Perfection

      Этот голос.       Стоило услышать его в первый раз тогда, в классе, и по коже побежали мурашки, сердце билось все чаще, словно ненормальное — это мешало сосредоточиться на уроке, провоцируя раздражение от утраты контроля и внезапный жар возбуждения. Предвкушение этого бархатного звука, искренне умоляющего меня, и легкого касания теплого сбивчивого дыхания на коже, буквально сводит с ума и моментально заставляет хотеть его себе.       Хочу.       Безумное желание обладать заполнило тело и разлилось горячей неутихающей потребностью по венам, смешиваясь с кровью.       Кровь.       Я выплываю из своих воспоминаний и встречаюсь взглядом с моей музой. Предательский, не поддающийся управлению, румянец ползет по шее, а в груди становится тяжело — эта улыбка, предназначенная только мне, сбивает с ног. Неужели все находящиеся здесь ученики не замечают и не видят эту красоту?       Не было ни дня, когда бы мне не хотелось увидеть перед собой безупречный образ моего совершенства с вздымающейся грудью, темным блеском глаз и росчерком красных линий, пересекающих бледное горло. Лучшее завершение в самом настоящем и совершенном своем проявлении — бьющееся в сладком экстазе и горькой агонии тело.

***

      — На следующем занятии ожидаю от вас больше активности к теме лекции, чем сегодня. Особенно от вас мистер Малфой и мистер Нотт, — строгий взгляд преподавателя пронзает сидящих на первой парте парней. Всего секунда, потраченная на видимое послушание, и сдержанная улыбка сменяется медленно расползающейся по лицу Нотта ухмылкой.       — Мисс Грейнджер, вы свободны сегодня вечером?       — Прошу прощения?       — Вы сегодня так блестяще выглядите, я не смог сосредоточиться на том, что вы говорите, поэтому хотел предложить вам провести мне индивидуальное занятие наедине… — нахальное заигрывание быстро прерывается сильным тычком в плечо от светловолосого друга. — Эй, чувак!       — Я не оказываю индивидуальных занятий, мистер Нотт.       Гермиона Грейнджер, новый молодой преподаватель культурологии, уже привыкла к лишенным оригинальности комплиментам и ухаживаниям, как впрочем и к остальным псевдоромантическим приемам, от озабоченных студентов университета. Быть привлекательной аспиранткой среди перевозбужденных первокурсников — отстой.       — Драко, я прошу вас остаться, чтобы обсудить проект к конференции, — взгляд едва скользит по молодому человеку напротив, прежде чем возвращается к документам, лежащим на столе. — Вы придумали ещё что-то остроумное, мистер Нотт, или мы с мистером Малфоем можем позволить себе несколько минут без вашего присутствия?       — Отвали уже, Тео.       Брюнет хмыкает и, закатив глаза, поднимается с места, следуя за выходящим из аудитории последним человеком, в спешке покидающим развернувшуюся сцену, и Нотт намеренно начинает посвистывать пока медленно направляется к выходу. Малфой качает головой, молча наблюдая за выходками друга. Стоит ему скрыться из виду и закрыть за собой дверь, блондин лениво поворачивает голову в сторону девушки, неторопливо делая маленький шаг к ней.       — Сегодня вы проявили небывалую ранее рассеянность, мистер Малфой, — голос преподавателя сдержанный, совсем не выдает то, как дико бьется её сердце. Кудрявая голова девушки вскидывается, и пара карамельных локонов падают на лицо Гермионы, пока она буравит молодого человека взглядом. — Не реагировать и не отвечать на мои вопросы слишком даже для тебя, Драко.       — Меня отвлекал великолепный вид, свидетелем которого я стал, — приближается ещё ближе, обволакивая свое итак губительное присутствие глубоким тембром, и аккуратно касаясь тонкими пальцами её волос, едва задевая кожу и оставляя на ней холодный след, убирает их за её ухо. — Вы выглядите потрясающе сегодня, мисс Грейнджер.       