january 19th

Они едут в Пальметто 19 января, и ни один из них не говорит о дате. Они никогда не упоминают об этом или о кошмарах, которые сопровождают Нила, о том, как он может заснуть, только сжимая ткань рубашки Эндрю одной рукой, пальцы крепко обхватывают ее, но не ограничивают Эндрю возможности выбраться на свободу. Эндрю находит пустой парк возле стадиона и поворачивает ключ, чтобы заглушить «Мазерати», стряхивая с себя воспоминания о том, как этим утром держал руку Нила на груди, его сердцебиение уверяет, что его слова не могут быть правдой. Нил прислонился к прохладному окну на пассажирском сиденье, слегка приоткрыв рот и двигая глазами под веками. Солнце освещает его волосы, окрашивает их в ярко—красный цвет, а длинные ресницы отбрасывают тени на щеки. На нем одна из толстовок Эндрю, он тонет в ней, и это заставляет его выглядеть моложе и невиннее, чем он есть на самом деле. Телефон в кармане у него на бедре вибрирует, и Эндрю вытаскивает его и отводит взгляд от Нила. «Мы готовы», — написано там, но Эндрю не отвечает. — Нил, — тихо говорит Эндрю и наблюдает, как Нил на мгновение хмурит брови, а затем его губы изгибаются в уголке. Когда Эндрю смотрит на Нила, в груди у него появляется тепло, оно появилось еще давно, и он хотел бы сохранить это чувство, чтобы проанализировать и посмотреть на него позже, но он достаточно взрослый и прожил с Нилом достаточно долго, чтобы знать и назвать это. — Нил. Глаза Нила открываются, он делает глубокий вздох, его плечи расслабляются, когда они доходят до ушей, когда он узнает свое окружение. Он поворачивает голову, зевок раскалывает его лицо, и он бормочет, — Пялишься. — Заткнись, — говорит Эндрю и продолжает смотреть. Он понимает, что Нил выглядит лучше: темные мешки под глазами уже едва заметны, а глаза приоткрыты, но не дикие. Он выдыхает и открывает дверь. — Ну же. — Мы уже на месте? — спрашивает Нил, но делает шаг, шипя от холодного ветра, который пробегает по его волосам и хлещет по толстовке. Вместо того, чтобы ответить Нилу (этот вопрос не требует ответа, да и не было необходимости спрашивать, но Эндрю этого не говорит), он хватает их сумки с заднего сиденья, и направляется к выходу. Это занимает несколько секунд, но в конце концов он слышит шаги Нила, идущего следом. Они вошли внутрь, используя ключи, которые Ваймак подарил им обоим на выпускной. Эндрю думал, что с возрастом он становится сентиментальным, тогда как Нил выглядел так, будто вот-вот расплачется. Вернуться сюда, увидеть гостиную и свои фотографии на стене, в рамках и не помятые, не грязные и не разорванные странно, но не неприятно. Пахнет дешевым дезодорантом, потом и резиной. Такое ощущение, будто ты видишь кого-то, кого давно не видел. Не то чтобы вернуться домой, но большой разницы нет. Нил фыркает позади него, и когда Эндрю поворачивается, он смотрит на одну из фотографий. Это их фото в аэропорту. Они оба одеты в одинаковые пальто от Ники, и их глаза прикованы друг к другу. Эндрю вспоминает (он помнит, он помнит, он помнит). Нил спросил его, шутит ли он по поводу своего страха высоты. Он помнит, как Нил рассказал ему о своем старом имени — Натаниэль. Это не то, что он обязательно хочет запомнить, но и не то, что он хочет забыть. — Ники сказал, что это вопиющий фаворитизм, — говорит Нил и слегка пристукивает пальцем по стеклу, защищающему фотографию. — Потому