Не публичное — личное.

Отражение не из лучших. Но крови оказалось не так уж и много, как ожидалось (часть осталась в переулке на асфальте). Прохладная вода сейчас самое настоящее счастье для кожи. Никогда бы Фушигуро не подумал, что будет так рад её ощутить, виду об этом особого не подал, но вздохнул. Он обратил внимание на Сатору, который, на его мнение, опасно стоял сзади. — Не стой у меня над душой, умоляю. — нервно вздохнул Мегуми. Любая мелочь — бесит. Но небольшой шаг вперёд вызвал лёгкую тревогу, а не раздражение. — Что ты делаешь? Мегуми слегка нахмурил брови, когда одна рука Сатору аккуратно обхватила талию, а вторая — начала нежно блуждать от шеи до щёк. — Ты не представляешь, что я чувствовал тогда... — Что? Конечно! Конечно! Мегуми смог вспомнить нужный момент, в который он совсем не обратил внимание, несколько разочарованным был Годжо, когда увидел ту девушку. Ревность. Как он не заметил?! — Она тебе и в правду нравится, ага? — Что ты морозишь? Очевидно, что нет. В самом конце слов, два ловких пальца оказались во рту. Они с удовольствием играли со слюной и языком, не давая возможности сказать и слова. Через эти действия можно было почувствовать настоящую обиду. У Мегуми сразу кольнуло в груди, а дыхание немного ускорилось, сбивши предыдущий темп. Неизвестное чувство прошлось по телу, а это плохой знак. Сил не хватает, чтобы сопротивляться, и тело отказывается слушаться, иначе — он бы укусил Сатору за подобные выходки. Но Мегуми продолжает послушно посасывать пальцы. Почему? Это же казалось ему омерзительным, разве нет? Тогда что он сейчас делает? Неужели ему начинает нравится? Не похоже... Словно потерял рассудок. Чёрт с ним! Сейчас есть дела поважнее. Нужно сосредоточиться на Годжо, как бы трудно это не было. Всё, лишь бы прошло нормально, а лучше, чтобы не начиналось. — Какой ты молодец. — слова не особо были похожи на обычные, скорее на похвалу с ноткой угрозы. От кончика руки протянулась ниточка прозрачной слюны. Сатору склонился ближе к уху Мегуми, не отпуская его из крепкой хватки, дабы тот смотрел на себя и на него через отражение в зеркале. — Ты же хочешь продолжить? — прошептал Сатору, поцеловав и прикусив, мочку уха. От этого низкого голоса по всему телу пробежалась лёгкая волна мурашек. Какая-то тяжесть в груди заставляла тело хотеть большего. Оно не слушалось хозяина, только самые неправильные мысли. Возбуждение?

