй поточнее. Эва вскочила, сперва не найдя слов от такого нахальства. Он совершенно явно продолжал издеваться над ней! — В отличие от тебя, я не могу залезть к тебе в голову, — начала она, стараясь привести учащенное от негодования дыхание в норму. — И понять, почему ты вначале отпускаешь меня, почти отталкиваешь, а затем так просто забираешь обратно. — Это было действительно несложно, — пожал плечами Сет, выпрямившись и возвысившись над ней. — Даже весело. Ноздри Эвы раздувались от гнева. Невозможный! — Рада, что доставила тебе такое удовольствие, господин, — почти выплюнула она. Сет расслабленно улыбался: — Особенно мне понравилась та часть, где ты заявила, что сама по себе. — Отныне и впредь, — почти рявкнула Эва, развернувшись, чтобы угнать к Исфету лошадь и пуститься в странствие на край света, куда угодно, где он не смог бы ее найти. Сет схватил ее за плечо, повернув к себе лицом. Глаза его смеялись. — Далеко собралась, самостоятельная? Эва не стала дергаться, хоть и знала, отпустит с легкостью — хватка была слабой, как будто уверенной в том, что она никуда не сбежит. — Смешная, когда злишься. Хотя из нас двоих злиться должен я, не считаешь? Моя возлюбленная делит ложе с другим мужчиной. Где это видано? Эва потеряла дар речи. Могла поклясться, что сердце ее остановилось, прежде чем зайтись с удвоенной силой. — Но я уже выпустил пар, — продолжил Сет. — Приятно побеждать соперника. И подмигнул. Это привело Эву в чувство, хотя она все еще не до конца осознавала услышанное. — Почему ты… Разве не ты сам отпустил меня к нему? Она окончательно потеряла нить, не вдаваясь в логику. Он же запутывал ее, ну точно пудрил мозги, как это еще называют? Знал ведь, что сам чувствовал, вернее, что не испытывал никаких чувств вовсе, спустил с небес на землю, чтоб глупостей не натворила, осознала свою ошибку, на которую имела право. Для нее это впервые, но никак не для него, он как раз-таки не смел ошибиться! Сет опустил взгляд на ее плечо, задумчиво погладив большим пальцем кожу. — Всегда считал, что мы сами кузнецы своих судеб, — издалека начал он. — Убедился, когда встретил тебя. Обещанная мне уже влюблена, чем не доказательство? В тебя, в отчаянии прокричало сердце, в тебя влюблена, разве не дала понять, разве не говорила? — Судьба оказалась хитрее. Не убежишь от нее, верно, Меренсет? Возлюбленная. Доходило плавно, хоть и с трудом: ошибся все же. Не поверил ей, отодвинул, прямо в руки другому отдал, вернувшись ровно в тот момент, когда ей хватило храбрости — и времени — бесповоротно решить, что сердце ее больше ни на кого не реагирует. Эва дрожала, когда Сет наклонился к ней, крадя первый в ее жизни поцелуй. Губы его, неожиданно мягкие, настойчивые, вскружили разносящийся поток мыслей. Вправду думал, что люблю другого, как мог так ошибиться, твердя себе, что остается верен принципу не брать чужое? Когда я уже его, всецело его, душой принадлежу ему, и телом буду — только ему. Сет углубил поцелуй плавно, не напирал, был с ней ласков, мягко переместив руку на ее талию и скользнув к спине, прижимая к себе ближе. Знал, не мог не знать, что никто еще не трогал ее так. Эва медленно таяла от его прикосновений, умелых движений языка, который уносил ее все дальше, все выше, туда, где, может быть, законно чувствовать столько всего сразу одновременно, чтобы не сойти с ума. Начала отвечать смелее, проведя ладонями вверх по сильным плечам и схлестнув их за крепкой шеей, встала на цыпочки, стремясь быть ближе. Сет на это улыбнулся ей в губы, прежде чем обхватить их своими снова. И снова, еще, с каждым разом все сильнее, делая шаги в сторону кровати. Повалил на нее, нависнув сверху, и набросился на губы Эвы с нажимом, больше не утруждая себя сдерживаться. Эва отвечала с той же страстью, почти задыхалась, роняла тихие стоны, когда Сет сжимал ее бедра, ягодицы в полной решимости овладеть ей сейчас. Сумасшествие в голове хлынуло вниз, стоило ему оторваться от ее губ, чтобы толкнуть носом подбородок и обжечь влажным дыханием шею. Эва затряслась, сведя коленки, внизу живота тяжелело с каждой секундой, каждым поцелуем, каждым прикосновением языка к чувствительной коже. Не подозревала, даже не фантазировала, что он мог ласкать ее так. Сильный, ловкий, тяжелый, жестокий, Сет был беспощаден во всем, даже в том, чтобы довести ее до безумия одними касаниями. Эва раздвинула ноги для него, раскрылась под ним, дрожа от волнения. Сет втиснулся между ее бедер, ткнувшись носом ей в шею и одновременно сжав одну