Ожидание

      Фиалка сегодня капризничала, она переминалась ногами и того гляди норовила опрокинуть копытом ведро с молоком. Клэр молча сдаивала своевольную бурёнку, с усилием сжимая упругие сосцы. Телёнок в соседнем загоне, учуявший молоко призывно замычал, Фиалка хлестнула себя по круглому боку хвостом. Клэр вздохнула, белые струи били по деревянным стенкам ведра, когда оно наполнилось наполовину, женщина хлопнула корову по крупу и поднялась с низенькой скамеечки. Спина привычно заныла, сколько всего приходилось делать, согнувшись или в неудобном положении! И еду готовить, склонившись над котелком, и полы драить на коленях, или вот как теперь доить корову. Но ничего, главное — дождаться Джона! Странно, но именно сейчас у неё возникло ощущение, что он вернётся непременно сегодня!       На кухне Мэри уже доставала из печи хлеб, Фред сегодня отпросился уйти с фермы. Клэр позволила, работы всё равно почти не было, из некогда большого хозяйства осталась только Фиалка с её телёнком. Приходилось выживать, подъедая припасы и растрачивая понемногу то серебро, что поколениями собирала семья мужа. Клэр поставила ведро с молоком на лавку, что из такой малости сделать? Снять немного сливок да створожить остальное? Не хотелось ни о чём думать, тело ныло, особенно захватывая шею и онемевшие плечи. Мэри ещё крепкая в свои пятьдесят лет, предложила хозяйке пойти отдохнуть. Клэр упрямо покачала головой. Скоро вернётся Джон, он бы не одобрил того, что жена прохлаждается. По словам Мэри, дети поели и умчались к ручью, хозяйка фермы слабо улыбнулась. Пусть их, в такой прекрасный день грех не играть и веселиться. Она вспомнила как жила на ферме у родителей, ей такую возможность никто не давал!       Остаток дня Клэр убирала большой дом: выбила все половики, вынесла на просушку одеяла и подушки, мела пол до тех пор, пока в руках не возникла ломота, затем вооружившись щёткой и ведром с мыльной водой тщательно выскоблила каменные плиты. Предки Джона постарались на славу, когда строили этот дом, не было в округе здания прочнее и выше. Клэр гордилась домом, как бы ни было тяжело, она не намеревалась позволять ему зарастать грязью. Прибегали Люси и Джерри, потные, пахнущие солнцем, со счастливыми мордашками. Мэри накормила их жидкой похлёбкой с краюхой свежего хлеба. Дети как довольные щенки быстро вылакали всё, что им налили и бегом выскочили из дома, пока мать не нашла им работу. Но Клэр сегодня не хотела портить им веселье, ещё успеется. Пока Мэри чистила котёл смесью опилок и песка, хозяйка фермы закончила убирать второй этаж. Фред — молодой парень, наверное, придёт в ночи, он в последнее время всё чаще отпрашивается, Клэр подозревала, что у него завелась подружка в деревне. Как бы он не оставил ферму, может удастся, уговорить его с будущей женой остаться здесь?       Дом милостиво принимал её труды, он словно задышал, как только Клэр очистила его от пыли и паутины. Что происходит с пауками? Почему они ткут своё полотно с такой невероятной скоростью? Ведь стоило с утра убрать лохмотья паутины из углов, как к вечеру там вновь нарастали неряшливые белесоватые лоскуты. Клэр трепетала пауков, ещё с тех пор как старший брат закинул ей одного за пазуху, а потом покатился со смеха, когда она с рыданиями и криками пыталась избавиться от гада. Клэр до сих пор помнила омерзительное ощущение шустрых ножек, пробегавших по нежной детской коже. Эти воспоминания заставляли её неустанно бороться с паутиной, которая по плотности напоминала похоронный саван. Это пришедшее на ум сравнение заставило женщину содрогнуться, её серые глаза потемнели от усталости, но сдаваться она не намеревалась.       Мэри хлопотала на кухне, она умела делать множество дел одновременно, и наряду с чисткой котла без особых усилий занялась молоком. Как и хотела Клэр служанка сняла немного желтоватых сливок, а оставшееся молоко вскипятила с щепотью соли. Позже, когда оно в такой жаре скиснет, у них будет освежающая простокваша, которую так любят дети. Красные загрубевшие руки служанки, не знали ни минуты покоя, а её уже начавшие увядать губы затянули какую-то песенку. Клэр как раз расстилала обратно на пол тростниковые коврики. Славная она, эта Мэри, только жаль, что слишком уж часто бывала в мрачном расположении духа. На их ферме, лишившейся благотворного влияния хозяина, уныние было самым нежеланным гостем.       