Надежда

      Это не первый раз когда нечто подобное происходит, но Минхо всë равно не знает, что ему делать в этой ситуации. Снова пустой взгляд в чужих глазах, а под ними синяки от недосыпа. Снова потеря веса и заставить поесть Ли не в силах, просто не получается. Так было когда они ещë не жили вместе, когда встречались после учебы Джисона и гуляли по городу, в парках, на набережной или же просто сидели в кафе.       Тогда Минхо как будто заставил Хана насильно встретиться с ним. На все вопросы нормаль ли всё, тот отвечал что всë хорошо. Слишком холодно, слишком резко. Мин тогда впервые отчетливо слышал раздражение от младшего в свою сторону и первое что пришло на ум: "Я сделал что-то не так? Я обидел его? Где я ошибся?"       В тот день Ли чувствовал ту же неловкость как при их первом свидании, но различие лишь в том, что кажется неловко тут ему одному. Они тогда рано разошлись даже не обнявшись на последок. И может быть если бы Минхо потянулся к тому, то оказался в кольце чужих рук, в теплых объятьях. Но он ощутил страх в груди и его руки так и остались прижаты к телу, а ладони в карманах его ветровки, сжимались в кулаки, пытаясь унять дрожь. Он боялся сказать тихое "до завтра, Хани", потому что боялся, что этого завтра уже не будет у них. Его потряхивало пока он наблюдал, как чужая спина пропадает за дверями автобуса, как его Хани уезжает домой. Придя домой он долго гипнотизировал телефон ожидая конца света в виде джисоновского сообщения с просьбой прекратить общение.       Ранее когда они только-только начали общаться и Минхо присоединился в их небольшую компанию. Сам Ли не особо сначала придавал этому значение. Раз в несколько месяцев, странный парень Хан Джисон пропадал с их поля зрения на несколько дней или пару недель, но позже возвращался с тем же огнем и азартом в таких живых глазах, что у Минхо дух захватывало. И наверное они сошлись и слишком быстро стали лучшими друзьями, только из-за этого огня. Ли всегда был более серьезным чем его знакомые и друзья, но с Джисоном в Минхо просыпался какой-то другой человек. Этот человек тянутся к такому живому Хану, к его Хани. Но чем дольше они общались тем сильнее бросалось в глаза что младший пропадает на время. Ли не лез к тому, потому что не его дело, потому что наверное тот просто занят вот и не выходит на связь, а в сообщениях отвечает односложно, потому что... Потому что нет времени расписывать ответы для Минхо. Ведь они же просто друзья. И потом же Сон вернется к тому, чтобы написывать самому Хо целыми абзацами.       А потом они начали встречаться. Спонтанно и очень неловко.       У кого-то спрашивать про Хана не в характере старшего. Тот привык сам разбираться в странных для себя вещах. Да и впутывать кого-то в их отношения он не намерен, представляет что из этого может выйти. Он хочет верить, что они справятся с этим, как всегда. Какие бы проблемы не стояли перед ними, они смогут найти выход. Всегда находили. Но что делать, если эта проблема между ними. Или ему так кажется? Ли знает, что Джисон не со зла. Что пройдет время и тот придет когда успокоится и решит свои проблемы на работе, в семье, в голове. Он придет как всегда, будет ластиться под ладони и бурчать что-то слишком милое для этого мира. Он снова станет тёплым, энергичным после обеда и со своими упоротыми шутками, от которых сам же задыхается от смеха.       Они знают друг друга уже наверное больше шести лет, из которых год как встречаются. Официально встречаются. Оба не торопились к чему-то большему, или они даже не заметили, как стали друг к другу чем-то большим. Когда они, краснея как двенадцатилетки, держась за руки, рассказали остальным о том что стали парой, те лишь вылупились на них, и Хенджин единственный был тем кто озвучил мысли всех: – А вы что, не были вместе?       Они оба хорошо знают чужие привычки, предпочтения, интересы, хобби и мечты какими бы они странными не казались. Минхо готов поспорить, что знает Джисона, лучше, чем кто-либо другой, но иногда бывает времена когда Сон кажется совершенно другим человеком. И иногда это пугает старшего. Что-то не знать или же не понимать, для него непривычно, особенно когда дело касается Хана. Его Хани, такого грубоватого, задиристого, такого милого, до боли в зубах при запущенном кариесе, такого громкого в их компании, но пугливого и тихого при посторонних людях. Хо сам знает, как сложно открываться другим людям, особенно, будучи уже давно не маленьким ребенком, с наивными взглядами на окружающий мир. Но видеть Сона таким холодным, уставшим и раздраженным, всегда как первый раз. Страшно.       