Dragon Heartstrings

Ему было пять лет, когда он впервые увидел их. Мимолётная вспышка, задержавшаяся в памяти. Позже, в гостиной, он растянулся у ног матери, а вокруг были разбросаны пергамент и крошки цветного воска. Задумчиво, прикусив язык, Драко добавлял последние штрихи в свой шедевр. Бросив последний оценивающий взгляд, он решительно кивнул и поднялся на ноги. — Мамочка? — застенчиво позвал он. Когда она что-то писала, а именно этим она и занималась сейчас, то не любила отвлекаться. Но мама не расстроилась бы сильно, не то что отец, поэтому он мог сказать. — Да, Драко? — ответила Нарцисса, бросив рассеянный взгляд в его сторону. Драко сжимал обеими ладошками свой рисунок, обводя взглядом изображенные на ней фигуры. Нарцисса нежно улыбнулась, заметив любопытство в глазах сына. — В чем дело, дорогой? — полностью повернувшись к нему, она провела тонкой рукой по его пушистым волосам и по затылку, прежде чем коснуться его щеки. Мальчик прикусил губу, не сводя глаз с материнской руки. — Почему твоя рука привязана к руке отца? Застигнутая врасплох, Нарцисса взглянула на собственную ладонь — руку настоящего художника — как бы сказал её муж. Длинные и тонкие, изящно сужающиеся к подушечкам, пальцы, на одном из которых красовалось обручальное кольцо. — Ты про наши кольца? Они означают, что мы… — Нет, — Драко покачал головой. — Не кольца. Красная нить. Его маленькое личико сморщилось от решимости, он поднял свой рисунок и протянул его матери. Небольшая морщинка омрачила материнский лоб, и Драко подумал о том, что у мамочки всё было таким мягким: её руки, улыбка, мантия и даже хмурые взгляды. Когда она взяла пергамент, мальчик опустил глаза и сцепил руки за спиной. Это был семейный портрет — сплошные широкие мазки и цветные каракули, совсем не как в жизни. Такой портрет мог бы висеть в любом поместье: Люциус со своими белыми волосами, твёрдым подбородком и суровыми плечами стоял неподвижно рядом с Нарциссой, у которой вокруг головы развевались желтые завитки, подразумевавшие под собой локоны. Кривой рукой она держала ладошку сына. Фигура Драко, искаженная его собственным юношеским восприятием, была больше, чем должна быть, и у него был ярко-красный рот. Другая рука Нарциссы была соединена с рукой Люциуса толстой красной нитью, завязанной большими узлами на мизинцах. Что-то в этом образе заставило проснуться в сознании Нарциссы. Древняя, почти забытая магия. Она улыбнулась, отодвигая пергамент, чтобы посмотреть на своего прекрасного мальчика. — Эта нить, — начала она, — означает, что Боги избрали меня любить твоего отца, а его — меня. Драко на мгновение задумался, затем просиял, глядя на свою мать. Он подтянул к себе ещё один лист, чтобы начать новый рисунок. *** После этого Драко повсюду, где ни находился, видел красные нити. На лодыжках покупателей в Косом переулке, ниточки которых тянулись за ними по улице, на самых маленьких пальчиках и их родителях, гоняющих своих детей, болтающихся по паркам в опасной близости от качелей и горок, и даже на запястье своего воспитателя, хотя эта ниточка безвольно болталась и не была похожа на остальные. Он думал об этих людях, о том, с кем их связывали нити, и о том, как Богам удалось выбрать кого-то особенного для стольких людей. Он даже мог бы разглядеть красную нить, привязанную к его собственному мизинцу, если бы пригляделся внимательнее. Но время шло, Хогвартс был на носу, и размышления померкли на фоне зарождающегося волнения. Книги, принадлежности, волшебная палочка, и мантии! За всем этим они отправились в Косой Переулок. В тот день он ушел от мадам Малкин в полном замешательстве. Конечно, у него были друзья, которые ходили с ним в школу, хорошие друзья. Несмотря на это, когда в магазин зашёл лохматый с черными волосами мальчик в мешковатой маггловской одежде, Драко почувствовал какой-то импульс, словно его дёрнули за ниточку. После этого ему тут же захотелось произвести впечатление на него, но не получилось… Этот встретившийся незнакомец стал его однокурсником, и Драко облажался. Скорее всего тот был маглорождённым, и явно смущался из-за того, что ничего не понимал. Ну, ничего, Драко мог ему помочь, он найдёт его в поезде и попробует ещё раз! Стоя в Косом Переулке со своей матерью, Драко наблюдал, как перед ним вытягивается ниточка, и делал все возможное, чтобы справиться с сомнениями и страхами. *** Драко проснулся от того, как его голова с глухим стуком стукнулась об огромный том. Устало протерев глаза, он оглядел стол с разбросанными книгами и неуклюжие фигуры Крэбба и Гойла, спавших в своих креслах. Они пытались учиться в библиотеке. Драко искал лучшее заклинание для дебюта дуэльного клуба, который должен был состояться менее чем через сутки, нужно было что-то необычное и запоминающиеся. Потому что скорее всего дуэль будет с Поттером, и Драко был полон решимости надрать тому задницу. Глупый Поттер с его дурацким шрамом. Нет. Он не собирался думать о нем, ведь каждый раз мысли о Чудо-мальчике возвращали его к семестру прошло года. Драко снова все испортил. Только на этот раз все было хуже. Это был тот же мальчик, но теперь он был Гарри Поттером. И у него тоже была красная нить. Взгляд Драко был прикован к узелку на мизинце Поттера, зажатому в кулак, когда тот пристально смотрел на него. Он не протянул руку в ответ, и от пальца Драко почти до пола тянулась оборванная нить… Он отогнал эти мысли и снова обратил свое внимание на библиотеку, тишину прерывал храп спящих друзей, что вызвало нежную улыбку. Ни для кого не было секретом, что однокурсники думали о его друзьях. Конечно, они были немного медлительными, они плохо понимали предметы, но они были лучшими преданными друзьями, о которых Драко мог только мечтать. Когда они возвышались над каким-нибудь первокурсником, Драко был рад, что дружил с ними. Он часто наблюдал за их запястьями, прижатыми друг к другу, их соединяли красные нити, и Драко не понимал, почему никто, кроме него, не замечал их. Он спрашивал о них у однокурсников, но никто понятия не имел, о чём он говорил. Но они существовали, иначе как ещё мама могла знать о них? По её словам, ниточка означала истинность пары, и у него было много вопросов к Богам. О чём они думали, когда выбрали Поттера для него? Внезапно, ему в голову пришла мысль. Он ведь был просто пятилетним ребёнком, естественно мать не могла объяснить всего. Взволнованный возможностью узнать чуть больше об этих сводящих с ума нитей, Драко вскочил и принялся рыться на полках. При этом старался игнорировать тихий голосок в сознании, твердящий, что мама могла просто выдумать всё это, чтобы успокоить… Однако час спустя его энтузиазм испарился, а голос стал настойчивее. Он пообещал разобраться с этим позже, возможно нужно было попросить у кого-нибудь помощи, но сейчас нужно было найти что-то, что поразило бы других студентов. Что-то с изюминкой. Что-то запоминающееся… *** Драко был в ярости. Сосредоточиться на чём угодно, кроме нитей, не получалось. Они были не постоянными. Нити всегда были с ним, но, казалось, проявлялись, когда им вздумается. Драко всё ещё не понимал их сути, все книги, которые он прочитал за последние годы, говорили о том, что это считалось мифом. Иногда, даже если они были видны, он все равно их не замечал. Но чаще, как например было в Хогвартс-экспрессе на первом курсе и на той роковой дуэли на втором, они постоянно маячили перед глазами. Как и сейчас. Поттер чопорно шел рядом с Парвати Патил. Его мутно зелёная мантия слишком туго обтягивала плечи, и этот цвет подходил к его глазам, потемневшим от смущения. Они вошли под звуки фанфар, он и остальные чемпионы Турнира трех волшебников со спутницами. Он видел, как нить натянута от Поттера, и буквально чувствовал ответное натяжение, ему хотелось дёрнуть того на себя, как-то привлечь внимание. Драко был почти готов подраться, хотя его услужливый разум создавал совсем другие образы… Горячее, прерывистое дыхание, тела, извивающиеся далеко не как в драке, мягкие губы, прижатые к чужим губам… Стоп. Он уже пришел к выводу, невзирая на свои предательские гормоны, что боги совершили ошибку. Он и Поттер, возлюбленные? Нет, это ужасная…чудовищная ошибка. Отвернувшись от парада, Драко попытался отвлечься. Он заметил Винса и Грега, прижавшихся друг к другу за соседним столиком. Их головы были близко наклонены, когда они рассматривали коллекцию карт знаменитых волшебников, которые они принесли с собой, чтобы скоротать время. В другой стороне стояли Блейз и Дафна, взявшись за руки, наблюдая за балом с одинаковыми ухмылками на их аристократических лицах. Вздохнув, он повернулся к своей спутнице. Панси была его лучшим другом, он нежно любил ее, но не понимал, зачем она попросила пойти с ним. Да, он нравился ей раньше, но Драко же ясно дал понять, что не чувствовал того же. А даже если и чувствовал бы, то её нить была привязана к другому, и он не стал бы вмешиваться. Конечно, напрашивался вопрос, почему он вообще согласился сопровождать ее. И единственным ответом, который у него был, было то, что… ну, больше было не с кем? Вряд ли он смог бы подойти к Поттеру и пригласить его. Он этого не сделал. Драко со вздохом повернулся к спутнице и предложил Панси свой локоть настолько беспечно, насколько мог. — Ну, что, пойдем? Её смех вызвал у него улыбку. — Я бы с удовольствием, Драко, но ты же знаешь, что первыми танцуют чемпионы, — она указала через зал туда, где танцевали Поттер с его девушкой. Драко зарычал. — Принесёшь выпить, дорогой? Разозлившись, Драко повернулся и направился к столу, уставленному едой и напитками. *** — На что ты смотришь? — М? — промычал Драко, и Блейз щёлкнул у него перед носом пальцами. — Чего? — Куда ты пялишься? — Панси закатила глаза. — Никуда, — Драко догадывался, что для Панси «никуда» значит «Поттер». Он взял вилку, на мгновение переведя взгляд на гриффиндорский стол, где Поттер сидел, сгорбившись над своим ужином, выглядел несчастным. Грейнджер успокаивающе гладила его рукой по спине. Ярко-красная нить Поттера выделялась на фоне школьных мантий и приглушённых цветов факультета. Она лавировала между учениками и тарелками с едой, дёргая нить Драко. — Рассказывай, что случилось? — спросил Блейз, задумчиво обводя взглядом друга. Драко только что вернулся из больничного крыла, и честно говоря, был удивлён, что нить всё ещё была не оборвана. Теперь он мог видеть её по желанию, и делал это слишком часто. Он все еще думал, что Боги ошиблись, но его связь с Поттером и связи тех, кто его окружал, с годами стали чем-то вроде утешения. Чем-то постоянным, неподвластным смертным, правильным решением…но не в его случае. Поттер пытался убить его, черт возьми. Тогда Драко лежал на мокром каменному полу, истекая кровью, а Поттер звал на помощь. Драко знал, что он сделал это не намеренно. Как бы сильно Поттер ни ненавидел его, он не желал ему смерти. Но было непонятно, откуда он вообще знал такое заклинание, предназначенное для убийства. Невероятно, но Поттер воспользовался им, и та часть Драко, постоянно жившая в страхе, желала, умереть. Умереть от его рук и избавиться от выбора. По мере приближения войны, все вокруг были уверенны, что Тёмный Лорд победит, а Драко думал о нити Северуса. Оборванной и уныло свисающей с запястья. Неужели это то, что могло ждать Драко, если Поттер не победит? Когда Поттер не победит. Он знал силу Темного Лорда, чувствовал ее в своей крови с тех пор, как принял Метку. Она проникла под его кожу, прожгла вены, оставив темное пятно. Как мог один подросток победить это? Как он мог надеяться, что у него получится? Это было бессмысленно. Так же бессмысленно, как и тоска, которую Драко почувствовал, когда девчонка Уизли наклонилась к уху Поттера и обняла его за плечи. Проклиная себя, Драко повернулся обратно к своим друзьям. — Разве вы не слышали? Поттер чуть не убил меня. Этому несчастному даже палочку нельзя давать, если он не умеет ею пользоваться и использовать заклинания. *** Драко наблюдал за ним. Он наблюдал, как Поттер встал, когда его вызвали, широкие плечи расправились под элегантной мантией, темные спутанные волосы были такими же растрепанными, как всегда. Наблюдал, как тот гордо прошел к свидетельской трибуне, сжав челюсти и встретив суровый взгляд членов Визенгамота. Наблюдал, как он непоколебимо говорил ясным и решительным голосом, давая показания, и пристально смотрел на Драко. «Драко Малфой сыграл важную роль в победе над Волдемортом». «Драко Малфоя принудили присоединиться к Пожирателям смерти». «Драко Малфой спас мне жизнь». Драко вспомнил тот день в холодных развалинах дома, когда отец убеждал его опознать Поттера. Глаза растерянно впились в него, ясные, темно-зеленые, узнаваемые даже сквозь опухшие веки и щёки. Ему не нужно было узнавать Поттера. Конечно, он узнал. Нить длиной едва в фут, когда они стояли на коленях так близко, соединяла их. И так будет всегда, подумал он тогда. Тогда при опознании он узнал Поттера, но не понимал, что с этим делать. Да, они не были вместе, но и порванной нити Драко не хотел. Когда суд закончился и Драко был освобождён, подошёл Поттер. Пробрался сквозь толпу к Драко и Нарциссе, словно имел на это право. Конечно, имел. — Спасибо вам обоим за помощь, — сказал он, наклоняясь вперед в легком поклоне. Смутившись от ошеломлённых лиц, он переступил с ноги на ноги и достал узкую коробку из складок мантии. — Держи, Малфой. Это понадобится тебе в следующем году. Драко удивлённо уставился на него — там лежала его волшебная палочка. Он взглянул на мать, сотня вопросов роилась в голове, но та лишь сложила руки на груди и отступила назад. Послание было яным — это твоя битва. — В следующем году? — спросил он, нерешительно протягивая руку к коробке. — Да, — ответил Поттер. — Восьмой курс. Они хотят дать нам шанс помириться. Гермиона закатит истерику, если нас с Роном не будет. Ты же приедешь? — Никто не захочет меня видеть, Поттер, — он опустил глаза и ссутулил плечи, прижимая