что ты разговаривал со мной, но ему за все время сказал от силы десять слов. И что он бы ревновал, если бы не боялся так смерти. Это не то, о чем Эндрю было бы интересно говорить. Ему кажется, что он слышит бормотание, доносившиеся из коридора, но игнорирует его. — Было ли оно этим? — спрашивает Нил, и взгляд Эндрю скользит вниз, когда уголок рта Нила приподнимается. — Фаворитизмом? — Нет. Я ненавижу тебя, — говорит Эндрю и подходит ближе. — Да или нет? — Да, — говорит Нил и наклоняется, чтобы встретиться с Эндрю посередине для крепкого поцелуя, который становится тем мягче, чем дольше они соприкасаются губами. Никто из них не знает мягкости, но, если она проявляется в этих формах, Эндрю не против с ней познакомиться. Он делает шаг назад и смотрит на губы Нила, слегка красные и влажные, прежде чем развернуться и сосредоточиться на закрытой двери раздевалки. — Ну же. Шаги Нила эхом отражаются от стен, пока он быстро идет к Эндрю, и, если Эндрю споткнется, когда Нил повернет ручку раздевалки, никто об этом не узнает. Приглушенные разговоры прекращаются, когда Нил открывает дверь, а Эндрю чуть не врезается ему в спину, когда он останавливается. Он пихает Нила во все оранжевое и отходит в сторону, когда Мэтт вскакивает с того места, где он завязывал шнурки. — Нил! — он плачет и поднимает его в воздух. А затем он один раз покрутил его, как плюшевого мишку в натуральную величину. — Как дела, сынок? Эндрю ставит их сумки, чувствуя, как голубые глаза горят у него на затылке, и открывает свой старый шкафчик. — Я — кто? — Нил звучит смущенно, но, когда Эндрю бросает взгляд через плечо, счастье практически выливается из его пор. — Так приятно тебя видеть, — говорит Ники где-то справа от Эндрю, и Эндрю тихо вздыхает, прежде чем повернуться и встретить понимающий взгляд близнеца. — Ты никогда не перезваниваешь мне! Элисон выходит из душевой, одетая в старую майку и скрестив руки на груди. — Можешь ли ты винить этого парня? Дверь открывается, Эндрю отводит взгляд от Аарона и открывает сумку. — Почему вы так долго? — Возникает пауза, очевидно, потому что Кевин заметил прибытие Нила. — Наконец-то ты здесь? Где Эндрю? Эндрю абстрагируется от остальных — старая привычка, к которой он без проблем прибегает. Их разговоры и нытье Кевина для него — фоновый шум, который он легко может игнорировать. Он приветствует Рене кивком, когда она на секунду останавливается рядом с ним и возвращается в реальность, когда он слышит свое имя. — … Вообще-то это идея Эндрю и Рене, — говорит Уайлдс, а затем наступает секунда молчания, во время которой она либо кладет руку на плечо Нила, либо ерошит его волосы. — Однако старые джерси были идеей Кевина. — Становимся сентиментальнее, не так ли? — Отвали, Рейнольдс. — У меня… — говорит Нил. — У меня нет своей джерси. С тихим вздохом Эндрю хватает кусок ткани, который резал его глаза с тех пор, как он открыл сумку, и бросает его в сторону Нила. Затем он делает то же самое со штанами, остальным снаряжением Нила и его надоедливой банданой. Наступает тишина, а затем Мэтт откашливается. — Это… было странно мило. Эндрю на секунду подумывает о том, чтобы бросить свой шкафчик ему в спину, но затем Нил присоединяется к нему перед его шкафчиком, пока остальные говорят, в его глазах тепло (а они голубые, голубые, голубые), и Эндрю решает, что на это уйдет слишком много усилий.