Минхо выходит из своих мыслей, снова смотря на чистый лист черновика. Такое чувство, что он никогда не закончит эту чертову книгу. Осталось дописать всего лишь концовку и можно переносить на чистовик. Но все его мысли из привычных, монотонных, таких правильных превращаются в осиный рой так и желающие ужалить всех кто попадется. Он не может сосредоточиться на работе, что сильнее бьёт по и так воспаленному мозгу. Раздраженная аура от человека, сидящего в другом конце комнаты, заражает Минхо. И он не выдерживает когда чужая босая нога начинает трястись, создавая в тишине комнаты фантомные звуки. С этим надо что-то делать. – Давай отдохнем друг от друга. - не вопрос, утверждение, и Хо даже не хочет смотреть в сторону Сона. Ступня замирает на мгновенье, чтобы вновь начать движение, но уже грубее и резче. – Что ты имеешь в виду? - тот отвечает незамедлительно, будто подготовился заранее. Он поворачивает голову к Ли, в ожидании незамедлительных объяснений, об этом говорит складка между бровей. Кажется он всë сильнее раздражается. – Ты меня понял, - он глубоко вздохнул, готовясь к атаке, если она потребуется. – Я не говорю тебе "давай расстанемся", просто пауза, на неделю.. приведем мысли в порядок и.. – Ставя паузу в отношениях, ты можешь поставить точку. - Минхо кажется, что только что, Джисон процитировал какого-то писателя, но в голове не возникает никаких воспоминаний, что бы он читал нечто такое. Ли смотрит на парня и пытаясь прочесть какие-то изменения в чужом настроение и подобрать правильные слова, чтобы Хан позже не винил себя во всем. Он не виноват в этом. Просто нужно время. – Не преувеличивай, - он отвернулся обратно к девственно чистым листам бумаги, сжав губы в тонкую нить. Всë же будет хорошо? – Мне это нужно. "Тебе это нужно, но если я так скажу, позже ты будешь ненавидеть себя" – Тебе? Ты ведешь себя как эгоист. – Джисон. - он резко поворачивается с ощущением, будто ему только что дали смачную пощёчину. Эгоист? Он? – Ладно, как хочешь, - он хмуриться избегая взгляда старшего, уже думая что виноват в том что сейчас происходит. – Я.. я попрошу Чан-хëна приютить меня, думаю он только обрадуется.       Крис и в правду будет слишком этому рад. Минхо это по себе же знает. Этот на вид шкаф-купе с характером пятилетнего ребенка, на самом деле очень серьезно подходит к заботе о близких. И пока у Ли были проблемы с жильем тот сразу предложил на время пожить у себя. Конечно, переводя с языка Бан Чана "на время", означает: "я готов, прожить с тобой всю свою жизнь, под одной крышей". В итоге Хо ощущал себя младшим братом или даже сыном Криса, как бы смешно это не звучало. Это было странно, но и мило одновременно. Бан Чан всем гостям рад, если конечно они не мешают ему работать, хотя и про работу он может забыть пока рядом с ним его друзья. Он конечно только сделает вид что забыл, уделяя максимальное внимание всем своим младшеньким, но после отбоя сразу засядет у себя в комнате и будет работать до самого утра пока будильник на прикроватной полке не оповестит, что уже шесть утра и по привычке пойдет готовит завтра на всю их ораву из восьми человек.       Мин доверяет Чану и знает, что тот позаботиться о Хане лучшим образом. Наверное даже лучше самого Ли, у того какой-то магический дар улавливать настроение других. Минхо знает это, но укол ревности не дает ему принять это. Он знает, что Бан Чану нравятся исключительно девушки. Странно ревновать к человеку, который не является геем и тем более бисексуалом, но.. – Ты можешь остаться здесь, - он думает что бы такого придумать, чтобы Джи остался в их квартире, – Вдруг хëн занят и ты же знаешь, он не сможет отказать тебе, да и вообще кому-либо. - его руки немного подрагивают и он складывает их в замок. – И я всë равно хотел съездить к родителям. Давно у них не был. - добавляет он тише. – Ладно. - только и отвечает Хан и его нога, что кажется только ускорялась на протяжении всего диалога, резко остановилась и опустилась на пол. Сон встал с кровати и вышел. Несколько минут спустя, Ли слышит как в ванной зашипела вода. Правильно ли он поступает? Что сейчас нужно Джи? Поможет ли этот "отдых" им? Или всë разрушит? Нужен ли сейчас Минхо Джисону? Всë внутри кричит что это неправильно, что он должен быть рядом, что он может позволить себе этот эгоизм. Эгоизм ли это? Он хочет помочь Хану, но для кого именно эта помощь будет во благо? Минхо выдыхает воздух из легких и ему кажется, что те уже не раскроются, не впустят больше в себя кислород. Он сильно зажмурил глаза, отбрасывая боль в груди. "Всего неделя и всë будет как прежде" - обещает он себе и поднимается из-за стола. Решает, что попробует работать на кухне, чтобы не мешать младшему засыпать. Тот после ванны часто засыпал не дождавшись Хо, укутавшись в одеяло даже при жаре, а утром жаловался что весь мокрый. Выключив настольную лампу, Мин собирает листы в аккуратную стопку забирая с собой. Оставляя верхний свет гореть, он выходит из комнаты прикрывая дверь за собой и направляется на кухню. Может он выпьет черного кофе пока сидит и медленно замерзает за кухонным столом. Желудок посылает слабые спазмы, оповещая, что он не в восторге, от идеи кофе на голодный желудок, да и сам Минхо потом не