палочку к груди. Как он мог искупить…всё, что натворил? — Может, и захотят, — вздохнул Поттер, пожимая плечами. — Но плевать на других. Впереди будущее. Ты был так близко к Волдеморту, но перешёл на другую сторону. Ты заслуживаешь двигаться вперед. И, кроме того, — он ухмыльнулся, — я хочу, чтобы ты был там. Драко вскинул голову. Ему не послышалось? — Просто…подумай об этом, хорошо? Я надеюсь увидеться. И он ушел, потянув за собой свою ниточку, в то время как Драко делал все, что мог, чтобы раздавить маленький пузырек надежды, растущей в груди. *** …Я знаю, что мои действия непростительны, и я не ожидаю прощения за них. Я хочу только выразить свои глубочайшие сожаления по поводу своих действий и принести свои извинения. Если я могу что-то сделать, чтобы… Да что он мог сделать? Как заслужить прощения, которое, как он сам только написал, он не смел ждать? Застонав от разочарования, Драко запустил руки в волосы и уставился на пергамент. Это было последнее письмо, что сложного? Он уже написал десятки таких, даже Грейнджер (чёрт возьми, она даже ответила) и Уизли. Он мог бы справиться с Поттером. Новый семестр начинался меньше чем через неделю… И Поттер хотел, чтобы он был там… Что бы он ни делал, эта мысль — и надежда, которую она внушала — отказывались подавляться. Оторвавшись от своего стола, чтобы пройтись по комнате, Драко покачал головой. Это было нелепо, Гарри Поттер хотел, чтобы Пожиратель смерти вернулся в Хогвартс? Абсурд! Только он именно это и сказал, Поттер хотел, чтобы он был там. Чтобы присматривать за ним? Чтобы иметь под рукой напоминание о его праведности и милосердии? Драко остановился, проходя мимо шкафа в третий раз, и, повернувшись к нему лицом, распахнул дверцу, чтобы изучить отражение в висящем зеркале. Его лицо, всегда угловатое, постепенно теряло изможденный вид, темные круги под глазами посветлели, а волосы свисали почти до плеч спутанными прядями. Ночная рубашка, которую он не менял уже неделю, свисала с худых плеч. Казалось, что он болен и всему этому было объяснение — он отказался от гигиены, регулярного сна и приема пищи в пользу написания писем. Это была идея матери. Нарцисса предложила написать письма с извинениями всем, кого, по его мнению, он обидел, а затем сжечь их, называя это некой терапией. Драко не понимал, какой смысл приносить извинения тем, кто этого не увидит. Поэтому, дописав первое письмо, он тут же отправил его, чтобы не передумать. А затем следующее и следующее. В какой-то момент он даже составил список и начал отмечать имена, пока, наконец, не добрался до Поттера. Каковы бы ни были его мотивы, Поттер хотел, чтобы он остался в Хогвартсе на восьмой год, а Драко хотел вернуться… И он не собирался возвращаться, если не допишет письмо. Драко зарычал на своё отражение, пообещав, что доведёт всё до конца. *** — Успокойтесь, пожалуйста! Со своего места за слизеринским столом Драко нервно оглядывал Большой зал. Он старался быть как можно незаметнее, но был одним из немногих восьмикурсников Слизерина, считая Тео, Панси, Дафну и Грега. На мгновение Драко задержал взгляд на порванном шнурке Грега. Он почти не видел друга этим летом, но каждый раз, когда это случалось, тот был тихим, замкнутым. Драко даже не знал, что сказать, потеря Винса была слишком свежа и слишком огромна. Грег был сломлен, как и его нить, и никакими словами тут не поможешь. Когда Грег позволил ему, Драко сел рядом и обнял друга, позволяя ему выплакаться. И сам тоже расплакался. — Успокойтесь, студенты, — голос Макгонагалл перекрыл болтовню в Большом зале. — Мы хотели бы продолжить праздник, поэтому, если вы уделите мне свое внимание, я расскажу вам о несколько нововведениях в этом семестре. — она сделала паузу, ожидая, пока утихнет шум и ученики рассядутся по местам. — Знаю, это необычно, но в этом году у нас гораздо больше учеников. — Драко, — прошептала Панси. Драко проигнорировал ее. Он игнорировал ее месяцами и не понимал, почему должен отвечать сейчас. — Драко! — прошипела она, на этот раз громче. С огромным усилием он отвернулся ещё больше, ему просто нечего было ей сказать, поэтому Драко постарался не вспоминать, что когда-то у него была лучшая подруга и переключился на речь Макгонагалл. — …Поэтому на следующие семь лет на нижних уровнях Астрономической башни были построены общежития для восьмикурсников. Были установлены защитные заклинания… — она старалась перекричать вздохи и ахи студентов. Занятия по астрономии начинались в полночь, вспомнил Драко, и мысленно застонал при мысли о том, что ученики будут бродить по классам, пока он спит. — Тео, давай поменяемся местами, — взмолилась Панси. — Панс, заканчивай. Сейчас не время! — резко прошептал Тео. Драко готов был расцеловать его за это. — Но, я… — её голос сник, когда Тео свирепо взглянул на неё. — В Запретный лес, как всегда, ходить нельзя. За любые действия, заслуживающие похвалы, будут начислены баллы факультета, в то время как за драки, дуэли или общее неуважение баллы будут отниматься. Студенты, которых поймают вне общежития в нерабочее время, также потеряют баллы факультета и будут наказаны. Исключений нет, — она оглядела топлу. — И последнее, но не менее важное: восьмикурсникам не будет разрешено участвовать в соревнованиях по квиддичу. По залу послышались возмущённые крики, и Драко немедленно отыскал глазами Поттера. Он вздрогнул, когда обнаружил, что сияющие глаза уже пристально смотрели на него, и Поттер пожал плечами, как бы говоря: «Что поделать». Драко уставился на него, во рту пересохло. Прошло всего несколько месяцев, но Поттер выглядел по-новому. За последние годы он, казалось, стал тверже: его челюсть, взгляд, тело. И он все еще был очень…суровым. Юношеские черты почти исчезли, задержавшись только в озорных морщинках вокруг глаз и полуулыбке. Его кожа потемнела еще больше, видимо, загорела летом во время восстановления Хогвартса. Он казался расслабленным, уверенным в себе и таким аппетитным. Он всегда был привлекательным, хоть Драко и было трудно это признать. Но сейчас он был очарователен. — …Наслаждайтесь праздником, и увидимся завтра на занятиях, — Макгонагалл заняла свое место. Поттер продолжал задумчиво наблюдать за ним, пока не появилась еда, и его внимание не переключилось на Уизли. Чёрт, это будет долгий год. — Малфой! Малфой, подожди! Драко обернулся, увидел бегущего к нему Уизли и заставил себя не вздрогнуть. Что ему нужно было от него? Конечно, не что-то хорошее, такого просто не могло быть. Уизли остановился совсем рядом с Драко, уперся руками в колени, чтобы перевести дыхание. Прежде чем заговорить, он начал непонятно жестикулировать. — Похоже, … ты и я…приятели, — выдохнул он. Драко напрягся, одна бровь изогнулась дугой. Приятели? — Что? Уизли улыбнулся и, выпрямившись, протянул листок пергамента. — Мы живем в одной комнате. Ты, я и Невилл. Драко выхватил листок у него из рук. — Живём в одной комнате? — усмехнулся он. — О чем, чёрт возьми, ты говоришь, Уизли? Уизли нахмурился. — Ты что, не слушал Макгонагалл? — тот нахмурился. — Все восьмикурсники живут в одном общежитии в Астрономической башне. Почти уверен, что Макгонагалл пытается продвигать чушь по типу «единство между факультетами». Ну, блядь… Ему, конечно, не понравилась такая идея, но он мог понять причины — лучше всего постоянно держать кого-то из Золотой тройки рядом. Но, Лонгботтом? Теперь, когда парень перестал быть ходячей катастрофой, не говоря уже о присвоении ему высокого звания «герой войны», Драко обнаружил, что не может придумать никаких подходящих оскорблений в его адрес… — Лонгботтом? — раздраженно спросил он. Уизли фыркнул. — Ага. И он может разорвать тебя на кусочки, приятель, так что будь осторожен, — проходя мимо, он хлопнул Драко по спине. — Ладно, увидимся позже. Там указан номер комнаты. Все еще не в себе, Драко обернулся, чтобы посмотреть, как Уизли уходит. — Лонгботтом? — пробормотал он себе под нос. А Уизли…казался… дружелюбным. Нет, этого не могло быть. Он просто пытался втереться в доверие, вот и все. Смеялся над тем, что Драко весь год будет торчать с ним и Невиллом. Да, это казалось более логичным. Сунув клочок пергамента в карман, он продолжил свой путь, пытаясь хоть немного разозлиться на наглость Уизела. Драко, возможно, и испытывал чувство вины и жалости к себе чаще, чем ему хотелось бы признать, но это совершенно не означало, что он стал мягкотелым. Он не позволял никому жалеть его или насмехаться над ним, и уж точно не позволит Уизли. Несмотря на это, он не мог справиться с эмоциями. Не то чтобы Драко винил его. Он никогда не давал Уизли повода простить его за то, как тот вел себя последние семь лет, не говоря уже о том, чтобы проникнуться к нему симпатией. Поморщившись, Драко вспомнил инцидент со слизняками на втором курсе. Конечно, Уизли тогда сам наслал на себя заклинание, но Драко точно был виноват в этом. Он все еще содрогался, вспоминая все те ужасные вещи, которые наговорил за эти годы. В то время он даже не понимал некоторых из них, не говоря уже о том, чтобы поверить в них. Но это были отговорки, и притом неубедительные. Его действия и слова напрямую повлияли на отношение Поттера и его друзей, и не было никаких оснований полагать, что это отношение изменилось. Возможно, он был грубым, заблудшим ребенком, но он принял на себя ответственность за свои поступки, тогда, лежа в луже крови на холодном полу ванной. Проблема заключалась в том, что Уизли казался искренним. Как и Грейнджер в своем ответе на его письмо. Она приняла его извинения и предложила заниматься вместе в школе. Драко ей не ответил, не знал как. Как следует реагировать на такое открытое отношение? Поттер тоже казался искренним, когда протягивал Драко волшебную палочку, когда уверял его, что по крайней мере один человек будет рад его возвращению в Хогвартс, когда он с улыбкой перевернул мир Драко с ног на голову… Что-то было не так. Он был уверен, что эти трое сговорились, но с какой целью? До сих пор они казались не из тех, кто способен на месть. — Драко? Вздрогнув, Драко оглядел пустой коридор, прежде чем заметил идущего к нему Поттера. — Что ты здесь делаешь? Драко охватило негодование, и он выпрямился во весь свой объективно немаленький рост, пытаясь смотреть на Поттера свысока. Чёрт возьми, когда тот успел подрасти? Всего на дюйм или два, но было ли что-нибудь хуже, чем поднять глаза и встретиться взглядом с Поттером? Драко решил, что не хочет этого знать, поэтому уставился куда-то поверх плеча парня, прежде чем заговорить. — Если я правильно помню, ты просил меня вернуться, — фыркнул он. Поттер на мгновение нахмурился, прежде чем осознание осветило его лицо, и он со смехом покачал головой. — Нет, Драко, здесь, в этом коридоре, на этом этаже. Общежития находятся двумя этажами выше, на другой стороне замка. Драко почувствовал, как вспыхнуло его лицо. Вот же дурак. Он отвернулся, надеясь, что Поттер не заметил его смущения. — Ну, да, всё так и есть, Поттер. К чему ты это? — резко спросил он. — Теперь мне запрещено гулять без присмотра? Это было неразумно — провоцировать, но что ещё он мог сделать? Пресмыкаться? — Конечно, нет. Просто, ну, сейчас почти комендантский час, и я собирался… — Комендантский час? — спросил он, доставая из рукава волшебную палочку, чтобы вызвать Темпуса. — Ты в порядке? — Поттер снова странно посмотрел на него. — Как ты нашёл меня? — Драко не понимал, каким образом бродил по замку три часа и ничего не заметил. — У меня есть карта, — ухмыльнулся Поттер. — Давай вернемся, пока у нас не начались неприятности, хорошо? Драко фыркнул, но последовал за ним. — Как будто у тебя когда-нибудь были неприятности, — сказал Драко, но последовал за ним. Поттер рассмеялся. Он засмеялся, представляете? Происходило что-то очень странное. — Все когда-нибудь случается в первый раз, — Поттер глубокомысленно кивнул, ухмыльнувшись, и Драко рассеянно подметил, что ему идет, а затем выругал себя. — Кстати, спасибо тебе за письмо, — сказал Поттер. — Рон и Гермиона были рады получить свои письма, а я уже засомневался, что получу своё. Ты оставил меня напоследок, не так ли? — он почесал затылок. — Знаешь, я рад…что ты вернулся. Без тебя Хогвартс был бы совсем другим. — Поттер, какого чёрта? — Драко резко остановился. — Что ты творишь? — Ты о чём? — Ты! И Уизли! И Грейнджер! Что вы задумали? — истерично спросил он. — Вы ведете себя так, словно мы дружим с пеленок! Я не понимаю. Вы чего-то хотите? Я уже извинился. И я предложил свою помощь, если понадобится… Поттер поднял обе руки в примиряющем жесте. — Эй, Драко, всё хорошо. Просто… — Что в этом всём хорошего? Остановившись, Поттер склонил голову набок, разглядывая Драко. — Всё хорошо, — ответил он так, словно это действительно было просто. — Мы вернулись в школу, мы живы. Не знаю, как ты, но я и этого не ждал. — И этого достаточно, чтобы забыть семь лет ненависти и издевательств и… — Я никогда… — Не ты, Поттер, а я! Я был ужасен по отношению к тебе! Ты был невыносимым, упрямым и чертовски грубым, но это не оправдание тому, что я… — Драко, — снова перебил его Поттер, — я хотел сказать, что никогда не ненавидел тебя по-настоящему. Ты, конечно, был надоедливым, и я позволял тебе доставать меня больше, чем следовало, но я никогда не испытывал к тебе ненависти. И ты спас мне жизнь. Кроме того, ты извинился передо мной и перед моими друзьями, — он пожал плечами. — Я знаю, ты сказал, что не ожидал этого, я начинаю думать, что ты, возможно, даже не хочешь, но мы простили тебя. — Я вижу, — у Драко перехватило дыхание, и он был уверен, что у него отвисла челюсть, прежде чем он упрямо сжал ее. — Правда? Мы знаем, что с тобой было, я видел. И я давно простил тебя, — вздохнул Поттер. — Однажды и ты себя простишь. С этими словами он повернулся и двинулся по коридору. Пошатываясь, Драко последовал за ним, запоздало осознав, что его рука вытянута перед собой, как будто что-то тянуло его. Он поспешно опустил