Девочка с даром понимать лошадей

Агриппина наконец-то доехала до остановки, наушники, как на зло разрядились, поэтому она ехала без музыки, и дорога казалась очень долгой. Немного пройдя пешком по асфальтированной дороге, кругом были деревья, а за ними виднелись поля, она повернула на повороте, и виднелось какое-то старое здание. Это была конюшня. Она была очень старой, казалось, что здание заброшенное, но нет… Рядом были старые загоны-левады, и что-то типо открытого манежа-плаца. Из-за того, что все начало таять, там было очень мокро и грязно… В конюшне денников было на 60 голов лошадей, раньше тут был один из самых лучших конных заводов, но сейчас тут явно не конный завод… В конюшне стояло лошадей 15 постоянных, это лошади тренеров и некоторых людей, а примерно денников 10 были для лошадей, которые едут на бойню-на мясо, сюда привозили лошадей на откорм и продавались, либо неравнодушным людям, либо на мясо, хозяину было все равно, ему лишь бы побольше подзаработать. Войдя в конюшню Агриппина увидела своего тренера, Олесю Евгеньевну, со своей гнедой, высокой кобылой-Олимпией, они стояли в коридоре, Олеся явно чем-то была недовольно и обеспокоена, она бегала вокруг лошади. —Олеся привет, что-то случилось?— озадачено спросила Агриппина —Да— ответила Олеся Агриппина подошла ближе, и увидела, что лошадь была вся в ранах, как после драки. —Что произошло?— в шоке спросила Агриппина —Криштан опять привез лошадей на бойню, и когда их выгружали, один жеребец начал свечить на конюха и кусать его, а тот его отпустил, а я была на плацу, ездила на Олимпии, и он побежал на нас, начал кусать и рвать ее, мы ели как отбились… Ну и видишь как пострадала Олимпия…— —Это ужасно…! Откуда в лошади столько агрессии? чтобы рвать своего сородича… И он опять привез лошадей на мясо? — сказала Агриппина у нее накатывались слезы —В поведение животных виноваты люди. И да, опять привез, иди посмотри— ответила Олеся Агриппина пошла по коридору вперед, в середине конюшни денники были пустые, дойдя до конца, она увидела 6 занятых денников с лошадьми. Она начала заглядывать в них. В деннике, который был ближе к ней, был гнедой среднего роста пони с белой проточной на морде и четырьмя белыми носками-отметинами на ногах. На деннике писали их имена карандашом, и когда их увозили, их просто зачеркивали, Агриппина нашла незачеркнутую кличку на деннике и прочитала: —Рубин— Она пошла дальше. Дальше был рыжий жеребец, тяжеловозного типа, среднего роста, с отметиной на лбу, он был очень агрессивный, подойдя к нему он начал бить задними ногами по стене. Агриппина отшатнулась назад, и прочитала кличку: —Заскок. Подходящие имя…— Дальше стояла гнедая кобыла, среднего роста, по ней было видно, что она повидала многое уже: —Мечта…— У Агриппины начинали наворачиваться слезы на глазах. Дальше стоял пегий высокий мерин, он был очень красивый, даже с тем учетом, что за ним явно не ухаживали: —Чемпион— Дальше, вороная кобыла, с белой проточиной на морде, и у нее было много шрамов, сбитая холка и пролежи на ногах, она явно была привезена сюда с плохих условий: —Ночь— И в последним денники стоял светло-серый высокий мерин, и она нашла кличку и прочитала: —Непобедимый Воин— Конь поднял голову на девочку и посмотрел на нее своими глазами, его глаза были пустыми от безысходности, он явно понимал, куда он попал и что будет дальше. У Агриппины полились слезы, она протянула через решетку руку к нему в денник и сказала ему: —Мне очень жаль… —Отойди от денника, Агриппина— кто-то сказал сзади. Агриппина быстро убрала руку и обернулась. Сзади стоял Иван Антоновичь—второй тренер, хоть и строгий, но справедливый. —Не дай бог он тебя укусит, а ему явно никаких прививок не делали, и заболеешь бешенством — сказал он — И не надо тут плакать.— —У них была жизнь… у каждого своя… были свои друзья и радости… это, это несправедливо— сказала Агриппина, и слезы текли по щекам —Да, к сожалению это жизнь, но может им повезет и их кто-нибудь купит— ответил Иван Антонович, хоть он был и очень строгим и непониман лошадей, как Агриппина, но у него тоже была жалость к ним. —Иди собирайся на тренировку— сказал Иван Антонович, и он пошел помогать Олесе обрабатывать раны на Олимпии. Агриппина вытерла слезы, обернулась и посмотрела на серого мерина. Он смотрел на девочку и слушал ее очень внимательно, в его глазах появилась как-будто искорка надежды.