Джон ушёл больше года назад, отправился к святому Якову по наущению местного священника. Клэр пыталась возражать, но муж её и слушать не стал, просто собрался в одно утро и, даже не потрепав детей по голове, шагнул за порог. Как сейчас она видела его ладную широкоплечую фигуру с сумой через плечо, бодро удаляющуюся от фермы. Клэр следила за ним, пока тот не скрылся из вида, на глазах её выступили слёзы. Кто мог оставить семью в такое время, когда недавно случился падёж скота и ферме как никогда требовался хозяин? Но священник научил Джона, что всему виной грехи и тот решил, будто следует замолить их, отправившись в далёкое паломничество. Что могла на это возразить Клэр? Ничего. И с того майского дня от Джона не было вестей, если мимо фермы шли пилигримы, Клэр старалась заманить их к ним, чтобы расспросить не встречали ли они её мужа. Паломники неохотно отвечали на вопросы, спать укладывались на пустой конюшне и избегали смотреть хозяйке в глаза. Мэри утешала Клэр, говоря, что долгий путь делает людей черствыми, та лишь вздыхала да плакала по ночам в одинокой постели.       Но затевая уборку утром, она почему-то была уверена, что Джон вернётся именно сегодня! Странная эта уверенность лишь укреплялась. Мэри скептически нахмурилась, когда хозяйка велела вскрыть последний бочонок с солониной и приготовить наваристого супа с молодой зеленью и мясом, но спорить не стала. Позже покончив с уборкой, Клэр сполос нула руки и лицо, после чего вошла на кухню, чтобы помочь верной служанке.       Перед ужином Клэр умыла детей и невзирая на протестующие вопли расчесала обоих. Разнополые близнецы — они были недовольны экзекуцией, но обещание матери дать им простоквашу с вареньем примирило их с частым гребнем. В сумерках вернулся Фред, от него слегка пахло пивом, хотя выглядел он трезвым, Клэр не стала ему ничего говорить. Когда все собрались за столом и Мэри водрузила котелок на середину, Клэр прежде чем позволить остальным домочадцам прикоснуться ложками к ароматной похлёбке, встала.       — Сегодня придёт хозяин, — сказала она с такой убеждённостью, что у детей вырвался радостный возглас, а у Фреда поползли вверх белёсые брови.       — Дай-то Бог! — произнесла Мэри, поднимая взгляд к потолку.       — Надо немного подождать, — Клэр села за стол.       И они ждали, дети крошили хлеб, Фред время от времени почёсывался, а Мэри с невозмутимостью каменного изваяния скрестила руки на груди. Ночь сгустилась за окнами, сальная свеча с потрескиванием освещала лица, собравшихся за столом. Клэр не хотела сдаваться, она верила, что вот-вот скрипнет дверь и к ним войдёт такой долгожданный Джон. Улыбнётся крепкими желтоватыми зубами и после бурных приветствий сядет за стол. Возьмёт ложку и потянется ею к подёрнутой плёнкой жира похлёбке. Но томительные минуты шли одна за другой, а чуда не происходило. Мало-помалу отчаяние холодными пальцами проникло в сердце. Как же она его ждала! Как устала всё тянуть на себе одной! В каждом доме должен быть хозяин, без него невозможно жить, так её учили отец с матерью. А он?! Собрался и ушёл даже не обернувшись.       Клэр со стоном спрятала лицо в ладонях.       — Мама, — послышался голос Люси. — Нам можно кушать?       — Да! — слёзы застилали глаза, она схватила передник и зарылась в него лицом. — Ешьте.       И послышался весёлый стук ложек о края котелка, а за ним и чавкающие звуки. Они становились всё громче, как будто не четыре человека двое из которых дети ели суп, а стадо свиней пригнали на кормёжку. Клэр отняла от мокрых глаз передник и сквозь слёзы посмотрела на своих домашних. В желтоватом свете свечи видно было, как сильно они изменились. Лица оплыли и воспалились, пурпурные бубоны расцвели на шеях, распухшие руки сплошь покрылись мокрыми язвами. Клэр почувствовала, как волосы поднимаются на затылке. Мэри отправляла в почерневшую дыру рта ложку, наполненную зеленоватой кашицей. Фред на чьём лбу горела гноящаяся рана, облизнул синим языком свои одутловатые пальцы. Дети тоже изменились до неузнаваемости, теперь это были два лысых карлика, их кожа была покрыта помимо язв ещё и красными пятнами, из уголков рта к подбородку стеками тягучие мутные слюни. Крик замер в горле Клэр, она не могла пошевелиться, лишь беспомощно озиралась по сторонам. В нос ударила невыносимая вонь, в ней соединился сладковатый запах тухлятины с гнилью заброшенного погреба. Женщина задыхалась, пока эти монстры с ужасающим чавканьем, поглощали зеленную бурду из котелка. Они не обращали внимания на Клэр всецело занятые насыщением. И тогда, лишь бы не смотреть на отвратительную трапезу она подняла глаза к потолку, где увидела плотную ткань паутины, ничем не тронутую. Затем Клэр метнула испуганный взгляд по комнате. Но вместо ладного, чистого зала она увидела ободранных стены по которым, змеился зелёный плющ, окна зияли чернотой не прикрытые ни ставнями, ни занавесками, да и сам стол, за котором они все собрались, хранил на себе лишь серые обрывки скатерти.       Клэр закричала, она кричала, пока чудовища продолжали безмятежно есть и пока догорала потрескивая сальная свеча. И в этот миг полного отчаяния дверь позади неё скрипнула, женщина с большим трудом смогла обернуться. На пороге возникла знакомая широкоплечая фигура. Внезапный порыв ветра загасил свечу и стихли все звуки, Клэр судорожно сжала кулаки, прежде чем потеряла сознание.       