ее, бросив взгляд на спину Поттера, чтобы убедиться, что тот ничего не заметил. Шагая на несколько шагов впереди, Поттер держал руку вытянутой за спиной, нитка запуталась у него на запястье, как будто он теребил ее на протяжении всего их разговора. Что, конечно, было абсурдом, никто не мог видеть нити, не говоря уже о том, чтобы играться с ними… *** К тому времени, когда занятия проходили в полном разгаре, у Драко выработался определенный распорядок дня: он вставал на рассвете, принимал душ, готовился к предстоящему дню. Убедившись, что у него есть все необходимое, он закидывал сумку с учебниками на плечо и отправлялся завтракать. Уизли все еще громко храпел, уткнувшись взглядом в квиддичный плакат «Пушки Чадли», а Лонгботтом возился с маленькой оранжереей в углу комнаты. За завтраком он старательно не пялился на Поттера, пока Грег болтал о красных шапочках и нюхачах, а Панси стонала в чашку с кофе, жалуясь на дневной свет. К тому времени, как Уизли, спотыкаясь, пробирался через Большой зал к гриффиндорскому столу, прошла уже половина завтрака. Иногда Поттер переводил взгляд на Драко, Уизли замечал, куда тот смотрел, и махал рукой, в то время как Грейнджер улыбалась в его сторону, а Поттер кивал и тепло улыбался. На это Драко всегда хмурился, но это их не останавливало. Когда у них были совместные занятия, один из них усаживался рядом с Драко и в свободные минуты вел односторонние разговоры, в то время как Драко игнорировал их существование. Хотя, конечно, легче сказать, чем сделать. У них с Грейнджер было несколько общих предметов, поэтому она обсуждала их уроки, спрашивая его мнение о концепциях, которые казались ей интересными. К сожалению, это были темы, которые его тоже интересовали. Уизли говорил о квиддиче — какие метлы были популярными, какая команда, скорее всего, выиграет предстоящий матч, какую новую модель снитча рекламировал Паддлмир Юнайтед, и, казалось, искренне интересовался мыслями Драко по этому поводу. К сожалению, у него их было предостаточно. И Поттер… Поттер был новым вызовом. Он спрашивал о матери Драко, какие у него планы на вечер, на выходные и на будущее. Он хотел знать о книгах, которые тот читал, и музыке, которая ему нравилась. Драко прикусывал язык, но его выдержка была на исходе. Это было ошеломляюще — постоянная близость ко всему, что привлекало его в Поттере: его голос, глубокий и гортанный, когда он шептал, его смех, раскатистый и заразительный, глаза, теплые и веселые, когда они встречались с глазами Драко, вызывая легкую теплоту в животе. И его жар, слишком близкий и слишком ощутимый, казалось бы, порожденный переизбытком энергии. Парень постоянно двигался, проводя рукой по волосам, постукивал пальцами, потягивался и убирал ноги под стол. Каким-то образом они, казалось, знали, когда Драко занимается. Почти как по маслу, через десять минут после того, как он приходил в библиотеку, поблизости оказывалась Золотая троица, бросала свои книги на его стол, выдвигали стулья и усаживались за учебники, словно их тут ждали. Сначала Драко возмущался и спрашивал, что они делают, а потом сбегал. Но они продолжали приходить. Каждый чертов раз. Как он мог нормально заниматься? Драко медленно сходил с ума от частых попыток Грейнджер вернуться к домашнему заданию, жалоб Уизли на то, что у них вообще были уроки и от пассивно-активного существования Поттера, который то молчал, то пытался завести с ним разговор. Однажды он даже нашёл выход, как ему показалось, позвал Грега, Панси и Тео. Ведь если бы его столик был занят, то эта троица села бы в другое место, верно? Оказалось, что нет. В итоге стол был переполнен ребятами, отвлекающие факторы прибавились, а выполненное домашнее задание сократилось. Драко даже начал подсознательно занимать место побольше, чтобы уместилась вся постоянно растущая «учебная группа». К ним присоединились девчонка Уизли, Лонгботтом и Луна Лавгуд с несколькими студентами с других факультетов. Это был настоящий хаос! После занятий, еды и «учебной группы» Драко, пользуясь приятной осенней погодой, отправлялся к озеру с книгой (обычно это были маггловские фентезийные романы; он пытался разобраться, как они относятся к магии, и был удивлён, что они знали, кто такой Мерлин). В ветреные выходные, когда, казалось, само небо звало, он брал метлу и несколько раз облетал замок, наслаждаясь иллюзией свободного полета. А когда сон покидал его или он просыпался от призраков битвы, Драко выходил из спальни на Астрономическую башню, сворачивался калачиком на подоконнике и наблюдал, как ночь сменяется рассветом. *** — Драко? , — в одну из таких ночей, его прервал неуверенный голос Панси. — Ты в порядке? Я видела, как ты выходишь из комнаты… — Оставь меня в покое, Панс, — вздохнул Драко, откидывая голову на стекло окна и подтягивая колени к груди. Ему снились пламя и полет, и он проснулся слишком разгоряченным и возбужденным. Даже во снах Поттер не оставлял его в покое, наполняя подсознание воспоминаниями о твёрдой спине и невыносимо манящей копне чёрных волос, пропитанной дымом. Иметь дело с Панси совсем не хотелось сейчас. — Пожалуйста, Драко. Прости меня! Я больше не могу этого выносить. Он оглянулся, когда её голос сорвался на рыдание, и увидел, что она, словно защищаясь, кутается в халат. — Панс, что ты наделала?.. Откуда это вообще взялось? Ты же сказала, что не будешь вмешиваться. — Я испугалась, Драко! Он был здесь. Я не знала! Ты не говорил мне, что у тебя… — Он был и в моем доме, эти кретины постоянно совали свой нос. Но я не… — Я знаю. Но я не знала, чем ты занимался до суда. Она стояла в центре комнаты, ссутулившись, ее гладкая стрижка была растрепана после сна. Боги, он скучал по ней. — Я знала, что ты к нему чувствуешь, но… — она замолчала, развернулась и подошла к окну на противоположной стороне круглой обсерватории. Драко поднялся, чтобы последовать за ней, охваченный любопытством. Он подозревал, что Панси знает о его чувствах, хотя она никогда не говорила об этом прямо. Она всегда первой поддразнивала его за одержимость Поттером. — Я не знала, и я… — прерывистое рыдание сотрясло ее плечи. — Это они, не так ли? — Кто они? — нерешительно спросил он. — Нити, о которых ты говорил на первом курсе, — всхлипнув, она повернулась к нему и вытерла слезы с щек. — Вы связаны. Это был не вопрос, но он все равно кивнул. — О, Драко, я бы никогда… я думала, что это просто влюбленность, что ты… Я бы никогда не причинила тебе такой боли, если бы я… — слезы текли ручьем, теперь уже безудержно, и Драко почувствовал, как в его груди растет чувство вины. Он знал. Где-то в глубине души он знал все это. Но он похоронил это в своей ярости. Он рисковал всем, решив не выдавать Поттера, а она предложила просто выдать его. Он знал, что она сделала это не для того, чтобы причинить ему боль, даже понимал, что двигало ею в тот день. Инстинкт самосохранения, страх, паника. Если бы он был на ее месте, без его знаний и опыта, он, возможно, поступил бы точно так же. Наконец, его гнев иссяк, уступив место прощению. Поттер был жив, Волдеморт ушел, и его нить все еще была цела. Сдавшись, он притянул ее к своей груди, крепко обняв за плечи, и прижался носом к ее шее. — Я знаю, Панс. *** — Драко, ты закончил свое сочинение по чарам? Хэллоуин прошел, начавшаяся учёба ознаменовала долгие совместные занятия в компании гриффиндорцев, когтевранцев и пуффендуйцев. Сегодня они занимались уже несколько часов, и Драко уже собирался отправиться читать новую книгу о маггловской девчонке, которую унесло бурей… Он посмотрел через стол на Грейнджер и кивнул. — Только что. — Замечательно! — воскликнула она с расчётливым огоньком в глазах. — Можешь помочь Гарри с зельями? А я с Роном и Грегом продолжу заниматься чарами. — Но я собирался… — О, спасибо тебе! — перебила она, как будто он собирался согласиться. Он определенно не собирался. — Миона, — проскулил Поттер, и румянец залил его щеки. — Он не соглашался. Нельзя давить на людей, пока они не сделают то, что ты хочешь. Грейнджер хватило такта принять виноватый вид, и на мгновение Драко даже посочувствовал ей. — Все в порядке, Поттер, — вздохнул он. — С чем тебе помочь? Проигнорировав лучезарную улыбку Грейнджер, он тут же нашел на чём заострить внимание…закусанная поттеровская губа. — Зелья, — вот и все, что он сказал, и это было произнесено с таким усталым от жизни презрением, что Драко пришлось подавить фырканье и вместо этого закатить глаза. — Это я итак понял. В чем конкретно проблема? — Э-э… ингредиенты? И смешивание…о, и нагревательные чары! — Мерлин, Поттер, неужели ты действительно ничему не научился на первом курсе? Не то чтобы я ожидал… — Драко заметил, что плечи Поттера затряслись от беззвучного смеха. — Что смешного? — Расслабься, Драко, — тот покачал головой, а в глазах заплясали весёлые искорки. — Я пошутил. Мне только нужно убедиться, правильно ли я ответил на восемнадцатый вопрос про разницу между Лунным семенем и Лунной росой. Уизли рядом с ним хихикнул, и Драко бросил на него сердитый взгляд, прежде чем снова закатить глаза и протянуть руку. — Дай посмотрю. Просматривая свиток, Драко на мгновение задержал на нем взгляд, прежде чем нашел нужный вопрос. И, как ни странно, в нем не было ничего необычного, если не считать почти неразборчивых каракулей. Он бегло просмотрел остальную часть задания и ухмыльнулся. — Восемнадцатый правильный, — начал он, возвращая работу Поттеру. — Хотя Слизнорт бы описался от счастья, если бы ты добавил визуальные различия между ними. Большинство студентов забывают про это. Все остальное тоже верно. Как… — он неуверенно замолчал. — Что «как»? — рассеянно спросил Поттер, добавляя к своему ответу рисунки. Почти два года назад Поттер потряс всех, внезапно преуспевая в зельеварении, и Драко подумал, что может поинтересоваться. — Как ты догадался, что для получения сока нужно растолочь сопофористые бобы? — О, это было написано на полях моего учебника на шестом курсе… — Поттер нахмурился и умолк. — Только благодаря ней я сдал экзамен в том году, — Поттер вдруг улыбнулся. — Вот почему Слизнорт думает, что я разбираюсь. Драко почувствовал, как его губы растягиваются в ответной улыбке, хотя на мгновение в глазах Поттера снова появилось то затравленное выражение, от которого по спине Драко пробежал холодок. Он проигнорировал это, заставив себя улыбнуться шире. — Ну, у тебя всё правильно, — заверил он, поднимаясь на ноги. — А теперь, если позволите, меня зовут книга и подоконник. — О… конечно. У меня правда были ещё вопросы, но раз ты сказал, что всё хорошо… В любом случае, спасибо за помощь, Драко. Тот не ответил, отвлекшись на улыбку, скользнувшую по лицу Поттера, и на взгляды, которые бросала на него Грейнджер. Собрав принадлежности и, лавируя между столами и стульями, он, погруженный в свои мысли, направился к выходу из библиотеки. *** — Эй, Малфой! Драко оторвался от книги — что за чертовщина, кстати? Ведьмы были злыми, а волшебник — шарлатаном? Там была «добрая ведьма», но она была ужасна, и втянула заблудившегося маггла в конфликт. Что это было за волшебное представление? Он заказал совиную доставку следующих серий, надеясь, что в них ситуация разрешится сама собой, иначе финал будет печальным. Уизли окликнул его, когда Драко шагал к спальне через гостиную. Рыжий развалился на мягком диване, Грейнджер прижималась к нему, уткнувшись в книгу, а Поттер сидел в кресле напротив. Драко нерешительно пересек комнату. — Уизли? — Не хочешь сыграть партию в шахматы? — спросил он, указывая на доску между ним и Поттером. — Хочу достойное соревнование. — Эй! — запротестовал Поттер. Он уже собирался отстаивать свою честь дальше, но сник. — Я виноват, что не умею играть в шахматы? Драко рассмеялся. С начала семестра Уизли время от времени напрашивался на игру, объясняя это тем, что больше никто не соревновался с ним. Пару дней назад Драко и Грег играли в маггловскую карточную игру, когда Уизли и Лонгботтом вернулись в общежитие. Грег отвлекся на большое растение, которое нёс Невилл, а Уизли, страдальчески вздохнув, снова попросил с ним сыграть, и Драко сдался, потому что слушать лекции Лонгботтома было невыносимо скучно. И Уизли оказался достойным противником — в тот вечер он победил Драко в трех партиях из пяти, пока Лонгботтом рассказывал о жестокой флоре, а Гойл — обо всех опасных животных, о которых он узнал от Хагрида. Можно сказать, что это был своего рода катарсис. С тех пор Драко стал терпимее к дружелюбию Уизли, но в историю про гигантскую шахматную доску Макгонагалл всё равно не поверил. — Подвинься, Поттер, — Драко ткнул его в плечо и сел, когда тот встал, закатив глаза. — Рон говорит, что играть со мной — пытка, после того как… — он сморщил нос и оперся бедром о подлокотник рядом с локтем Драко, скрестив руки на груди. Грейнджер хихикнула, и это был на удивление приятный звук, а Уизли усмехнулся, переставляя шахматную доску. А Драко не мог дышать, когда Поттер был так близко. — После чего? — После того, как узнал, что кто-то еще в этом богом забытом месте может постоять за себя, — продекламировала Грейнджер, вскинув брови над книгой. — Ну, — в голосе Уизли появились насмешливые нотки, — тут не поспоришь — Драко отлично играет в шахматы, не так ли? Снова рассмеявшись, Грейнджер стукнула его книгой по голове. — Ой, Рон, честное слово. — Вот уж спасибо. Драко? — Поттер поймал его взгляд. — Порви его, хорошо? — Ты ведь понимаешь, что этого я всегда и добивался? — Хватит болтать, Малфой, давай посмотрим, что у тебя есть. На третьей партии выходила ничья. Поттер наконец-то убрал свою задницу из личного пространства Драко, видимо, устав стоять вполоборота, и тот наконец-то выдохнул. Он смог собраться с мыслями и полностью сосредоточиться на игре. Удивительно, что ему вообще удалось выиграть. По крайней мере, он так думал все те пять секунд, которые потребовались Поттеру, чтобы обогнуть кофейный столик и усесться на диван рядом с