Мимолетная, заметная только ему, потому что он знает куда смотреть, вспышка в карих глазах, и она приоткрывает губы, делая маленький выдох, в попытках успокоиться. Возбуждаться рядом со своим учеником — на своего ученика — не самое правильное решение для построения научной карьеры амбициозной аспирантки. Заниматься с этим самым учеником сексом в этой же аудитории — скорее всего, тоже неправильное решение, но если границы уже нарушены, зачем их строить заново?       Она сразу почувствовала необъяснимый интерес к нему, которое позже сменилось на более сильное и иное влечение.       Их отношения начались почти месяц назад. Спустя неделю после её появления в классе, Малфой буквально не отставал от нее, ненавязчиво обозначая свое присутствие и не покушаясь на её добродетель так откровенно нагло, как это делал его лучший друг, Теодор Нотт. Отнюдь: пребывание в обществе Драко не угнетало Гермиону, не провоцировало раздражение, сопровождающее её преподавание долгое время. Блондин не выражал своих чувств и намерений так явно, не ставя под сомнение её профессионализм, что и ослабило контроль девушки, позволив принимать и поощрять его внимание.       В борьбе с каждым своим желанием по отношению к нему — она разгромно проиграла, отдавшись во власть безумной страсти.       Драко Малфой был идеален для неё.       Как и их первый поцелуй, безжалостно им украденный, в момент подготовки его будущего выступления на конференции. Гермиона и не заметила: как близко они сидят, как давно он положил свою руку на спинку её стула, как несколько раз поправлял её волосы, как притянул к себе за подбородок своими ледяными пальцами и впился в её рот горячим и безрассудным поцелуем. Его губы были всеми «самыми»: мягкими, нежными и сладкими. Они были идеальными.       Потом был первый оргазм от его руки, которая бесцеремонно оказалась у неё под юбкой, невесомо провела по кружевному краю чулок, стянула трусики и по-собственнически проникла в её влажные горячие складки. Два нежных, но твердых пальца, поглаживающие и пропускающие между собой её пульсирующий клитор, его жадный рот на её соске, впивающийся через шелковую ткань блузки, его острые зубы хищно кусающие мягкую плоть, его теплый язык, ласково зализывающий оставленные укусы. Кончать в его руках — от них же — было также совершенно, как и его глаза, когда он смотрел на неё в этот момент.       Первое ощущение наполненности, когда он вошел в неё одним грубым толчком и сорвал её тихий стон, случайно несдержанный привычным гиперконтролем. Её оглушительный крик, когда он, как самое настоящее животное, сильно и быстро трахал её на парте, за которой они сидят вместе с его другом на её лекциях.       Чувствовать его в себе — самое правильное, что она когда-либо чувствовала.       Вкус его семени, когда он вышел из нее и спустя пару движений рукой, залил её лицо и грудь. Вид его стекающей по очкам спермы, белесых разводов на губах и шее, растянутые в линии капли на упругой груди, оставшиеся на её пальцах, когда она втирала их в себя. Фото на её собственном телефоне её высунутого языка в этом порочном виде, которое он сделал, чтобы запечатлеть красоту момента.       Сначала она сопротивлялась, но вскоре сдалась и даже вошла во вкус. И вот уже фотографирование стало некой разновидностью их необычных сексуальных игрушек, увеличивающих обоюдное возбуждение.       Абсолютно всё с ним ощущалось идеально.       — Вечером всё в силе? Гермиона?       Волнующие голые образы проясняются, вынуждая девушку поднять глаза на близко стоящего парня и облизать губы, встретившись с ним взглядом.       Пора?       — Да, встретимся у меня, — спокойный голос, такой же как и на лекциях, когда она снова рассуждает о вечном противостоянии формы и содержания. Он даже не дрогнул, не выдал Драко Малфою проснувшийся в её крови маниакальный трепет похоти — желание обладать им прямо сейчас.       — Не опаздывай, красавица, — блондин быстро наклонился и оставил легкий поцелуй в лоб, затем также стремительно вышел из класса, подмигнув ей на прощание.       — Я ни за что не опоздаю.