***

      Проснулась она, как всегда, на рассвете в своей постылой большой постели, где-то мычала надоенная Фиалка. В предрассветных сумерках, Клэр оделась и спустилась вниз, она не могла понять, что за ужасный сон ей снился и почему всё так резко оборвалось. На кухне уже кто-то хлопотал, наверное, Мэри, перед глазами возникло ужасное лицо с чёрным провалом рта. Это и правда оказалась служанка, но привычная с расторопными красными руками и ласковым взглядом.       — Хорошо спали? — спросила она звучным голосом.       — Неважно, — когда Клэр отвечала, все события прошлой ночи выветрились из её головы.       — Дурной сон? — с участием поинтересовалась Мэри.       — Не помню, — честно призналась Клэр, затем она взяла ведро и вышла из кухни во двор, чтобы пойти подоить Фиалку.       Воздух вокруг был чистым и сладким от запаха множества трав. Клэр посмотрела на алую полоску зари и улыбнулась, почти сразу у неё возникло ощущение, что сегодня вернётся Джон.       

***

      На судне, которое шло из английского Кале на родину, среди сотен других паломников выделялся один высокий и крепкий с виду малый. Ракушки святого Якова задорно позвякивали на его шапочке и поношенном плаще. Малого звали Джон и он рассказал свою историю случайному попутчику. На их ферме свирепствовала чума, вымер и скот, и люди. Жена Джона до последнего держалась, она ухаживала за детьми и мужем, а до этого похоронила служанку Мэри и парнишку Фреда, который помогал на ферме. Сам Джон пошёл на поправку, да только Клэр, после того как на её руках умерли близнецы, помешалась умом, и едва муж смог подняться на ноги, взяла да повесилась в коровнике. Оставшись разом совершенно один, Джон отвёл к соседям единственную выжившую корову и отправился за советом к священнику. Преподобный отец и посоветовал ему сходить в паломничество.       — Он мне растолковал, что поскольку жена моя самоубилась, то покоя ей на этой земле не найти, — вздыхал Джон. — Дети-то в раю будут, а что ей горемычной делать? Вот я к святому Якову и сходил, теперь обратно возвращаюсь. Может… — он вновь вздохнул, — может быть, она ждёт меня.       Собеседник его принялся креститься и шептать молитвы, Джон пожал плечами и плотнее, кутаясь в потёртый плащ, отвернулся от него. Он возвращался домой, к Клэр, а остальное его мало беспокоило.