Грейнджер. Он не смотрел на Драко, не отрывая глаз от игры, но зато Драко смотрел. Снова закусанная губа, Мерлин помоги! А правая рука, та что с красной нытью на мизинце, придерживала подбородок. Драко каждый раз отвлекало это красное мерцание. В отчаянии он положил левую руку на колено, решив вместо этого использовать для игры правую. Уизли тоже пошевелился, обдумывая свой следующий ход. Закинув босую ногу на колено, он привлёк внимания к своей красной нити, обмотанной вокруг лодыжки. Драко задумчиво проследил взглядом за веревочкой Уизли, привязанной к изящной лодыжке Грейнджер, и закатил глаза. Ничего удивительного — эти двое созданы друг для друга. Уизли сделал свой ход, выдёргивая Драко из мыслей. — Ладью на Е4, шах и мат! — Чёрт, — Драко моргнул. Грейнджер снова захихикала, а Уизли запрокинул голову и расхохотался. Поттер выглядел озадаченным, но улыбался. Покраснев, Драко поднялся и протянул Уизли руку, стараясь держаться подальше от Поттера. Боги, он был возбужден, просто наблюдая, как тот закусывает губу. — Это все, на что я способен сегодня. Хорошая игра, Уизел. Поттер втянул в себя воздух, но Уизли только рассмеялся и, схватив руку, дважды пожал ее. — Спасибо, Хорёк. — Спокойной ночи, Грейнджер. Поттер, — Драко кивнул им и отправился в спальню. *** Глупые магглы и их дурацкие представления о магии! Драко захлопнул книгу — достаточно на сегодня «Волшебника из страны Оз». Да, в своей жизни он сталкивался со множеством злых ведьм и волшебников, но, с исторической точки зрения, добрых людей было гораздо больше. И им бы даже в голову не пришло вмешивать магглов в свои политические игры. Он поморщился — нельзя сбрасывать со счетов Волдеморта и Гриндевальда, но они были скорее исключением из правил. А ещё до принятия Статута о секретности волшебники открыто охотились на несчастных магглов… И пророчества тоже существовали, Поттер был тому доказательством. Возможно, эта Дороти была ведьмой, как и думали Жевуны. Возможно и магглорожденной? Но три ведьмы-злодейки, волшебник-шарлатан и злая мачеха для двух книг…не перебор ли? — Ты уверена, Гермиона? — прошипел где-то поблизости голос Поттера, и Драко начал оглядываться. Вечер пятницы, приближался ужин, естественно, библиотека была пуста. Драко заглянул в щель ближайшего стеллажа: Поттер, Грейнджер и Уизли сидели за одним из столиков, заваленным книгами. — Здесь так и написано, Гарри. Но всё же хорошо, он сильно изменился. Все в порядке, ты же знаешь, как сильно он изменился. Да и ты всегда… — Да, — перебил Уизли. — Не понимаю, вы же с ним теперь друзья. Друзья? — Да, да. Он мне нравится, но… я не знаю. Он не настолько изменился. Черт возьми, кажется, они действительно были друзьями. Прямо сейчас Золотое трио вполголоса обсуждало его в пустой библиотеке. — Гарри, — проворчала Грейнджер. — Постарайся быть непредвзятым. Кроме того, он сделал это давным-давно, и это не значит… — А что, если значит, Миона? Я, конечно, могу быть милым и всё такое… Да, многое из того, что он делал, было вынужденным… Но это? Дыхание Драко участилось. Что это? О чём они говорили? Он думал, что всё в прошлом, что они, ради Мерлина, друзья. Драко же не делал ничего противозаконного, за исключением, может быть, его полуночных походов на астрономическую башню, но, конечно, его бы за это не осудили… — Ты же не думаешь, что смог бы, э-э… — Я не знаю, Рон. Ну, я думал об этом один раз или несколько… Но он никогда… он вообще…? Нет. Нет, мне нужно просто вести себя…как обычно? — О, да, это точно сработает, — фыркнул Уизли. — И как ты собираешься это сделать? Пялиться на него ещё чаще, чем обычно? — Рон! — гаркнула Грейнджер. — Сейчас всё совсем по-другому. Драко ничего не замышляет, да, Гарри? — Ты права, — спокойно ответил Поттер. — Это не Малфой, а Драко. Просто мне нужно держаться на расстоянии. — Я не это имела в виду, Гарри. Тебе нужно… Драко не дослушивая, выбежал из библиотеки. Игнорируя отдышку, он продолжал идти, но воздух стремительно покидал лёгкие, и на улице Драко всё же согнулся по полам от приступа кашля. Он смутно подумал, что его сейчас действительно стошнит. Что он такого сделал, что Поттер решил дистанцироваться? Грейнджер упомянула, что это было давно, но что именно? Все проступки Драко были хорошо известны: каждая мерзкая ложь, которую он говорил Скитер, каждый грубый жест, что он использовал, чтобы помучить мальчика, который невольно мучил его. Каждое глупое решение во время войны… Все еще пошатываясь, Драко побрел к озеру, пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Он глубоко дышал, возвращая своему шагу уверенность и натягивая маску самообладания, а на плечи накидывая старое-доброе подобие гордости. Драко всегда знал, что не нужен Поттеру, и это ничего не значило для него. Он медленно побрел в замок, чтобы забрать книгу и отправиться спать. Ужин отменяется. *** … использование бадьяна в сочетании с измельченным лунным камнем оказывает заживляющее обезболивающее действие. Приготовление этого зелья следует завершать на убывающей луне, чтобы усилить связующие свойства волоса единорога и обеспечить равномерное и мощное сочетание ингредиентов.… — А ты знал, что у магглов есть такие большие металлические поезда, которые летают? — Грег, по-моему, они называются «самолёты», — ответил Драко, рассеянно вычеркивая еще несколько строк из своего эссе. Профессора Слизнорт и Стебль задали совместный проект — студентам нужно было придумать зелье и подробно описать его ингредиенты, процесс приготовления, эффекты и применение. Это было интересно, но Драко никак не мог найти подходящий связующий компонент. Скоро он проверит свою теорию о том, можно ли заменить волосы единорога златокрылыми мухами… — Поезда уже сделаны из металла, — хихикнул Финниган, сидевший в середине стола. — Точно! Самотёлы! — Грег воодушевлённо работал над заданием по маггловедению. — Магглы такие классные, Драко. Они научились летать без помощи магии! Жаль, что я не знал об этом раньше… — его голос надорвался, и вся группа затаила дыхание, а Драко взглянул на друга. — Мне тоже жаль, Грег. Но зато сейчас мы всё поняли, да? — Ага, — тот улыбнулся широкой глуповатой улыбкой. — Фу — фыркнула Панси, сидевшая несколькими рядами дальше. — Грег, если у них работают умные люди, это еще не значит, что они крутые. Грег смущенно опустил глаза, и Драко шикнул на девушку. Гойлу было не просто избавиться от предрассудков. Каждый день он просил Драко объяснить какой-нибудь нюанс маггловской культуры или почему больше не принято придираться к магглорожденным студентам. И Драко был невероятно горд за друга, когда тот спохватывался на полуслове и переходил на более приемлемый термин, робко оглядываясь по сторонам. Он делал успехи, все они…ну, большинство из них. — Перестань, Панс. Не все ведьмы и волшебники на протяжении всей истории были такими же умными, как Альберик Граннион. — Кто? — нахмурилась она. Грейнджер подняла глаза, вопросительно посмотрела на Драко и ответила за него. — Альберик Граннион изобрёл навозную бомбу, — выступила Гермиона. За столом раздались смешки. Грег фыркнул, а Грейнджер скрыла улыбку за учебником. Панси недовольно скрестила руки на груди. — Да, он был великолепен, — в унисон вздохнули Грег и Уизли. Драко заметил, как Поттер, которого он старательно избегал после случая в библиотеке, наблюдал за ним со странным выражением на лице. — Я хочу сказать, что магглы на самом деле ничем не отличаются от ведьм и волшебников. Умных магглов не меньше. У них нет магии, но они все равно научились выживать, — Драко посмотрел на Грега. — Так что, это правда круто. — Ясно всё, — проворчала Панси. Но Грег снова улыбнулся, поэтому Драко улыбнулся в ответ и вернулся к зелью. *** — Приветик, — поздоровался Поттер, вваливаясь в кабинет зелий. Споткнувшись, он случайно пнул стул, на который потом опустился. Из-за этого они оказались друг к другу ближе, чем обычно. — Поттер, — Драко напрягся, проводя руками по волосам, и поднял взгляд на Поттера. — Мерлин, что с тобой случилось? Гарри выглядел измученным и раздраженным, волосы взъерошены, а под глазами залегли тёмные круги. — Сплочённость факультетов, вот что произошло, — пробормотал тот. — Э-э, как успехи с зельем? — Неплохо! Златокрылые мухи отлично заменяют волос единорога, чтобы соединить ингредиенты. Вчера провёл первый эксперимент на трансфигурированной мыши. Анестезирующий компонент оказался эффективным, и мышь не умерла. — Ну, это… хорошо? — Конечно, — засмеялся он. — Это значит, что, даже если рана не заживет должным образом, она, по крайней мере, будет обеззаражена. У меня почти всё готово к следующему эксперименту, осталось только спросить у Хагрида, может у него найдётся какое-нибудь раненное животное… — Драко замолчал, вглядываясь в выражение лица Поттера. Тот казался рассеянным, постукивал пальцами… В общем скучал. Вздохнув, Драко сжалился над ним. — В принципе, всё хорошо и я успею к сроку сдачи. — Здорово, уверен, Хагрид был бы рад помочь — улыбнулся Поттер и легонько толкнул Драко в голень, настороженно наблюдая за ним. — Итак, ты собираешься принять участие в отборочном матче? — Ты же знаешь, что да, — нахмурился Драко. — Поттер, что на тебя нашло? Глаза Поттера забегали из стороны в сторону, но его нога всё ещё касалась ноги Драко. — Ничего! Я просто пытался…поболтать. — Поболтать? Поттер, ты всегда болтаешь, — тепло от их соприкосновения, кажется, начало распространяться по телу, и Драко отодвинулся от Гарри. — Обычно у тебя это лучше получалось. Поттер, бросив взгляд на их ноги, отодвинул стул ещё дальше. — Я… я не знаю. Господи, Малфой, почему с тобой так трудно быть милым? Сбитый с толку, Драко недоверчиво приподнял светлую бровь. — Так и не будь, — усмехнулся он. — Это явно не твой конёк. Довольный тем, что у Поттера отвисла челюсть, он снова уставился вперед, чувствуя, как скручивается желудок, и старался не обращать на него внимания до конца урока. Но это не сработало. Поттер продолжал «быть милым». Когда Драко, бормоча что-то себе под нос, оглядел их рабочий стол в поисках следующего ингредиента, Поттер тут же протянул ему его. Драко не успевал вовремя размешать зелье, но Поттер подоспел и тут: сам размешал и сбросил тикающий таймер. У выхода из класса, он опередил Драко и придержал ему дверь. Как же это раздражало. И на этом ничего не закончилось. Он придерживал любую дверь, почти незаметно вздрагивая при соприкасании их рук. Часто вставал на сторону Драко в дискуссиях, внимательно наблюдая за его реакцией. Однажды он даже принес ему перекусить, когда Драко сидел в библиотеке за эссе. Он положил руку на его плечо, провел ею вниз до локтя и снова поднял, ругаясь, что тот забыл поесть. Драко тогда буквально выбежал из библиотеки, скрывшись за ближайшем углом, чтобы унять бешеный стук сердца и эрекцию. Они стали не разлей вода, были постоянно вместе. Поттер практически преследовал его. Совсем не так, как на шестом курсе — теперь его целью было убить Драко добротой. Только это было совсем не мило. Не мило замолкать, как только кто-то появляется в поле зрения. Не мило избегать разговора. Или прикасаться к кому-то в одну минуту и отстраняться, как будто обжегшись, в следующую. Совсем не мило пялиться, но постоянно хмурясь, прятать взгляд. Спустя неделю таких милостей Драко был сыт по горло. Он скучал по прошлому общению с Поттером, чёрт, он скучал по их перепалкам. Он скучал по тому Поттеру… Но может, это и к лучшему. Поттер явно успокоился на их недодружбе. Тем более не стоило забывать их историю, забывать, кем они были. Несмотря на нитку, привязанную к его пальцу, Поттер никогда бы не считал его настоящим другом… — Вот придурок! Драко ворвался в свою комнату, взъерошивая волосы. Метаясь из стороны в сторону, он подошёл к окну, потом обратно к двери. Не нужно было вообще начинать общаться с Поттером. Пришло время заканчивать с этим всем. Поттер не имел право так издеваться над ним… Застонав, он вернулся к окну, вскидывая руки. — Что, чёрт возьми, происходит? Что он со мной делает? — Кто делает? Вздрогнув, Драко обернулся и увидел на краю кровати с любопытством наблюдающего Лонгботтома. — Я не с тобой разговариваю, — прорычал он. — Я просто пытался помочь. — Зачем? Вы что, рехнулись все? Память отшибло? Неужели никто не помнит, что год назад я был Пожирателем Смерти? Лонгботтом пристально посмотрел на него, прежде чем ответить. — Нет, Малфой, никто не забыл этого, — вздохнул он. — Тогда какого хрена все пытаются быть милыми со мной? — Ну, я пытаюсь, потому что ты выглядишь расстроенным. Рон старается, потому что ты извинился перед Гермионой раньше, чем перед ним. И еще, ты ни над кем не смеялся весь год. Гермиона старается, потому что она Гермиона. И Гарри… ну, Гарри старается, потому что ты ему нравишься. Все остальные стараются, потому что они такие, какие есть. Драко уставился на него, разинув рот. — В том-то и дело! Я не нравлюсь Поттеру! Никому из вас я не нравлюсь! Лонгботтом пожал плечами, и Драко сник. С глубоким вздохом он опустился на кровать, уперся локтями в колени и закрыл лицо руками. — Ты ошибаешься. На самом деле он не так уж мил со мной. Он ведет себя… Я не знаю… Вежливо? Но не так, как с друзьями. Я запутался…        Невилл выглядел слегла напуганным, видимо, не ожидав, что Малфой действительно захочет обсуждать это. — Нет, Малфой, я имел в виду, что ты ему… ну, нравишься. Оу. Что? — Ты, кажется, что-то путаешь, — фыркнул Драко. — Нет-нет, это же очевидно! — настаивал Лонгботтом. — Мы же говорим о Гарри. Не о Гарри Поттере, убийце Темных лордов, не о Поттере, непримиримом сопернике Драко Малфоя. Гарри. Который дурачится со своими друзьями, засыпает на уроках. Летает, как ни в чём не бывало, но может упасть на ровном месте. Думаешь, этот человек знает, как разговаривать с тем, кто ему нравится? По мере своего монолога, Невилл слегка покраснел, а Драко смотрел на него во все глаза. Он действительно верил в это? Разве