***

В истинном стиле лисов это катастрофа. Все начинается с того, что Ники каждые две секунды вытаскивает телефон, чтобы ответить Эрику, Кевин ругается на него со всей площадки, а заканчивается тем, что Эндрю отражает одну из слабых попыток Кевина забить гол прямо ему в промежность. Кевин успевает отпрыгнуть в последнюю секунду, и Аарон поднимает бровь. Ухмылка Нила достаточно яркая, чтобы ослепить Эндрю, и он понимает, что не возражает. Ваймак присоединяется где-то между Кевином, который ругается на Элисон, и Нилом, показывающим Аарону средний палец, и неожиданно приводит с собой Джереми Нокса. Кевину требуется целых десять секунд, чтобы споткнуться о свои слова, а затем и о собственные ноги, и он падает лицом вниз. Нил снова смотрит на Эндрю с блеском в глазах, и Эндрю просто смотрит в ответ.

***

Когда они добираются до дома, на улице уже поздно и темно. Эндрю чувствует себя изнуренным, но что-то похожее на нервную энергию гудит в его животе, и он говорит Кингу, что это ее вина, когда она продолжает мяукать на него, пока он ждет выхода Нила из ванной. Он откидывается на спинку кровати с книгой в руке, очки для чтения сползают с носа, а Сэр мурлычет у него на коленях, когда появляется Нил, потягиваясь и зевая настолько широко, что у него хрустит челюсть. Его глаза полузакрыты, когда он садится, матрас немного прогибается под его весом, но Эндрю понимает, что не против. — Да или нет? — спрашивает Нил и кладет голову Эндрю на плечо, когда получает молчаливое согласие Эндрю. — Сегодня было весело. Было приятно увидеть всех и снова поиграть с ними. Эндрю закрывает книгу, проводя пальцем между страницами, чтобы показать, что он слушает. — Я думаю, что… я бы не прочь провести следующий год вот так, — говорит Нил, а затем почти втыкается своей толстой головой в подбородок Эндрю, когда тот смотрит на него снизу-вверх. — Или вот так. — Он проводит рукой по шерсти Сэра, и она отвратительно громко мурлычет. — Спасибо. — Я не ответ на твои вопросы, — тихо говорит Эндрю. Нил пожимает плечами. — Я знаю, и я не ответ на твои. Но это не значит, что я не могу быть благодарен за то, что ты делаешь. Эндрю мычит и кладет книгу на тумбочку, снимает очки и кладет их сверху. Когда он оборачивается, Нил подсаживается ближе. — Мы могли бы провести с ними следующий год. — Что? — спрашивает Нил, а затем наклоняет голову. — Играть в экси? Ты ненавидишь экси. — Я тебя ненавижу, — легко говорит Эндрю, не обращая внимания на веселый вздох Нила, мятное дыхание касается его лица. — Ты ни о чем другом не думаешь в своей тупой голове. — Я думаю о тебе, — говорит Нил, ухмыляясь. — И о твоих бицепсах. У тебя есть прекрасные бицепсы, ты это знал? Эндрю ненавидит Нила. Это была ужасная идея, и он определенно собирается убить его и бросить тело там, где его не сможет найти ни одна живая душа. — Поцелуй меня. — Лучше поцелуй свою ракетку, — говорит Эндрю, но все же наклоняется для короткого поцелуя. Губы у него покалывает, сердце колотится. — Мне больше нравится целовать тебя. — Звучит так, будто ты действительно целовал свою ракетку. — А кто сказал, что нет? Эндрю закрывает лицо Нила рукой и пихает его. Он падает на свою сумку и ухмыляется Эндрю, его каштановые волосы растрепаны, а глаза блестят. — Ты мне противен. — Конечно, — кивает Нил. — Эй, а как бы мы еще провели следующий год, если бы не играли в экси? Если бы не тот факт, что сердце Эндрю пытается выпрыгнуть из груди, Эндрю сказал бы что-нибудь о том, что единственное, о чем Нил может думать, так это игра в экси с друзьями. — Весомо, — говорит Эндрю и сглатывает, чувствуя, как у него пересыхает в горле. Сэр впивается когтями ему в бедро, когда она уходит с высоко поднятой головой, но Эндрю это не волнует; он кладет локоть на подголовник, и взгляд Нила притягивается к его бицепсам. Эндрю не чувствует себя самодовольным, нет. — Да или нет? — Целоваться? Эндрю опускает руку, хватает то, что застряло у него между спиной и изголовьем кровати, и бросает это Нилу на грудь. — Выйти за меня замуж. Нил смотрит на коробку, затем на Эндрю и снова на коробку. Он быстро садится и таращится на него большими глазами. — Это не из-за даты, — говорит Эндрю и добавляет, — не совсем. — потому что он не лжец, и если он когда-нибудь решит им стать, то он все равно не станет лгать Нилу. — Я думал об этом несколько недель. В этом есть определенные преимущества: не придется драться с медсестрами, если ты в очередной раз окажешься в больнице, а мы оба знаем, что так и будет. Остановим эти нелепые слухи. — Тебя не волнуют слухи, — говорит Нил. — Нет, — говорит Эндрю. — Но они волнуют тебя. Нил открывает коробку еще через секунду, и его взгляд сосредотачивается на кольце. Оно простое и серебряное, тонкое кольцо без каких-либо сверкающих бриллиантов или чего-то экстравагантного. — Ты можешь сказать нет, — говорит Эндрю и почти уверен, что Нил слышит, как бешено у него бьется сердце в груди. — Это ничего не изменит, продолжим все как сейчас. Я заберу, возьми кольцо и принеси его обратно, или может быть… — Нет. Эндрю моргает, вдох застревает где-то в легких. — Я не говорю «нет» браку с тобой, — говорит Нил секунду спустя, а Эндрю продолжает дышать. Когда Нил поднимает взгляд, уголки его рта приподняты, а ледяные глаза теплые и прикрытые. — Я говорю нет избавлению от кольца. Как так получилось, что никто не раскололся? Наши друзья хреново умеют хранить секреты. — Мой дорогой младший брат неожиданно помог мне с выбором кольца в Германии. Аарон общается с лисами, но не раскрывает чужие секреты. Не всегда. — Это было шесть месяцев назад. — Все равно же было. Нил мычит, улыбаясь, и достает кольцо из коробки, выглядя удивленным, когда оно идеально подходит к его левому безымянному пальцу. — Я даже не собираюсь спрашивать, когда ты узнал мой размер кольца. Эндрю ничего не говорит, его взгляд прикован к левой руке Нила, и его разум совершенно спокоен и доволен, пока тот снова не открывает рот. — Эндрю Джостен. — Нил фыркает, и Эндрю чувствует, как дергается его бровь. — Нил Миньярд. — Нил переворачивается к нему. Эндрю совершенно не заботило какую фамилию они в итоге будут использовать. — Ты еще не сказал «да». — Ой. — Губы Нила расплываются в очередной улыбке, и он наклоняется вперед так близко к Эндрю, что его лицо начинает раскалываться. — Конечно, я выйду за тебя замуж. Да, Эндрю. Прежде чем Эндрю успевает открыть рот, Нил откидывается назад, улыбка превращается в ухмылку. — Джостен-Миньярд или Миньярд-Джостен?