***

Мегуми пропустил тот момент, как оказался по центру просторной кровати. Однако запомнил, что падение на неё было неожиданным. Но оно не мешало Годжо продолжать начатое, после того, как он отложил в карман какой-то тюбик из тумбочки. Одежда Мегуми быстро оказалась на полу, а Сатору пока что снял только верх. Несправедливо. Вся грудная клетка открыта. Отличная возможность прикоснуться к ней и оставить бордовый след. Это можно повторять бесконечность раз, была бы воля Сатору. Но сначала Сатору оставил свою метку на шее, от чего Мегуми не мог тихо простонать в губы. А с каждыми новыми засосами, которые постепенно спускались к груди, чувствительность Фушигуро давала о себе знать всё больше и больше. Ну и куда же без тихой похвалы, которая заводила не хуже действий? Такие слабые, незначительные комплименты всегда действовали ему на нервы, а сейчас они проходят прямо до костей. А когда они ещё и низким голосом, иногда прямо у ушей, — становилось слишком горячо. Мегуми уже залился румяной от смущения. Обнаженный и беззащитный, ещё не хватает сил глушить стоны от касаний к некоторым местам на теле. Шея и грудь — его слабость. Его руки резко сжимали скатерть, дабы погасить ярые ощущение на себе. Мысли стали как в тумане, думать о чем-то другом, кроме Годжо Сатору — невозможно. Даже таких действий хватило бы, чтобы кончить, если бы Сатору не заходил дальше. Сосредотачиваться только на поцелуях он не планировал, а останавливаться тем более. Он выровнялся, сняв с себя повязку, открыв свои ярко голубые глаза, а потом достал тот самый тюбик и выдавив себе на пальцы смазку. — Я хочу видеть тебя. Его силуэт с оголённым прессом был восхитительным. Божественным. Бледная кожа без единого шрама, который может её испортить. Даже с немного размытым взглядом это заметно. В венах бурлило возбуждение. — Приготовься. — приказал Сатору, склоняясь ниже. Мегуми сразу почувствовал прохладную жидкость у колечка мышц. Боль была сильной, но до ужаса приятной и возбуждающей. Первый палец зашёл практически без проблем. Отлично ощущалось, как его сжимало внутри и как он пытается немного растянуть место для следующего. Стоны становились громче, особенно с заходом второго пальца внутрь. Очевидно, что их заглушить Мегуми пытался сильнее, но получалось хуже. Холодное вперемешку с горячим, даже обжигающим, чувством. Господи! А когда начались активные действия внутри и прикосновения к той самой точке... Тело горело, пылало от возбуждения и боли, словно сейчас произойдёт пожар. Стоны даже обрывались другими жалобными звуками от каких-то резких движений внутри. Впервые Мегуми переживал их и впервые ему настолько хорошо. Он даже пропустил, когда в глазах появились первые слёзы. Их тоже не получается контролировать, что уже говорить о том, чтобы скрыть. — Б-больно.. мгх.. — ели как выдавил из себя Мегуми. — Ты отлично держишься, терпи. — Сатору спокойного продолжал, не собираясь останавливаться ни на секунду. Он сейчас готов на всё, дабы сделать это. Снова движение — снова стон. Только когда Сатору убедился, что достаточно растянул, он начал переходить к финальной части. Штаны с боксерками станут нужны только утром, поэтому отправились на пол к остальной одежде, которая там уже пролежала какое-то время. Он нанёс ещё немного смазки, но уже на член. В тот момент Мегуми аккуратно положил руки на спину, слегка склонившегося, Годжо. — Я вхожу. Половой орган резко вошёл во всю длину, от чего Мегуми, не успев что-то ответить, громко воскликнул а ногти вцепились кожу. Эти импульсы внутри сводили с ума. Глаза сами по себе хотели закатиться назад, одновременно жмурясь от слез, а руки так и хватались за чужое тело, царапая его почти до крови. Ноги обхватили заднюю часть талии мужчины и жалобно вздрагивали от каждого нового захода. Почему Сатору убрал свою бесконечность не ясно, но Мегуми это даже выгоднее, хоть он этого сейчас совсем не понимал. Следующие толчки были чуть слабее, но они не сбавляли набранные темп и сила. Дыхание Мегуми сбилось окончательно. Он хватался за воздух, как в последний раз, резкими вдохами, которые не получалось контролировать. От стонов его голос немного начинал хрипеть. Резкие движения внутри нельзя было предвидеть, из-за чего эмоций становилось в разы больше. Но боль — сильнее всего. В нижней части живота было сейчас невыносимо жарко и узко. Сатору упирался от кровать, нависая недалеко от лица Мегуми, чтобы ближе рассматривать его взгляд и эмоции. Именно это мотивировало быть грубее. Его голубые глаза славно светились возбуждением в почти полной темноте. — Хороший мальчик... — шептал Сатору, пока хрустальные слёзы Фушигуро неспеша стекали вниз по щеках. — Потерпи ещё немгого.. — П-прошу.. Мгх! Ос-ах.. тановись... Но толчки внутри не прекращали быть такими же грубыми. Годжо склонился ещё ближе, затянув Мегуми в мокрый поцелуй, чтобы тот не сфокусировался только на одном. Одним словом — блаженство. Сатору до бесконечности нравилось смотреть на Мегуми с его таким милым личиком и чувствовать его насквозь. Эта страсть ни с чем не сравнится. Стоны — рай для ушей, которые крадутся прямо в сердце, наполняя его новыми ощущениями. Очевидно, что когда всё доходит до конца, то слышаться та самая тихая фраза с глубоким вздохом «Я скоро кончу». — Блять... Не внутрь. — нечёткие слова вырвались с опухших от прикусываний уст. — Тише, тише... Нас не должны услышать. — ответил Сатору, перекрывая возможность обоим говорить, глубоко целуя в губы партнёра. Он продолжался бы вечно, если бы воздуха хватало на подольше. Несколько толчков, сопровождающиеся стонами, и Сатору достал свой член, кончая одновременно с Мегуми. Последняя, самая сильная хватка оставила полумесяцы на чужих лопатках. Они обое выдохнули. — Ха... — Сатору был на таком взводе, что трудно скрыть своё удовольствие. Он кистью убрал немного капель пота со лба, ранее немного выровнявшись, а потом снова согнулся к Мегуми со словами: — Хороший мальчик. — он нежно поцеловал Мегуми во влажный лоб. Вроде, всё уже закончилось, но Сатору невероятно сильно хотел попробовать все свои любимые позы, что уж говорить о поцелуях. На Мегуми словно не должно остаться живого места — только тогда он сможет получить полноценное удовольствие. Возможно, Сатору немного садист, раз ему так нравится совмещать возбуждение со скулежём и слезами партнёра. Ну или просто стоны в такой атмосфере больше возбуждали. Никто не знал. Следующее время он не мог перестать шептать комплименты, одновременно целуя в разные места: губы, шею, грудь, живот...