Лонгботтом, как хороший друг Поттера, не должен был знать его лучше? — Хотя кто знает, — признал Лонгботтом, поднимаясь и направляясь к двери. — Я могу ошибаться. Но просто не переживай. — Лонгботтом? — Драко откашлялся, когда тот обернулся. — Я всё ещё считаю тебя странным, но…спасибо. — Пожалуйста, Малфой. *** Естественно, Лонгботтом ошибался. Сто процентов. Но несмотря на это, Драко начал наблюдать за Поттером чаще. Как он разговаривал с друзьями, как слушал. Он был весёлым, добрым, и не казался фальшивым, каким выглядел с Драко. С ним Поттер разговаривал так, будто ему на самом деле нечего было сказать. Впервые с того момента, как Поттер начал встречаться с Уизлеттой, Драко наконец присмотрелся, как они общались. Только сейчас они, кажется, не встречались. Она никогда не наклонялась близко, а Поттер не смотрел на нее так. Они не прижимались друг к другу, когда обнимались так, как делали это Уизли с Грейнджер. Не так крепко, как Драко, когда Поттер спас его из Адского пламени. А, возможно, он всё это придумал, но всё равно это ничего не значило. Как бы Драко ни старался, он больше не злился. А хотелось. Потому что эта ужасная боль в груди была невыносимой. Что бы там ни думал Лонгботтом, было очевидно, что Поттер почти отказался от их дружбы. И Драко даже не мог держать зла на этого придурка. Возможно, его и приняли на курс восьмиклассников, но это не помешало ему быть не принятым в остальном волшебном обществе. Драко не питал иллюзий, что, вернувшись в реальный мир, он станет кем угодно, только не изгоем. Деньги и обаяние, даже деньги и обаяние Малфоев, не могли зайти так далеко, и, восстав из пепла одной войны, было бы слишком надеяться, что они смогут возродиться после второй. — Вот ты где! Драко вздрогнул и поспешно вытер слезы, выступившие у него на глазах, прежде чем повернуться к Уизли. — Я тебя обыскался, пришлось даже взять карту Гарри, — торопливо говорил тот, пересекая комнату. — Завтра начнётся набор для ещё одного матча. Ты всё ещё хочешь быть ловцом? И кстати, почему ты сидишь в темноте? — Когда же я увижу это всемогущую карту? — Драко ухмыльнулся и сразу же вздохнул. — Вообще я хотел играть за охотника. А в темноте сижу, потому что дурацкое солнце погасло. К счастью Драко, Уизли улыбнулся. Мерлин, он стал слишком мягким. — Да, давно хотел позвать кого-нибудь починить солнце, — пошутил Уизли. — В смысле за охотника? Ты же всегда был ловцом! Драко раздраженно пожал плечами. — На самом деле, я никогда не хотел быть ловцом. Даже в этом году я хотел… — Хотел доказать, что можешь лучше, чем Гарри — закончил Уизли, прежде чем решительно кивнуть. — Ладно, охотник так охотник. Только что делать с ловцом. Гарри попросил позвать тебя, сам он играть не хочет. — В смысле Поттер не хочет? — недоверчиво спросил Драко. — Он же любит квиддич. — Не знаю, — вздохнул Уизли, бросив на него любопытный взгляд. — Кажется, он позволил быть тебе ловцом, чтобы ты был в нашей команде. Думаю, он больше не хочет играть против тебя. Драко словно окаменел. Вот и ещё одно доказательство, что Драко больше не стоил его времени. Что ж, хорошо. Гнев вернулся, и очень вовремя. — Где он? — холодно спросил он, сжав скрытые в карманах руки в кулаки. — Хм…в гостинной, наверное. *** — Поттер! — взревел Драко, врываясь в гостинную. Следом за ним бочком протиснулся Уизли. — Да что с тобой, чёрт возьми, не так! Остальные студенты, кроме внезапно испарившихся пуффендуйцев, остались наблюдать за картиной. Всё вело к тому, чего не было уже больше года — драке Поттера с Малфоем. — Драко? — Поттер вскочил с дивана. — Что случилось? — Извини, приятель, — проворчал Уизли, проходя мимо. — Я не хотел его злить… — Что случилось? Что случилось?! — Я же говорила, что это плохая идея, Гарри, — прошептала Грейнджер. — Что, блять, случилось? — взвизгнул Драко. — Ты говоришь о прощении, ведешь себя так, будто мы всю жизнь были друзьями. А потом внезапно не разговариваешь со мной! Даже в квиддич не хочешь играть, потому что, не дай Мерлин, мы будем играть против друг друга. — Драко, о чем ты говоришь? — Поттер выглядел испуганным, его руки подрагивали. — Я говорю о тебе, Поттер! Посылаешь Уизли, чтобы он взял меня в свою команду, потому что не хочешь играть против меня! Ты даже не удивился, узнав, что я не хочу быть ловцом! — Что? Ты потрясающий ловец! — О, — усмехнулся Драко. — Значит, ты не принимаешь вызов? Раньше ты хотя бы разговаривал со мной… — Я разговариваю с тобой! — Ты мямлишь, а не разговариваешь. Мерлин, Поттер, ты хоть бы предупредил, что мы теперь не друзья… — Это не… — начал Поттер, но осекся и весь покраснел. — Это не…что, Поттер? — он слегка ткнул пальцем в плечо Поттера и внутренне позлорадствовал, когда тот помрачнел. — Всё не так, Драко, — процедил он сквозь зубы, его взгляд стал жестким, а руки сжались в кулаки впервые с тех пор, как они вернулись в Хогвартс. Драко почти забыл, что это была лучшая часть ссоры с Поттером. То самое, захватывающее дух, превращение из тощего пацифиста в Бога войны. Драко пришлось напомнить себе, что он в ярости: — Тогда какого хрена ты делаешь, Поттер? Просвети меня! — Чего ты хочешь от меня? — закричал он. — Я не просил об этом! Я просто хотел быть твоим другом, а потом… — Поттер взъерошил волосы и замельтешил по комнате. — Черт возьми, Драко, я был добр к тебе все эти недели! — Я просил тебя перестать! — Я подумал, что смогу, — Поттер словно не слышал его, продолжая тараторить. — Это ничего не меняет. Я хотя бы могу быть вежливым, — затем он шагнул назад, размахивая пальцем перед лицом Драко. — И я сказал Рону, чтобы он попросил тебя быть ловцом, потому что подумал, что тебе понравится. И потому что я не хотел быть против тебя, хоть раз в нашей гребаной жизни! Я пытался быть милым, ты, невыносимый придурок! А раз ты этого не хочешь, то скажи мне, что тебе, блять, нужно? Драко молчал. Всё это было неожиданно услышать. Поттер стоял в шаге от него, тяжело дыша. Гнев исказил черты его лица, руки были скрещены, грудь быстро поднималась и опускалась, на челюсти подрагивал мускул. А Драко был возбужден. Чёрт, Поттер должен был проклясть его, а не…стоять, словно из влажных снов, и рассуждать. Поттер… Прежде чем осознать, Драко рванулся вперед и притянул Поттера к себе, прикоснулся губами. Где-то там послышались возгласы и вдохи собравшихся студентов, но они мгновенно растворились…где-то там. Губы Поттера, обмякшие под его натиском, были теплыми и мягкими. Едва уловимый привкус ириски придал им сладости, и Драко растерялся. Он такого не делал, он не сходил с ума, не проводил языком по губам Поттера, не целовал его, не сжимал мантию Поттера и не стонал… Не выставлял себя на посмешище. Паника охватила его, и он оттолкнул Поттера. О чем он думал? Поттер сказал, что пытался быть его другом, а не… Но рука, крепко сжавшая его запястье, прервала все размышления. Драко взглянул на Поттера. Страсть в его взгляде потрясала. Ярко-зеленые радужки были едва видны, настолько расширились зрачки. — Чёрт возьми! — простонал Поттер, с силой притягивая Драко к себе, а другой рукой касаясь его затылка. — О, слава Богу, — выдохнул он и снова поцеловал его. Далёкий, совсем крохотный уголок сознания вопрошал:«Что происходит?». Всё это было…немыслимо. Но Драко отогнал этот голос и свободной рукой обнял Поттера за плечи, притягивая ближе. Он вздрогнул, когда Поттер отпустил его запястье, чтобы обнять за талию и притянуть к себе. Когда Драко впервые коснулся волос Поттера, он понял — это было то, чего он всегда хотел. Чёрт, да всё, что сейчас происходило, всегда было нужно ему. Поттер углубил поцелуй, заставляя Драко судорожно вдохнуть. Бёдра подались вперёд, прижимаясь к члену Драко, отчего у того закружилась голова. А может это было из-за недостатка кислорода? А может…неважно? Сейчас казалось, что значимость дыхания переоценивалась. Казалось, что ему больше никогда не понадобится дышать, ведь Поттер целовал его. Язык пробующий его на вкус, касающийся неба и очерчивающий линию зубов, Мерлин — это было все, что ему когда-либо было нужно. — …арри! Малфой! Нет! Еще пять минут, пожалуйста! Я не хочу просыпаться! — Серьезно, идите в комнату! Поттер отстранился, и Драко, последовав его примеру, заморгал, осознавая, что происходит. Лица восьмикурсников, собравшихся вокруг, выражали весь спектр эмоций: от лёгкой тошноты до крайнего удивления. Ближе всех стоял Уизли, на его бледной физиономии отражались непонятные чувства. Драко снова попытался отодвинуться, но Поттер крепко держал его и только усмехнулся, когда Драко бросил на него предупреждающий взгляд. — Давайте, ребята. Мы рады за вас и все такое, но, пожалуйста, скройтесь в другом месте. — Можете воспользоваться нашей комнатой, Гарри! — крикнул Финниган. — Нет, не могут! — возмутился Тео. — Все в порядке, — скривился Уизли. — Они могут занять нашу комнату, верно, Нев? Лонгботтом одарил Драко самодовольной улыбкой: — Конечно. Поттер, который не сводил глаз с Драко с тех пор, как их прервали, кивнул. Он обхватил его бедра широкими ладонями так, что тому пришлось обвить ногами талию парня. Как только они вышли из гостиной, Драко заблуждал руками по телу Поттера, наконец-то позволив себе исследовать то, что отрицал, оправдывал годами и признал, что этого никогда не случится. Он прильнул губами к шее, и рассмеялся, когда Гарри застонал, прислонив Драко к двери. — Черт, Драко, мне нужно… — он вслепую схватился за дверную ручку. — Черт возьми, черт возьми… Потеряв терпение, Драко потянулся за спину, цепляясь одной рукой за широкие плечи, чтобы сохранить равновесие. Руки Поттера обхватили его зад, удерживая вес, и он прижался своим членом к члену Драко. Они застонали. Этого было недостаточно, даже близко не достаточно, и Драко задвигал бедрами, выгибая спину и беспомощно прижимаясь к Поттеру. Все еще отчаянно колотя по двери, тот торжествующе вскрикнул, когда ручка поддалась. Он споткнулся, когда распахнулась дверь, а Драко больно ударился о дверной косяк. — Черт, Поттер! Смотри, куда идешь, болван! — и тут же забыв о своих слова, Драко снова притянул Поттера к себе, прикусил его нижнюю губу. Он опустился на пол и попятился, но ударился спиной о деревянный столб. — Блядь! — О, черт, — выдохнул Поттер. — Ты в порядке? — Я в порядке, я в порядке, просто… — руки судорожно вцепились в мантию Поттера. — Черт возьми, Поттер! Сними это! Гарри усмехнулся, схватив его за руки. Когда тот поднял глаза, Поттер испытующе глядел на него. Должно быть, он нашел то, что искал, потому что медленно улыбнулся и взмахнул запястьем, уничтожая мантию Драко в пух и прах. Драко задохнулся от внезапного ощущения прохладного воздуха на своей разгоряченной коже, а Поттеру стало тесно в штанах. Малфой позволил себе упасть на кровать, потянув парня за собой. — Твоя очередь! — он рассмеялся. О чём ты? — пробормотал Поттер, уткнувшись носом в ключицу Драко. — Боже, Драко, ты потрясающе пахнешь. Драко застонал, выгибаясь навстречу рукам. — Боги, — воскликнул он, а затем, вспомнив, добавил, — Поттер, дверь! — он приподнялся на локтях, а Поттер уже исчез закрывать дверь, оставив после себя дрожь. — Извини, — пробормотал Поттер, — я пока не умею накладывать невербальные блокирующие и заглушающие заклинания. — Поттер. — Гарри. Но Драко проигнорировал его. — Снимай эту чертову мантию и иди сюда. Ухмыляясь, Поттер нащупал застежки, и стянул мантию, обнажив тонкую футболку и свободные джинсы под ней. Он вернулся к кровати, шаркая ногами и снимая футболку через голову. А Драко наблюдал, жадно впитывал каждый кусочек загорелой кожи, которую открывал Поттер, и рассеянно поглаживал себя. Когда с футболкой было покончено, Гарри лениво расстегнул пальцами сначала пуговицу, потом молнию своих отвратительных джинсов. Темные глаза так же лениво скользнули по Драко, растянувшемуся поперек кровати. И когда взгляд коснулся шрамов на груди, паника на мгновение исказила его лицо. Драко знал, что позже они обсудят это, но старался сейчас об этом не думать. Поттер перевёл взгляд на его член, и Драко захотелось прикрыться чем-нибудь, но он сдержался. Потому что на самом деле мечтал, чтобы Поттер смотрел. Несмотря на шрамы, пересекающие его грудь, он хотел, чтобы эти глаза смотрели на него дольше. Взгляд упал на нить на пальце Поттера, но только на мгновение. Одежды осталось совсем чуть-чуть, и Малфой забыл о нити, буквально облизываясь от мысли, что сейчас их соединит кое-что другое. Драко медленно перевел взгляд, задержав дыхание и изучая. Крайняя плоть туго натянулась на розовой головке, и влага, скопившаяся на кончике, уже начала стекать по всей длине. Рука Поттера опустилась, чтобы сжать основание, и Драко вздрогнул. Не в первый раз он задавался вопросом, каково это будет на вкус, как будет ощущаться на языке, скользя по горлу. Он поднялся на колени и, обхватив Поттера за шею, встретил своими губами его. Провёл по влажной от пота груди рукой, облизывая горячий, сладкий рот. Большим пальцам задел сосок, по пути касаясь мягких волос ниже пупка. И всё затрепетало, у Драко от дрожи мышц пресса, у Гарри — от рук, двигающихся к паху. Драко благоговейно обхватил рукой основание члена Поттера, наслаждаясь тихими вздохами и стонами, смешивающимися с его собственными, пока тот толкался бёдрами ему навстречу. Гарри буквально захныкал, когда Драко отстранился, чтобы повалить их на кровать, прижимаясь к его заднице. Это было восхитительно. — Подожди! Подожди, Драко, подожди, — выдохнул он. — Акцио смазка! Внезапно из сундука Малфоя с грохотом вылетела баночка, и Гарри на мгновение удивлённо застыл, глядя на неё. — У тебя есть смазка… — Ну, конечно у меня есть смазка, дурак! — Прости, я подумал, что вылетит смазка Рона, — усмехнувшись, он уткнулся в изгиб шеи Драко. Выпрямившись, он проигнорировал предупреждающий рык Драко и, открыв банку, запустил в нее три пальца, чтобы зачерпнуть скользкую массу. А затем обхватил и свой и его члены, на что у Драко