грудь. Эва выгнулась ему навстречу, жадная до ласк, и он рывком отодвинул ткань одежды, едва ее не порвав. Задыхаясь от поцелуев в шею, Эва оголила вторую сама, зарываясь рукой в волосы Сета, но тот опустился ниже, дотронувшись языком до соска. Он посасывал, облизывал и целовал ее грудь, стискивая вторую, и так поочередно, пока Эва всхлипывала, не ожидая, насколько эти ощущения будут приятными. Она едва не взвизгнула, когда большая рука стремительно скользнула ниже живота, инстинктивно сдвинула ноги, но Сет не обратил внимания, пальцами задев чувствительное место и безошибочно задвигав ими так, что в глазах потемнело. Эва захныкала, было так стыдно, так сладко, потрясающе, Сет не останавливал ни движения пальцев, ни губ, языком играясь с ее сосками, отчего она выгибалась еще сильнее. Пальцы скользнули еще ниже, размазали ее влагу, и Сет аккуратно ввел один, заставив Эву подавиться воздухом. — Тише, — шепнул он, поднявшись к уху и задев мочку губами. Эва неприязненно поморщилась от непривычного ощущения, стараясь не думать о том, что впереди ее ждало кое-что гораздо крупнее одного пальца, кое-что, твердо упиравшееся ей в бедро и на что Эва так хотела взглянуть. — Успеешь, — тихо рассмеялся Сет, добавив второй палец, на что Эва почти никак не отреагировала, увлекшись поцелуем. Сет жарко и влажно дышал ей в шею, раздвигал языком ее губы, имитируя движения снизу, и Эва сама не заметила, как развела бедра шире, двигая ими навстречу, насаживаясь на его пальцы. Храбрясь, сжала напряженный бицепс, который не умещался в ее ладонь, провела ей по твердой груди, животу, скользнув ниже и сжав почти каменный ствол через ткань. Сет прерывисто выдохнул, довольно промычав ей в губы, и этот низкий звук прошелся по всему ее телу оглушительной вибрацией. Потеряв всякий стыд, она нырнула рукой под ткань, обвела ладонью горячий член, изнывая от желания почувствовать его внутри, отдаться его хозяину в полную власть, чтобы он вытворил с ней все, что хочет. — Ты себе даже представить не можешь, — неровно отозвался Сет, толкаясь в ее руку. — Что я хочу сделать с тобой, Меренсет. Эва задрожала с новой силой. Она вожделела, она истекала, вскидывая бедра в нетерпении, и застонала, когда Сет наконец вытащил из нее пальцы, оставляя с пустотой. Он освободил их от последних остатков одежды, схватился за ее бедра, устроившись между. Член тяжело качнулся, и Эва сглотнула скопившуюся при его виде слюну. А потом вскрикнула, подавив желание отползти — такой резкой боли она не ожидала. — Расслабься, — произнес Сет, наклонившись к ней и стерев сорвавшиеся с глаз слезинки. — Потерпи чуть-чуть. Он целовал ее лицо, шею, сжимал грудь, в конце концов, возобновив круговые движения пальцами внизу, толкаясь все глубже, и боль начала утихать, постепенно уступая место непередаваемому ощущению заполненности, которое, по сути своей, физически приятным быть не должно, но было совершенно восхитительным. Сет был сдержан, пока не натянул ее до упора — Эва почувствовала, как он прижался бедрами к ее бедрам впритык, зацепилась ногами за его торс, сдавив его между своих ног, заскулила почти жалобно, захлебнувшись собственным звуком, как только он толкнулся сильнее. Еще сильнее. Ускоряясь с каждым толчком, Сет откровенно брал ее так, как Эва и хотела, сходя с ума оттого, как мощно член двигался в ней, такой мокрой, что от влажных шлепков горели уши. Чувствовала, как колыхалась от толчков ее грудь, приковывая пламенный взгляд, под которым так сладко горела. Сет шарил по ней голодным взором, сжимал обеими руками ее грудь, сдавливал бедра, насаживая на себя. Наклонялся к ней вновь, уводя в поцелуй, мазал губами по щеке, дыша ей в ухо, и от этой близости, от его тяжести все внутри плавилось. Она отдавалась ему вся, так наивно и трепетно доверилась, потому что Сет ни секунды не позволил ей усомниться в том, что она значит для него. Не ласкают так не-единственных, не поедают глазами так, словно не могут насмотреться, а прежде не сдают терпеливо назад, чтобы дать время определиться в своих чувствах. Эва пропала. Не думала, насколько приятно это — отдаться мужчине, который с таким наслаждением овладел ей. Можно сказать, долгожданным. Растекалась под ним, ошеломленная оргазмом, податливая, доверчивая, влюбленная. С чутким удовольствием признавшая, что теперь полноценно его. Пусть только еще раз осмелиться не поверить. Сет сыто засмеялся ей в шею, на что Эва счастливо улыбнулась. Позиция шута бога задаром оказалась более чем выгодной.