***

             — Грейнджер… Гермиона…       Его тяжелые выдохи служат направлению её размеренных движений, как своеобразный эротический метроном для задавания ритма. Девушка сидит верхом на парне, медленно покачиваясь на нем вперед-назад, выбивая из него частое дыхание и тихие стоны из самой себя. Её ладони лежат поверх рук Драко, сжимающих её груди, а голова откидывается назад.       — Мне нужна идеальная боль, Драко, — почти беззвучно, но так, чтобы его пальцы сжали мягкую кожу, вырвав глубокий стон, а тело на мгновение замедлилось. Он точно услышал.       — Что?       — Я хочу кое-что попробовать, — неверие в его глазах пугает, заставляет пульс учащаться, а дыхание сбиваться.       Он не должен бояться.       — Доверься мне. Я читала, что это усиливает ощущения — мозг начинает разрываться между болью и удовольствием. И выбирает последнее. Идеальная боль.       — Я не буду делать тебе больно, Гермиона. Я могу отшлепать тебя, если хочешь, или придушить, — в подтверждении своих слов он делает глубокий, грубый толчок внутри неё, сильно вбиваясь в её бедра.       Она стонет, продолжая двигаться на нем, но качает головой и тянется к прикроватной тумбочке, открывая небольшой ящик. Достав изящный, похожий на охотничий, нож, глаза девушки чудовищно красиво блестят, когда она видит свое отражение в холодной стали.       Идеально.       — Гермиона… — тело Малфоя напрягается и он останавливается, наблюдая за представшей перед ним картиной.       Она, безусловно, прекрасна.       Малиновые, распухшие от поцелуев и укусов, губы. Яркие пятна на её шее и груди — засосы, оставленные им в качестве напоминания. Раскрасневшееся лицо и спутанные пряди непослушных волос, прилипшие к щекам и шее, пока она скакала на нем, получая свое. Голодный темный взгляд, отражающийся диким блеском в её глазах. И тяжелый острый нож в её миниатюрной руке, который она держит перед своим лицом.       — Все в порядке, Драко.       Одним движением Гермиона режет свою левую грудь, делая продольный разрез по коже, чуть ближе к сердце, но не нажимает слишком сильно, чтобы рану нужно было зашивать. Будто бы знает это.       Девушка слегка шипит и её зрачки расширяются, когда тоненькая струйка начинает стекать по округлости и доходит прямо до живота. Она смотрит как Драко завороженно поднимается, как его голова оказывается на уровне её груди и его рот медленно раскрывается. Его язык осторожно касается пореза, робко пробуя железистый вкус, со временем приобретая смелость и зализывая нанесенную ею рану.       Она стонет громко и дико, будто рычащий зверь, вырвавшийся наружу из клетки.       — Не могу видеть как тебе больно.       Сейчас.       Вид кровавых губ Драко в сочетании с естественной любовью в его чистых глазах — и тщательно подавляемый сигнал в мозгу срабатывает. Высшее совершенное состояние Драко Малфоя для Гермионы Грейнджер.       Её идеал.       Её совершенство.       Её муза.       Быстрый удар ножом, точно нанесенный прямо между груди, туда, где ещё открыто и покорно бьется невинное сердце молодого парня, отчаянно влюбленного и наивно желающего вкусить сладкую горечь запретной любви. Он уходит моментально, оставляя только темный блеск его пасмурных глаз, навсегда застывших в своей завораживающей красоте. Только одинокая скупая слеза, слабо стекающая по его фарфоровой щеке, тоскливо свидетельствует бессмысленность и чудовищность его внезапной, но давно запланированной смерти.       Его член ещё был твердым, когда она сваливалась с него и свернулась рядом, навзрыд закричав и обнимая ещё теплое неподвижное тело.       — Прости меня, прости. Прости, Драко…       Если бы она была нормальной. Если бы только не любила так сильно его совершенный образ, ставший для него гибелью.       Гермиона Грейнджер была отличницей. Безумной. Одержимой. Всю свою жизнь она стремилась быть первой и идеальной во всем. Дьявольски желающей получать самые высокие и правильные оценки, самые сладкие и выдающиеся комплименты и слова похвалы. Иметь самых лучших и самых идеальных мужчин, совершенная природа которых была настолько редкой, что их приходилось собирать в свою коллекцию как редких вымирающих бабочек.       Достичь лучшего. Достичь идеала.       Драко был не первым, но самым совершенным из всех. Его любовь к ней в этот извращенный момент была самой идеальной, поэтому она оставила её себе навсегда. Страх, что он не будет любить её также сильно, как в этот момент, распространился по всем внутренностям, яростно шепча и насмехаясь, как и каждый раз, когда она видела это в глазах мужчин.       Она долго плакала, продолжая лежать с ним рядом, размазывать сочащуюся из его раны кровь по своему телу, впитывая в себя его всего, и целовать постепенно остывающие губы, пока не поймала взглядом маленький красный сигнал на видеокамере, аккуратно установленной им на полке. Совсем рядом с другими.              — Ты всегда будешь со мной.

***

      — Да, Драаа-аа-а-коо… ещё…       — Тебе нравится это, детка?       Его голос проникает до самых глубоких сосудов возле её сердца, заставляя его биться медленнее и под конец болезненно сжаться. Она нажимает на кнопку и ставит видео на «паузу», тщательно рассматривая его безупречные серые глаза, наполненный теплотой.       Клик.       — Давай, оседлай меня…       Гермиона зачарованно наблюдает как её версия на экране запрыгивает на него сверху, щекоча его плоский живот, припадает к губам, прежде чем неспешно насаживается на его твердый член и начинает движение.       Пауза.       Её дрожащие пальцы неуверенно прикасаются к экрану, проводя кончиками по очертаниям его накаченного пресса, гладит упавшие ему на лицо светлые пряди волос и спускается до бледно-розовых губ.       — Грейнджер… Гермиона… — она ловит его тяжелое дыхание, нервно качая головой и чувствует подступающие к глазам слезы, когда слышит следующую фразу.       — Мне нужна идеальная боль, Драко.       Дверь открывается и видео прерывается, в кабинете появляется обеспокоенное лицо Тео Нотта, которому она мило улыбается, смаргивая влагу из глаз.       — Мисс Грейнджер, все в порядке?       — Да, Тео. Все идеально. — Глубокий вдох и дежурная улыбка, которую она дарит своим особенным ученикам. — Передайте группе, что завтра нужно взять книги из библиотеки, мы обсуждаем образ демонов в средневековой мифологии.       — Охота на ведьм?       Ямочки на его щеках почему-то кажутся слишком привлекательными для этого рядового момента.       — Нет, все более зловеще. Вы слышали про инкубов и суккубов, мистер Нотт?