вырвался стон. Он заскулил, беспомощно приподнимаясь под весом Поттера. — Пожалуйста, Поттер… — Гарри, — простонал он. — Пожалуйста, Драко, называй меня по имени. — Гарри. Гарри, Гарри, Гарри, — повторял он, не в силах сопротивляться. — Пожалуйста, пожалуйста, Гарри! Трахни меня, пожалуйста, я хочу… — Да! Боже, да! Сейчас, сейчас… — Сейчас. Он схватился за плечи и запустил пальцы в непослушные волосы, неистово раскачиваясь в такт ритмичным покачиваниям Гарри. Боги, он был так близко! — Сейчас? Драко, я не могу, черт возьми, я так долго не продержусь. В следующий раз! В следующий раз? Из горла Драко вырвался стон, и он завладел ртом Гарри, вскрикнул и кончил. Его тело содрогнулось, а член, пульсируя, наполнил пространство между ними теплой влагой. — Боже, — простонал Гарри, перекатываясь на бок. — Надеюсь, мы кончили на твоей кровати, — послышался его смех. — Иди нахер, Поттер. — Ммм, может быть, позже, — промычал он, скользя рукой по талии Драко, размазывая остывающую сперму по его животу и прижимаясь к его скользкому от пота боку. — Ха-ха, — сонно пробормотал Драко. Он улыбнулся, когда смех Гарри коснулся его щеки. Вздохнув, Поттер слегка пошевелился, призывая свою палочку, и Драко почувствовал, как его охватило покалывание очищающего заклинания. Затем он снял запирающие и заглушающие заклинания с двери, прежде чем задернуть занавески на кровати и снова наложить на них те же заклинания. Наконец, закончив, он засунул палочку под подушку и крепко обнял Драко, устраиваясь поудобнее. Драко вздохнул, впервые за долгое время почувствовав себя счастливым. Всё ещё не верилось, что это произошло. — Спокойной ночи, Драко, — пробормотал Гарри, целуя его в макушку. Все, что тот смог выдавить из себя в ответ, было невнятное бормотание, и Гарри усмехнулся. — Чего-чего? — Спи, Поттер, мать твою! *** Драко поежился во сне, пытаясь согреться. Первое, что он осознал, приходя в себя — это то, что у него замерзли ступни. Оказывается, в Астрономической башне было ничуть не теплее, чем в подземельях. Недовольно бубня, он задергал ногами в поисках одеяла, вероятно, упавшего ночью. — Эй, аккуратнее, — раздался недовольный голос у изножья кровати. — Уизел! Что ты сделал с моим одеялом? Но Уизли не ответил, а член Драко внезапно окутал влажный жар. Он распахнул глаза. — Что… — начал он, прежде чем события прошлой ночи нахлынули воспоминаниями. Не Уизли. Поттер…нет, Гарри — был в постели. И сейчас хихикал, обхватив ртом член Драко, отчего по спине у того побежали мурашки. Черт, член Драко был у Гарри во рту. Застонав, Драко выгнул спину, запустив руки в волосы Поттера. — О, черт……и тебе доброе утро, — выдохнул он. Губы, обхватившие его, изогнулись, и Гарри начал сосать, медленно поднимаясь вверх по стволу. — О боги! — Доброе утро, солнышко, — прощебетал он, полностью отрываясь от Драко и одаривая его кривой улыбкой. — Поттер! — Драко зарычал, но Гарри только рассмеялся, снова втягивая его в себя. Приподнявшись на локтях, Драко наблюдал, как его член снова и снова исчезает во рту Гарри. Тот обводил языком чувствительную головку, от чего у Малфоя глаза на лоб лезли. Опускаясь ниже, он упёрся носом в жесткие волосы у паха Драко, прежде чем через мгновение снова подняться и сомкнуть зубы у основания. Двигаясь медленно, лениво, он провел ими по стволу, и Драко, извиваясь, со стоном откинулся на кровать. — Если я правильно помню, — пробормотал Гарри, покрывая поцелуями бедра, — я дал тебе обещание прошлой ночью. Драко лихорадочно соображал, пытаясь вспомнить — так много всего произошло прошлой ночью! — но мысли рассеялись прежде, чем он смог их осознать. Его внимание сосредоточилось на горячем дыхании, овевающем кожу, пальцах, впивающихся в его плоть, раздвигающих его задницу, и — о, черт! — смелых прикосновениях по его анусу. Гарри неустанно работал языком, облизывая округлый вход, обводя тугую мышцу и проталкиваясь дальше, чтобы попробовать ее на вкус. Драко не мог сдерживать тихие стоны. Тихие стоны срывались с его губ, но он не мог их остановить. Вскоре к ищущему языку присоединился грубый палец, легко скользнув в него и погрузившись глубоко, и он прекратил попытки. — Гарри, — захныкал он, закрывая глаза рукой. Он стиснул зубы и откинул голову на подушку. — О, Мерлин, Гарри, что ты… Отпустив его, Гарри забрался на кровать и растянулся, накрывая его своим телом. Он провел рукой по груди Драко, по животу, на мгновение задержался, чтобы погладить ноющий член Драко, но не обхватил его, сволочь, а затем провел рукой вниз, между ляжек. — Пожалуйста, — простонал Драко, прижимаясь к Гарри и отчаянно двигая бедрами. Гарри поцеловал его и просунул в два пальца во вход, скручивая и разжимая их в поисках простаты. — Господи, Драко, — пробормотал он, проводя губами по подбородку Драко, оставляя дорожку из кусающих поцелуев вдоль шее. — Ты чертовски красив… Драко прижался к нему, покачивая бедрами, тяжело дыша и умоляя. — Ох! Да, Гарри! Давай, давай… Но Гарри только поцеловал его снова, добавив третий палец и входя в него. — Я так долго хотел тебя, ты даже не представляешь, — прерывистое дыхание обжигало ухо. — Можно мне тебя? Можно, Драко? — Да, да, Гарри! Все, что угодно, только… Гарри молниеносно убрал пальцы, перекинул ногу Драко через плечо и устроился между его бедер. — Сейчас, сейчас, пожалуйста, Гарри, сейчас… — пропел Драко, и у него перехватило дыхание, когда тот наконец-то вошел в него, погружаясь одним длинным движением и сжимая бедра Драко потными пальцами. Это было так здорово — чувствовать, как его задница обхватывает член Гарри, его горячее дыхание овевает лицо Драко, его глаза ищут Драко. Запах секса, утра и Гарри, смешивающийся, опьяняющий. — Поттер, — простонал Драко, наконец-то отрывая от Гарри горящий взгляд, поворачивая голову и выгибаясь навстречу ему. — Ради всего святого, двигайся! Смех Гарри оборвался резким вдохом, и он медленно выскользнул наружу. — Ты такой властный, Драко, — поддразнил он. А затем вошёл под другим углом, задав бешеный темп, начал двигаться по-настоящему, захватывая рот Драко и просовывая руку между ними, чтобы обхватить член. Его кулак двигался в такт движениям бедер, скользя мозолистыми пальцами по стволу. — О, Мерлин, Гарри, сильнее! Я почти… — всхлипывал он. — Давай же, — проворчал Гарри, двигая бедрами быстрее и жестче. — Кончи для меня, солнышко. Драко больше не нуждался в уговорах. Оргазм пронзил его, обжигая нервные окончания и заставляя застонать. В глазах потемнело, словно он терял сознание. Ритм стал неустойчивым, дыхание Гарри прерывалось с каждым толчком, и Драко собрал все силы, на которые был способен, чтобы сжать мышцы вокруг члена, входящего в него. А Гарри продолжал двигаться, покачивая бедрами, член скользил по собственной сперме, пока не ослаб. Они оба рухнули на кровать. — Боже мой, — выдохнул он. — Святой Мерлин, блядь! Драко, ты чертовски потрясающий. Тот улыбнулся, прижимаясь к Гарри. — Я знаю, — Драко рассмеялся, когда Гарри ущипнул его. — Ты и сам был не так уж плох. Который час? Тупая боль, охватившая все его тело, принесла огромное удовлетворение. — Не знаю, — Гарри тяжело вздохнул. Приподнявшись на локтях, Драко затуманенным взором огляделся по сторонам, а затем опомнился: — А где моя палочка, Поттер? — А? — Моя палочка. Она была в кармане моей мантии. Той, что ты уничтожил прошлой ночью… — О, я её не уничтожал, а просто отправил в твою корзину для белья. Секунду, — застонав от напряжения, он пошарился рукой под подушкой, достал свою палочку и протянул Драко. — Держи. Драко мгновение разглядывал её, а затем всё-таки принял, мысленно ругаясь на себя. Это всего лишь палочка, идиот. Соберись! Успокаиваясь, он наложил очищающее заклинание и Темпус. Шесть пятьдесят. — Уф, — простонал Драко. — Нам нужно готовиться к завтраку. Уизли, наверное, уже там. — Это к лучшему, да? — Гарри рассмеялся. — Не хотелось бы, чтобы сейчас тут был кто-то ещё. Драко запустил в него подушку, прежде чем соскользнуть с кровати, и смех Гарри раздался ему вслед. Положив волшебную палочку Гарри на прикроватный столик, он повернулся к своей корзине — нужно было найти свою палочку и чистую мантию. Готовиться к предстоящему дню с Гарри было, мягко говоря, странно. Он привык к тому, что по утрам просыпался один, не говоря уже о том, что обычно мог позволить себе такую роскошь, как не торопиться. Когда Гарри вернулся после невероятно быстрых ванных процедур, он как раз снимал заклинание с постельного белья. Затем Драко одолжил халат и полотенце, украдкой поцеловав Гарри, и отправил в душ. К тому времени, как Драко перекинул сумку через плечо и вышел из своей комнаты, Гарри уже выскочил из своей, одетый и улыбающийся, а его волосы напоминали мокрое крысиное гнездо. Все это было довольно странно. — Пойдем? — спросил Гарри, притягивая Драко локоть. — Конечно. Нужно успеть поесть… — он замолчал, взглянув на Гарри. — Подожди. Ты выглядишь так, будто тебя искусали. — Ну так меня и искусали, — ухмыльнулся Гарри, пока Драко накладывал исцеляющее заклинание на место любовного укуса на шее. — Ну, да… Рассмеявшись, Гарри обнял его за талию и притянул к себе для короткого поцелуя. — Давай, солнышко, — улыбнулся он. — Я умираю с голоду. *** Судя по реакции в Большом зале в то утро, никто из восьмикурсников ни словом не обмолвился о вчерашнем вечере. Перешептывания начались, когда они вошли, держась за руки (Драко попытался вырвать руку, как только они подошли к дверям, но Гарри не позволил: «Рано или поздно все узнают»). Конечно, узнают, ведь Гарри на глазах у всех запечатлел целомудренный поцелуй под потрясенные вздохи в Зале. А потом, как ни в чем ни бывало, отправился к гриффиндорскому столу. Покраснев, Драко опустил голову и направился к слизеринцам, проскальзывая на свободное место рядом с Грегом. — Доброе утро, Драко, — поприветствовал его веселый голос. Сбитый с толку, тот оглядел стол, затем оглянулся назад, прежде чем увидел Лавгуд, выглядывающую из-за массивной фигуры Грега и машущую ему рукой. — Доброе утро, Лавгуд. — О, пожалуйста, зови меня Луной. — Ой, конечно. Доброе утро, Луна. — Надеюсь, ты хорошо спал? — её глаза весело блеснули, и Драко бросил взгляд на взволнованный профиль Грега. Видимо, не все восьмикурсники держали рот на замке. — Как ни странно, шикарно, — он слегка улыбнулся. — Замечательно! Я всегда крепко сплю после…тренировки. Панси хихикнула с другой стороны, и Драко со стоном уронил голову на стол. — Спасибо, Луна, — беззлобно буркнул он. *** Так все и продолжалось. Похоже, Гарри был неравнодушен к публичным проявлениям чувств. У него быстро выработалась привычка вторгаться в личное пространство Драко: придвигать свой стул поближе и закидывать руку на спинку во время совместных занятий, хватать его за запястье, когда они проходили по коридорам между классами, тыкаться носом в его висок. На всё это Драко усмехался и отталкивал его, бормоча что-то о похотливых львах, но, по правде говоря, ловил себя на ожидании таких моментов. И, что еще лучше, Гарри перестал быть таким чертовски милым с ним. Он по-прежнему придерживал двери и предлагал помощь, но больше не заикался во время светской беседы и не замолкал на середине предложения. Он утверждал, что у него просто ушла нервозность и покраснел, когда Драко рассказ ему про теорию Лонгботтома. В общем, теперь Гарри флиртовал и обсуждал с ним самые разные темы. После часового спора они решили, что оба будут играть в одной команде, потому что «никто другой не представляет для меня проблемы, Драко», и «уверен, ты бы просто провел весь матч, пялясь на мою задницу, если бы я на самом деле не представлял угрозы для тебя», а ещё «ты чертовски прав, я бы так и сделал, Малфой!». Ночью, при задернутых шторах, несмотря на то, что в общей комнате были все, они разговаривали. О войне, о своих семьях. Не прошло и недели после той первой ночи, когда Гарри не выдержал и расплакался прямо на плече у Драко, извиняясь за Сектумсемпру на шестом курсе. — Гарри, пожалуйста, перестань, — успокаивал его Драко. — Я знаю, ладно? Я знаю, ты не хотел… — Но я сделал это! — причитал он. — Я не могу поверить, что я почти… — Но всё обошлось, — ругать Мальчика-который-выжил было интересно, но не так он планировал провести этот вечер. — Перестань. Не нужно плакать каждый раз, когда касаешься меня. Я простил тебя давным-давном. А теперь перестань реветь и трахни меня, наконец. Они обсудили интересы и профессии, которыми хотели бы заняться. Драко был хорошо в зельеварении, и Гарри предложил ему делать медицинские зелья. — Ну да, ну да. Все же будут выстраиваться в очередь, чтобы купить зелья у Пожирателя смерти, — усмехнулся он, стараясь говорить шепотом, чтобы мадам Пинс не разозлилась. Все остальные, кроме Грейнджер, разошлись по комнатам, не желая заниматься в воскресенье днем. — Ты не пожиратель смерти, Драко. — Да, да, и я никогда им не был. Мы это уже обсуждали. Но ты действительно веришь, что остальной волшебный мир думает так же? — Конечно! Наверное, — Гарри на мгновение отвел взгляд, когда Драко приподнял бровь. — Ну ладно, это не точно, но разве тебе не интересно это выяснить? — Что… — Драко замолчал, боясь высказать свои опасения вслух, но все же продолжил, — что, если я не смогу? Что, если они меня не примут? Тогда стоит ли это того? Взгляд Гарри смягчился, и он потянулся через стол, чтобы накрыть ладонь Драко своей. — Это стоит того, чтобы не позволить кому-то определять твою судьбу. Драко взглянул на другой конец стола, где Грейнджер пристально смотрела на него, как бы призывая его согласиться. Сдаться и официально прекратить борьбу. Но он не мог. Он достаточно в своей жизни беспокоился о мнении окружающих и делал то, чего от него ожидали. В конце концов, Драко начал разглагольствовать о своем отце и ожиданиях, которые тот возлагал на своего наследника, как давно он знал, что никогда не сможет оправдать эти ожидания. — Даже до того, как я поставил Метку, — сказал