уснет пол ночи. Он морщиться задумываясь не приготовить что-нибудь, но в итоге ставит только чайник и забирает с сушки кружку. Кофе? Отлично. Листы одиноко лежат на столе, под холодным светом светильников и где-то внутри Хо понимает, что сегодня он ничего не напишет, а если и напишет, то это будет что-то ужасное, что не сможет вписаться в основной текст книги. Появляется желание, растоптать своих персонажей в конце всего их длинного и такого сложного пути. Чтобы они ощутили, эту тихую пустоту внутри своего создателя, чтобы страдали они, а не реальные люди. Но в чем виноваты эти существующие на листах бумаги человечки? А что если сам их автор это всего лишь тот самый бумажный человечек вынужденный страдать потому что его таким прописали? Как бы он поступил тогда? А смог бы он догадаться что не настоящий? Или же так и остался глупым персонажем какой-то книги, стоящей у многих людях, на пыльных полках? "Ой" - думает Минхо, часто моргая. Что-то его не туда занесло. Он ухмыляется, отбрасывая плохие концовки для скоро родившийся книги. Это дело - часть его жизни и он поможет бумажным человеком, быть счастливыми на последних листах своей жизни. А потом он забудет об этой истории? Или нет? Станут ли эти листы бумаги чем-то большем для него? Или он так же поставит на пыльную полку часть своей жизни?       Чайник громко щёлкнул, а белый пар из его носика быстро растворяется в воздухе и Ли завораживающе наблюдает, пытаясь поймать что-то в танце вечно движущегося пара. Михно уже и не хочется пить горький напиток, хочется пойти в кровать к Джисону обнять его и может быть, попросить рассказать что-нибудь, и конечно Ли не дослушает, засыпая на середине какой-нибудь забавной истории, ощущая длинные пальцы у себя в волосах, что нежно массируют кожу головы успокаивая, избавляя от боли. Давно он не слышал историй, потому что всë время по вечерам занят книгой, пытаясь обогнать время и наконец закончить еë, отправить в печать и может начать писать что-то новое. Новое? Не забывает ли он уже свою идею написать эту книгу? Новых идей пока нет, но он что-нибудь придумает. Найдет вдохновение где-нибудь. Где-нибудь в джисоновской необычайно глубокой и такой красивой душе. Что будет если он и в правду принял плохое решение и их отношения окажутся этой книгой? Книгой которую многие никогда не возьмут повторно в руки или же пройдут мимо даже не взглянув на еë обложку. Она же окажется чем-то прошлым и никто не сможет вернуть еë на листы черновика, чтобы исправить главную ошибку сюжета. – Хватит. - шипит Минхо, хватаясь за столешницу, чтобы успокоить трясущиеся руки. – Всë будет хорошо. Всего неделя.       Неделя. За неделю же ничего не станет ещë хуже, чем есть сейчас? Насколько сейчас всë плохо? Видит ли Хо всю ситуацию целиком? Правильно ли, что он единственный решил за них двоих? Может вернуться в комнату, дождаться Джисона с ванной и сказать что он дурак и что может немного эгоист, но не хочет расставаться даже на время с ним? Он отмирает и ноги сами уже несут в сторону их комнаты. Он должен поговорить с Ханом, спросить что тот считает по поводу этого, спросить, что он вообще чувствует. Так ведь правильно, так ведь? Минхо никогда не спрашивал подобное ни когда они были друзьями, ни тогда, после того как заставил младшего встретиться с ним. Заставил? Всë ли в их отношениях Хан делал по своей воле? Что если Мин часто заставлял того делать то, что ему не хочется? Они точно должны поговорить. Но, всегда приоткрытая в приглашение, дверь оказывается плотно закрытой и сквозь щель внизу видно, что свет выключен. Ли останавливается в метре от комнаты и та боль, что он пытался не замечать в груди снова, с новой силой прорывается сквозь толщу его игнорирования. Она ставит свои новые, четкие, глубокие отметины на сердце, через которые будто по венам она проходит по всему телу, утежеляя его. Его не ждут. Мин закусывает губу и борется с тем, чтобы уйти оставив любимого человека за дверью в покое. Они должны поговорить, это просто необходимо. Но будет ли с ним разговаривать сам Джисон? На сколько эгоистичен Ли был с ним? Может тот и будет с ним разговаривать, но будет ли он честен, а не пытаясь соврать лишь бы Минхо не волновался. Что ему делать? Нужен ли он Джисону? Ли стоит стараясь вслушаться в тишину их квартиры. Какой-нибудь знак. Ему нужен знак чтобы протянуть руку к ручке двери, провернуть еë немного влево и потянуть на себя. Сон скорее всего ещë не спит. Наверное. Минхо уже не в чем не уверен. Надо было сразу поговорить и обсудить с Ханом всë. Они же пара и Ли не в праве решить за них что-то.       Но тишина лишь отвечает ему противным звоном. Да. Он должен оставить Хана в покое. Он разберется в себе, а Мин будет рядом, когда тот будет нуждаться в его присутствии. Он дождется этого, как всегда. Ли уходит обратно на кухню где его ждет не заваренный кофе, остывающий чайник и белые листы незаконченной истории.