он, проводя пальцем по темному пятну на своей обнаженной руке. Они крепко прижались друг к другу, чтобы защититься от пронизывающего холода ранней зимы и мрачных воспоминаний, которые она несла с собой. — Мы с отцом никогда и не разговаривали даже. Он выкрикивал приказы, и я выполнял их. Я все еще не сказал ему, что я… Гарри накрыл его руку своей, останавливая нервное движение. — На это нужно время. И оно у тебя есть. — Но я рассказал маме, — Драко вздохнул, ощущая, что поддержка Гарри успокоила его больше, чем он ожидал. — И как все прошло? — Неловко, — рассмеялся Драко. — Но, по-моему, хорошо. Она спросила меня, встречаюсь ли я с кем-нибудь и не хочу ли я назначить свидание «этому милому парню Лонгботтому», — Драко вздрогнул, а Гарри рассмеялся, зарывшись носом в его волосы. — Хорошо, что Невилл натурал, — пробормотал он, прежде чем прижаться губами к уху Драко. Гарри рассказал ему о своих родственниках-магглах…и о своем чулане. — Чулан, Поттер, серьёзно? Они сидели на кровати, скрестив ноги, и делали последнее задание на этих зимних каникулах. — Ага, — Гарри нахмурился. — Что-то вроде кладовки для метел. Она была под лестницей, такая же длинная, как сама лестница, но в ней было всего около трех футов свободного пространства. — Чёрт. — Единственная причина, по которой они выделили мне спальню, это попытка помешать получить письмо из Хогвартса. — Но…как им это сошло с рук? Как кому-то может сойти с рук подобное обращение с Гарри Поттером? Гарри рассмеялся, но в его смехе было мало веселья. — Хагрид сказал мне, что я знаменит, в тот вечер, когда я первые встретил его. Внезапно все узнали мое имя. Но в мире, в котором я вырос, было около двадцати человек, которые знали мое имя, и у большинства из них была привычка орать его мне в след. — Мне очень жаль. — А мне нет, — он улыбнулся, когда Драко фыркнул. — Можешь себе представить, каким бы я был, если бы меня воспитали по другому? Если бы у меня было все, о чем я когда-либо просил. Я тот, кто я есть, благодаря им. Да, мне было больно, а иногда и до сих пор. Я знаю, что они не должны были так со мной обращаться, но это не помогает мне злиться на них. Драко немного помолчал. Он прекрасно знал, каким был бы Гарри, если бы другие обстоятельства. Сделав глубокий вдох, он поделился этим. — Да? И кем бы я стал? Драко не поднял головы, вместо этого уставившись на свои скрещенные ноги. Он не обратил внимания на усмешку в голосе Гарри. — Ты бы стал таким же, как я, — пробормотал он. Когда Гарри не ответил, Драко случайно взглянул ему в лицо и обнаружил, что тот рассматривает его, слегка склонив голову набок. Затем Гарри улыбнулся. — Ты действительно так думаешь? — Эгоистичным, трусливым, самовлюбленным расистом, сражающимся не на той стороне, — Драко нахмурился. — Да. Гарри придвинулся ближе и обхватил его лицо своими широкими ладонями. — Я был бы так горд быть таким, как ты, Драко. Ты верный, храбрый, сострадательный. Да, мне потребовалось время, чтобы понять это по-настоящему, но ты из тех, кто признает свои ошибки. И я видел, как ты относишься к Гойлу. Я знаю, не всегда так было, но твой опыт тоже сделал тебя таким, какой ты есть. Он провел большими пальцами по щекам Драко, вытирая слезы, о которых тот и не подозревал. — Ты один из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. Драко подался вперед, принимая то, что предлагал Гарри, хотя бы для того, чтобы остановить поток эмоций, которые он не был готов анализировать. Позже, когда грудь Гарри поднималась и опускалась в глубоком, ровном ритме сна, Драко изучал их нить. Он убрал руку и некоторое время наблюдал, как она напряглась. Наблюдал, как она мягко опустилась, когда он вернул ладонь на грудь Гарри. Он попытался схватить ее, обхватить пальцами, но она проскользнула сквозь них, как вода, даже не коснувшись кожи. — Драко, — выдохнул Гарри, слегка пошевелившись. — Засыпай. Завтра нам в Хогсмид… Тот с улыбкой закрыл глаза, позволяя нежному чувствам убаюкать его. *** — Уизел! Уизли вздрогнул, огляделся, а затем ухмыльнулся. — Добрый день, Малфой. Готов завалить Гарри в небе? Э-э, в переносном смысле, конечно. Драко на мгновение заморгал, но потом повернулся к Гермионе, сидевшей рядом с ним. — Вау, Грейнджер, я впечатлен. Ты научила его словам из пяти слогов с неуловимыми значениями. Молодец. — Эй! — крикнул Уизли, но Грейнджер захихикал, и его губы тоже изогнулись в ответной улыбке. — Что ж, спасибо тебе, Драко. Это долгий путь, но мы прогрессируем. Уизли нахмурился, а Драко рассмеялся. — Ты что-то хотел, Малфой? — О, да, — ухмыльнулся он. — Ты не видел Гарри? Мы собирались размяться перед матчем. — О, размяться, ну да, — поморщился Уизли. — Думаю, он в своей комнате. — Спасибо. Дверь была закрыта, когда Драко подошел к ней, поэтому он осторожно постучал. — Гарри? — позвал он. — Матч скоро начнется, ты все еще хочешь размяться вместе? Ответа не последовало. Драко нахмурился и подергал дверную ручку. Защелка щелкнула, и дверь с тихим скрипом распахнулась. Пробираясь в тишине к кровати Гарри, он улыбнулся, увидев, что тот слегка похрапывает. Ему нравилось видеть его таким: невероятная энергия в состоянии покоя, морщинки от смеха и напряжение, сглаживаемые сном. Он знал, что им пора идти, но не мог его разбудить. Сбросив ботинки, Драко медленно, чтобы не потревожить Гарри, скользнул в постель и, подложив под себя одну руку, уложил голову Гарри себе на грудь. Затем сморщил лицо от шороха пергамента у себя под плечом. Взгляд упал на скомканный лист, и Драко резко выпрямился. — Какого хрена? — Драко? Когда ты успел… — Гарри резко проснулся, близоруко моргая. — Какого черта, Поттер? Где ты это взял? — Драко требовательно водил бумажкой у него перед носом. Гарри поднялся, собираясь забрать пергамент обратно, но у Драко было преимущество — он полностью проснулся. — Где ты это взял, Поттер? — Нарцисса прислала, — Гарри уставился на него, садясь. — Она что? — Она прислала это мне. Мы разговаривали после судебных разбирательств, и я…я сказал, что пытаюсь узнать тебя получше. Она отправила мне это, сказав, что здесь «настоящий Драко». — Ты в курсе, что это? — Рисунок, который ты нарисовал в детстве? Я подумал, может, это скакалка или что-то в этом роде, но Рон сказал, что у волшебников нет такой игры. Гермиона сказала, что это похоже на… Драко умело проигнорировал тот факт, что Гарри показывал рисунок своим друзьям. — И на что же это похоже? — Она сказала, что есть такой миф, — Гарри опустил глаза, и на его щеках появился румянец. Он так тихо бормотал, что Драко пришлось напрячь слух. — Про красную нить, которая связывает людей с их родственными душами. Драко шумно выдохнул и перевел взгляд на рисунок. Два мальчика в мантиях волшебников, один брюнет, второй блондин, улыбались кривыми восковыми улыбками, а между ними тянулась красная нить. Им нужно было поговорит об этом. Рано или поздно. Поэту Драко глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Мне было пять лет, когда я впервые увидел их. На следующий день я нарисовал семейный портрет: красную нить, соединяющую моих родителей за руки. Я не знал, что это такое, поэтому показал рисунок маме, а она ответила мне, что это значит, что боги выбрали моих родителей, чтобы они любили друг друга, — Гарри ахнул, а Драко покачал головой. — Это был простой ответ, который можно дать ребенку. Моя мать, мои друзья — вот что было для меня любовью. И Хагрид был прав, все знали твое имя и твою историю. Я вырос, слушая о тебе, и представлял, что однажды мы станем друзьями. И когда мама рассказала мне о нитях, я просто нарисовал нас, играющих вместе. Гарри подошел ближе и нерешительно положил руку Драко на колено. — Ты все еще видишь нити? — Повсюду, — Драко кивнул, задержав взгляд на узелке его мизинца. — Не все время, а когда решаю посмотреть. — А ты… то есть, ты…ты знаешь, с кем связана твоя судьба? Драко кивнул, не осмеливаясь взглянуть на Гарри. Какое-то время они сидели молча, прежде чем Гарри заговорил снова. — Ну…нам пора идти. Матч… Драко снова кивнул и поднялся. Он почти смог убедить себя, что не чувствует, как разбивается его сердце. *** Неделя летела за неделями, почти ничего не менялось, если не считать зимы на носу. Но всё казалось другим. Теперь Гарри знал. Он знал и… Драко было невыносимо думать об этом. Как он мог допустить такое? Семь лет мучаясь от этой связи, отрицая и отказываясь от неё, но все эти годы желать и надеяться. Желать Гарри и надеяться, что тот выберет его. Но он этого не сделал. Был так близок, переступил порог и отвернулся, забрав с собой сердце Драко. Семь лет на этом опасном склоне, и Драко, наконец, поскользнулся. Тем не менее, мало что изменилось. Гарри не разорвал их отношения, а Драко сам бы никогда не отказался бы. Хотя должен был. Но эта мысль буквально физически приносила боль, лишая покоя, который он мог обрести. Поэтому он ничего не сделал. Они по-прежнему спали вместе, учились вместе, играли в квиддич, общались. Но это снова казалось вынужденным. Что ж, секс все равно был неплох — даже лучше, чем на самом деле. Драко не мог представить, чтобы другой мужчина прикасался к нему так, как это делал Гарри. Раздвигал Драко, разрывал его на части каждым движением. Восстанавливал его поцелуями и блуждающими руками. Но разговоры теперь казались поверхностными, словно Гарри путался, отвлекался и ему было неинтересно. Иногда по ночам он обнимал Драко так крепко, что тот едва мог дышать. Драко будил его, уверенный, что ему снятся кошмары. А в сердце поселялась пустота. Однажды вечером, когда другие студенты уже уснули, Драко разбудил тихий стук в дверь. Вздрогнув, Гарри резко поднялся и вышел из комнаты вслед за ночным гостем, перед этим взглянув на кровать, где лежал Драко, притворившись спящим. Но самом деле он внимательно прислушивался, пока шаги не стихли. А затем, взяв мантию-невидимку, спустился в гостинную. — Прости, Гарри, — услышал он голос Грейнджер. — Нить — это не то, что можно изменить. В каждой книге говорится, что единственный способ разорвать ее — это смерть. Ты действительно хочешь пойти этим путем? Гарри вздрогнул. — Конечно, нет, — Гарри вздрогнул. — Но это какая-то ошибка. Я не могу так жить, Миона, я сойду с ума. — Я придумаю что-нибудь ещё, Гарри, но, мне кажется, вам нужно поговорить. Если он любит тебя… — Да, любит. Я в этом не сомневаюсь. Господи, Гермиона, то, как он смотрит на меня, разбивает мне сердце. Чёрт, я должен был просто оставить его в покое. — Нет, ты должен доверять ему. Я уверена, он поймет. Это была самая ужасная ночь в его жизни. Поймёт? Если любит, то поймёт? Что это был за совет, черт возьми. Если он любит тебя, то отпустит? Хуже всего было в моменты, когда они были окружены друзьями. Драко видел нити, которые соединяли или не соединяли пары вокруг него. Уизли и Грейнджер, Панси и Тео (хотя он бы им об этом не сказал), Финниган и Томас, хотя у каждого из них было по девушке под руку. Прямо перед ним Грег шел под руку с Луной, ему было приятно, хотя и в некотором роде уныло, видеть их вместе: хихикающую Луну и щеки Грега, раскрасневшиеся не только от пронизывающего ветра. Уизлетта была самой загадочной, её нить взмывалась в небо куда-то на юг, и Драко предположил, что её вторая половинка профессионально играла в квиддич, хотя было и несколько других вариантов… — Привет, Драко. — Чёрт, Луна, — Драко чуть не подпрыгнул, — не подкрадывайся! — У тебя так много мозгошмыгов, ты знал? — она безмятежно улыбнулась. — Вот почему тебя просто напугать. — Правда? — Драко сунул руки в карманы. Его взгляд метнулся к затылку Гарри. — Очень много! Неудивительно, что ты такой рассеянный. — Э-э, напомни мне еще раз, что такое мозгошмыги? Луна на мгновение склонила голову набок, а затем выпрямилась и протянула Драко сережку в виде сливы. — Это существа, которые заплывают тебе в уши и затуманивают твой мозг. Надень её, она поможет держать их на расстоянии. Драко нерешительно взял серёжку, но вдруг красная вспышка привлекла его внимание, и он ахнул. Нить Луны. Он вскинул голову, ища её глазами. — В чем дело, Драко? — Я…нет, ничего. Извини. Луна взглянула на своё запястье и встряхнула им, словно застегивала браслет. Драко вздрогнул. — Что-то с моей нитью? — Ты… Но их никто не видит! Ни разу с тех пор, как я пошел в школу! Ты их видишь? — Конечно. И твою тоже. — Мне жаль…что твоя порвана. Я имею в виду… — Все в порядке, Драко. Так было всегда, сколько я себя помню. — Как это случилось? В смысле, я знаю, как это происходит. У Северуса она была разорвана. А Грег… сейчас… — Профессору Снейпу было очень больно. Думаю, даже больше, чем Грегу, ведь он окружен людьми, которые заботятся о нем. — А как насчет тебя? — О, я в порядке. У меня есть друзья, и мой отец… — Это…э-э-э, это хорошо. Но как ты… — Так было всю мою жизнь. Но это нормально, это не означает конец всего. Знаешь, в мире так много людей, что отсутствие родственной души не значит, что я буду одинока. Похоже, Грег кого-то нашел. Сможет ли Драко жить дальше, когда Гарри его отпустит, или закончит так же, как Северус? Ожесточенный, одинокий, вымещающий свое разочарование на окружающих? Ему нужно было с кем-то наконец поговорить об этом. — Что, если… — начал он. — Что, если человек, к которому кто-то привязан, не хочет, чтобы к нему привязывались? Луна некоторое время изучала его, ее светлые волосы сияли на солнце, развеваясь на холодном ветру. — Ну, то есть, сможет ли этот человек найти кого-то другого? Чтобы двигаться дальше, понимаешь? Что произойдет с их связью? Я давно задаюсь этим вопросом, с тех пор как Северус… — Я думаю, профессор Снейп не позволил себе двигаться дальше. Но это возможно. Больно, но возможно, — когда они встретились взглядами, в её глазах была тоска. — Но я не думаю, что тебе стоит беспокоиться об этом, Драко. — Драко? Луна? Ребята, вы идете? — позвал Гарри, пробираясь сквозь толпу. Добежав до них, он обнял Драко за плечи и наклонился, чтобы уткнуться носом в висок. — Давайте, здесь холодно. Нам нужно сливочное пиво. Луна улыбнулась, и взяла его под локоть. — Звучит замечательно, Гарри. Драко позволил проводить себя до конца дорожки, ведущей в Хогсмид, но не присоединился к их разговору. Луна сказала, что он сможет двигаться дальше. Он справится с этим. Но всё-таки, если Гарри решит порвать с ним, это останется с ним на всю жизнь. Что ж. Может быть, он будет таким же, как Северус. Закончит школу, станет мастером зелий, устроится на работу в Хогвартс и проведет остаток жизни, терроризируя учеников. Может быть, даже будет терроризировать будущих маленьких Поттеров. Драко вздрогнул, представив себе смеющегося светловолосого ребенка, которого Гарри подбрасывает высоко в воздух, и еле подавил слёзы. — Драко? — Гарри крепче сжал его руку и повернулся к нему. — Ты в порядке? Что случилось? — Ничего, — настаивал он, прежде чем понял, что плачет. Он оттолкнул Гарри, вытирая глаза. — Я в порядке, пойдем. — Драко… — на мгновение Гарри замолчал, и когда Малфой повернулся, то увидел, как горько тот смотрит на его руку. — Я могу что-нибудь сделать? Полюби меня, придурок! Но он выдавил из себя слабую улыбку. Черт, это было больно. — Нет, Гарри. Всё хорошо, просто я немного устал, — он обнял его за талию. — Холодно. Пойдем выпьем сливочного пива. *** Гарри наблюдал за ним. По мере того, как приближались Ж.А.Б.А., Драко чувствовал на себе пристальный взгляд Гарри. Иногда тот просто пялился, словно погруженный в свои мысли. В другие моменты на его лице появлялось выражение свирепой решимости, глаза, казалось, боролись с рукой Драко. Как будто он пытался, как Драко делал это годами, разорвать эту связь. Сердце сжималось от боли. Ему хотелось набраться смелости и поговорить с Гарри, убедить его, что их связь не такой уж и плохой вариант. Им не нужно было выбирать цветы, парадные мантии или что-то еще. То, что у них было сейчас — достаточно. Возможно, Гарри не стоило пытаться покончить с этим, ведь Драко сам мог. Но он этого не сделал. Слова застревали у него в горле каждый раз, когда он открывал рот. Он знал, что не произнесет их. Он знал, что после окончания школы он позволит Гарри уйти из его жизни, или он сам уйдет из жизни Гарри. Он старался быть благодарным за то, что у него было, за то немногое, что он мог взять. Но так не могло продолжаться вечно, нужно было покончить с этим до того, как он снова возненавидит Гарри. В конце концов, это не его вина, что судьба свела их вместе. — О, нет! — совсем обезумевшая, увязшая в новых правках Ж.А.Б.А., Грейнджер перебирала стопки пергамента, перья и книги. — Куда я положила свои записи по арифмантике? Ты не видел, Драко? — Они у меня, Гермиона, — ответила Панси, склонившись над своими записями. — Минутку… — Миона, — успокаивающе произнес Уизли, поглаживая ее по плечам. — Расслабься, детка. Ты гений, помнишь? У тебя все получится. Драко отвёл взгляд, когда Уизли наклонилась для поцелуя. Внутри все сжалось от зависти. Не говоря ни слова, он вышел из-за стола и только на полпути к спальне осознал, что оставил всю свою работу там. Но это не имело значения. — Драко? Проигнорировав голос Гарри, он пошел быстрее, пока не оказался в безопасности в своей спальне, где бросился на кровать, предварительно выстрелив в дверь несколькими заклинаниями. Вот только Поттер очень быстро разобрался с блоками и вошёл внутрь. — Драко? — нерешительно позвал он. — Уходи, Поттер. — Нет, пока ты не поговоришь со мной. Я вижу, что что-то не так, Драко. Ты не разговариваешь со мной несколько недель! — Я, блядь, не хочу с тобой разговаривать! — закричал он, зарываясь лицом в подушку. — Я хочу, чтобы ты убирался нахуй!» — Ну, естественно, — пробормотал Гарри. — Но я никуда не уйду. Драко зарычал, вскакивая на ноги. — Нет, уйдёшь! Проваливай! Шагнув вперед, Гарри схватил его за запястье и притянул к себе, обхватив одной рукой за талию, а другой придерживая его голову. Драко боролся, в панике упираясь ему в плечи. — Я не уйду, — пробормотал Гарри ему в волосы. — Я никуда не уйду. Мы можем это исправить, Драко. Я уверен, Гермиона поможет. Если вы попробуете вместе, у вас получится… Чтобы как-то заткнуть Поттера, Драко отчаянно прижался к нему губами. Он вложил в поцелуй все, что у него было, все, что он боялся потерять, все, что он не мог сказать. Скользнув рукой по подбородку Гарри, он углубил поцелуй, и, схватив его за бедра, притянул ближе. — Драко, я… — Трахни меня, Гарри, — выдохнул Драко. — Пожалуйста. Я не хочу думать о том, что будет потом, я не хочу, пожалуйста, просто… — он задрал рубашку на груди и обхватил губами сосок. Гарри нерешительно поднял руки, позволяя стянуть с себя рубашку через голову, еле успев подхватить зацепившееся очки. Снова завладев губами Драко, прижимая его к своей груди, он поцеловал его с какой-то обжигающей страстью. Отстранился, подхватил и донёс до кровати, осторожно укладывая на одеяла. Одной рукой он расстегивал его мантию, в то время, как ладони Драко лихорадочно блуждали, запоминая тело. Когда вся одежда осталась на полу, Гарри замер, нежно проводя пальцами по груди Драко. Осыпал обжигающими поцелуями лодыжки, сжал бёдра. Драко весь задрожал, когда Гарри, наконец, сомкнул губы на его стонущем члене, обхватив только головку и посасывая ее. Он неторопливо скользнул вниз по члену медленными, размашистыми движениями, которые довели Драко до оргазма прежде, чем он осознал, прежде, чем смог это предвидеть. Гарри пробормотал что-то, уткнувшись в таз Драко, провел носом по нижней стороне его члена, затем скользнул обратно к головке, когда исследующие пальцы обвели тугую морщинистую кожу его входа. — Пожалуйста, — захныкал Драко. — Пожалуйста, Гарри, еще… — и, когда один большой палец проник в него, он подался бедрами назад, пытаясь насадиться на скользкий палец. — Еще, черт возьми, Гарри, пожалуйста! Но Гарри контролировал темп, и Драко, как ни старался, не мог его опередить. Он открывал его медленно, мучительно медленно, проводя пальцем по простате, задерживаясь на выходе, делая паузу, прежде чем возобновить невыносимое движение. К тому времени, когда Гарри, наконец, приподнялся, чтобы запечатлеть на его губах обжигающий поцелуй, Драко был без сознания, превратился в лужицу жидкого желания и мог лишь прильнуть к его губам. — Позволь мне прикоснуться к тебе… Гарри, я… черт… — его трясло, руки безвольно повисли по бокам. Он ничего не смог бы сделать, даже если бы Гарри позволил ему. — Шшш, — успокаивал Гарри. — Я никуда не уйду. Я здесь. Затем он скользнул внутрь, заполняя Драко, разрушая его. Всхлипывая, Драко обхватил Гарри руками, уткнулся лицом ему в шею, вдыхая его запах. Он продолжал доводить его, каждый толчок был мучительно медленным, восхитительно глубоким. — Боже. О, боже мой, Драко, — Гарри задыхался от напряжения, стараясь не сбиться с ритма. А Драко умолял. — Сильнее, сильнее, Гарри, пожалуйста. Мне нужно больше, мне нужно…мне нуж… Гарри только целовал его и двигал бедрами так, что с каждым ошеломляющим движением он все сильнее прижимался к простате. Оргазм поразил их. Поглотил и уничтожил. Гарри прижался к Драко и потянул его за собой. — Я никуда не уйду, солнышко, я здесь. Не в силах больше сдерживаться, Драко дал волю слезам, надеясь, что тот ничего не заметит. *** Наконец, Ж.А.Б.А. закончились, занятия тоже, и оставалось около недели до того, как Хогвартс-экспресс отправится обратно в реальный мир. Драко был сломлен. Он не знал, что делать. Он знал, что должен покончить со всем этим, что время на исходе. Но каждый раз, когда Гарри смотрел на него, прикасался к нему, он терял самообладание. Днём, первой солнечной субботой после экзаменов, Драко оказался на берегу озера. Вся эта банда неожиданных друзей отдыхала, за исключением Грейнджер, переживавшей из-за непонятных вопросов, на которые она, возможно, неправильно ответила на экзамене. Но, к большому облегчению всех, Уизли успокоил её. Луна и Грег сидели с Финниганом и Томасом и играли в игру, которой их научили на уроках маггловедения, (хотя Томас, скорее всего, уже знал её), Панси, Тео, Лонгботтом и Уизлетта взволнованно обсуждали работу своей мечты. Гарри с Драко сидели под деревом, Драко изо всех сил пытался сосредоточиться на романе, в то время как Гарри лениво поигрывал пальцами левой руки. Нужно было закончить со всем этим, нельзя было больше ждать. Покусывая нижнюю губу, Драко пытался сформулировать адекватную речь. — Гарри, нам нужно поговорить… Растянувшись между его бёдер, Гарри внезапно ахнул и крепко сжал руку Драко. Тот опустил книгу, замечая, что Поттер как-то странно смотрел на его мизинец. Это было похоже на… — Я увидел её, Драко! — Гарри повернулся к нему, его глаза блеснули воодушевлением. Драко отдернул руку, спихивая Гарри со своих колен. — Поздравляю, — пробормотал он, поднимаясь на ноги. — Драко! Подожди! Друзья обратили на них внимание, но Драко развернулся и зашагал обратно к замку. А потом вдруг передумал, остановившись, и обернулся к Гарри. — Что ты хочешь от меня? — закричал он. — Я не знаю! Я не знаю, что с этим делать, ясно? Я не могу этого изменить! — Я знаю Драко. Я не жду от тебя решений. Я просто поговорил с Гермионой, она сказала, что не было никаких записей о том, что кто-то пытался разорвать связь. Но это не значит, что мы должны… — он замолчал, склонил голову набок и с любопытством повертел запястьем. — Нет, это не значит, что мы должны, — прорычал Драко. Боги, он не мог дышать, не то что говорить! Но Гарри, казалось, не слышал его. Он протянул правую руку, медленно оценивая взглядом расстояние между ними. — Она…она привязана ко мне, Драко. Драко вздохнул. — Это, не имеет значения, Поттер, — вздохнул Драко, и его плечи опустились. — Я оставлю тебя в покое, нет никакой необходимости обрывать нить, — пробормотал он, поворачиваясь, чтобы уйти. — Ты — что? — Гарри схватил его за руку. — Ну, прости! Мы не можем ничего изменить! Но нить ничего не значит. Она просто…есть. — Я подумал…ты же не хочешь быть со мной. Черт, — выругался он, развернулся на каблуках и отошел на несколько шагов. — Естественно, с чего бы тебе хотеть быть связанным именно со мной. — Что ты, чёрт возьми, несёшь, Поттер? — закричал Драко. — Я никогда не хотел, чтобы это был кто-то другой! И терпел это годами! Годами, черт возьми! Ты единственный, кто тут не хочет быть со мной. — Я не… — Гарри резко обернулся, сверкая глазами. — Я не хочу? Ты спятил? Конечно, хочу! Я влюблен в тебя, придурок! — Но ты уже про всё знаешь, и… — Драко отступил на шаг, ошеломленно уставившись на Гарри. — Я люблю тебя, идиот, — Гарри раздраженно скрестил руки на груди. — Ты сказал мне, что знаешь, к кому привязана твоя нить, а не то, что она привязана ко мне. Драко разинул рот. — А к кому же ещё? — Я… я не знаю, Драко. Господи, откуда мне знать? — не успел он и глазом моргнуть, как Драко снова оказался в его объятиях. — Я думал, что потеряю тебя, — его пальцы порхали по щекам и волосам Драко. — Я думал, ты принадлежишь не мне. — А ты хочешь, чтобы я принадлежал тебе? — он ухмылялся, словно сумасшедший. — Боже, да! — и тогда Гарри поцеловал его, предлагая все, на что Драко не мог надеяться. — Драко, скажи мне, что ты мой? — умолял Гарри, осыпая того поцелуями. — Пожалуйста? Скажи, что я могу оставить тебя… Драко прикрыл лицо трясущимися руками, зрение затуманилось от слёз, которые он не замечал. — Я всегда был твоим, Гарри, — сказал он, недоверчиво смеясь. — Боги избрали меня, чтобы я любил тебя. Эпилог Прикрыв глаза, Драко наслаждался теплом солнечных лучей на своих веках и прохладой ветерка, трепавшего волосы. Нагретое солнцем железное садовое кресло расслабляло его ноющие мышцы. Это была долгая неделя — зелье, над которым он работал, упрямилось, но было настолько многообещающим, что он отказался сворачивать проект. Однако сейчас он с удовольствием сидел в саду дома своей тети, окруженный взрывами смеха, запахом жареного мяса и весенних цветов. — Папа, папа! Очень вовремя он открыл глаза, потому что прямо на него летела белокурая маленькая ракета, запрыгнув прямо на колени. — Боже мой, Скорпиус, куда ты так спешишь? — Можно мне немного мороженого, папа? — без предисловий прощебетал Скорпиус. — У Роуз и Хьюго есть немного, но тетя Миона сказала попросить папу, а папа сказал попросить тебя. Драко улыбнулся, поднял глаза и увидел, что Гарри направляется к ним, держка на руках темноволосого малыша. Мужчина лениво ухмылялся, и сердце Драко сжалось от этой картины. — Конечно, можно, Скорп. Блестящие глазки мальчика расширились, и он просиял, прежде чем сползти с колен и подбежать к Гарри. Его маленькие ножки резко остановились, Гарри потрепал его по волосами, а затем он снова понесся вперёд. — Этому мальчугану срочно нужен сахар… — пробормотал Гарри себе под нос. — Передай привет папе, Джейми, — он помахал пухлой ручонкой малыша, и Драко фыркнул. — Что скажешь, солнышко? Не хочешь поесть мороженого? Драко закатил глаза и поднял руки, чтобы подхватить Джеймса. — Ещё минутку, — улыбнулся он. — Сначала отдай мне моего ребенка и поцелуй его. Смеясь, Гарри передал Джеймса Драко и наклонился, чтобы ткнуться носом в его висок. Затем он взял Драко за руку, переплел их пальцы, запутывая общую нить, и вместе они направились к дому, где были слышны крики Тедди. — Какое мороженое ты хочешь, Уизел? — Эй! Осторожнее, Люпин! Драко захихикал, покачивая Джеймса, визжащего от смеха. — Моя школа. — Рон убьёт тебя, — Гарри обнял Драко за плечи и поцеловал в щеку. — Все в порядке, у меня есть большой аврор, который должен меня защищать. — Извините, не в этот раз, Доктор. Мороженое у Рона. Боюсь, я не могу так рисковать, мисте… Ауч! Драко сделал вид, что не он только что пихнул своего мужа локтем, продолжив ворковать с малышом. Но не сдержал смех, когда Гарри подхватил Драко на руки. Крепко прижавшись к Джеймсу, он позволил отнести себя в дом и приготовился к насмешкам от семьи и друзей. Но оно того стоило.