Эта любовь была всегда?

      Пятый был очень напряжён и постоянно переживал, особенно за меня. У меня самой ещё не зажила рана в боку, и он волновался о моём голосе. Я действительно не знаю, когда смогу нормально разговаривать. Мне становится страшно от мысли, что я никогда не смогу общаться без сил.       Я предполагаю, что Эллисон уже преодолела этот этап и может свободно говорить. Она, должно быть, восстановилась быстрее, чем я, учитывая, что прошло больше времени. Было бы интересно узнать, сколько времени понадобилось ей, чтобы вылечить горло.       Пятый с грустью смотрел в свою чашку, медленно потягивая крепкий кофе. Мне хотелось как-то поддержать его, но пока у него всё складывалось не лучшим образом. В отличие от него, я была уверена, что мы сможем пережить конец света.       Пятый стремительно поднялся со стула и поспешил к сестре, которая в этот момент продолжала разговаривать по телефону. — «Милый?» — обратилась я к парню, но он даже не обернулся. Не предупредив Ваню, он оборвал её звонок. — Ты чего?! — возмутилась девушка, укоризненно взглянув на Пятого. — На это нет времени, — как по мне, спокойно произнес парень.       Я передала официантке наши грязные чашки и приблизилась к Пятому. — Я с подругой вообще-то говорила, — с недовольным видом пояснила сестра. — Послушай меня, — резко произнес парень, резко взяв Ваню за плечи. — Те люди с поля охотятся за мной, за тобой. Они никогда не остановятся. Ты меня понимаешь? Надо держаться вместе, найти остальных и как-то остановить судный день. С кем бы ты ни говорила, они никак не могут быть важнее конца света. А сейчас нам пора, — с этими словами он отпустил Ваню, глубоко вздохнув.       Пятый, оторвавшись от сестры, подошёл ко мне и, склонив голову, уткнулся лбом в моё плечо. Я нежно провела ладонью по его шелковистым волосам, зарываясь в локоны наслаждаясь их мягкостью. — Пожалуйста, скажи, что всё будет хорошо, — произнес Пятый с легкой мольбой в голосе, обнимая меня за талию. — «Я могу говорить тебе, что всё будет хорошо, сколько угодно», — произнесла я успокаивающим тоном и, прищурившись, взглянула на Ваню, которая уже повесила трубку и теперь недовольно смотрела на нас. *****       После пятнадцати минут крепких объятий мы отправились к Лютеру на ринг. Я понимала, что не могу повлиять на исход его поединка, и поэтому старалась морально подготовиться к невыносимой боли, которую мне предстоит пережить, когда его будут бить противники.       Я была знакома с тактикой Лютера на поединке: сначала он давал противнику возможность нанести несколько ударов, а затем, в самый неожиданный момент, наносил удар с такой силой, что противник не ожидал. Я надеялась, что это не причинит мне сильного вреда.       Мы вошли на территорию трибун, и Пятый взял меня под руку, чтобы я не упала от усталости. Пока мы шли, я чувствовала, как моё состояние ухудшается: на теле появлялись синяки и раны от ударов. Моё сознание постепенно затуманивалось, и я уже не могла ясно понимать, куда мы направляемся.       Пятый, я и Ваня присели на корточки рядом с трибунами, чтобы следить за боем брата. В этот момент Лютер, не щадя соперника, наносил сильные удары. Я была очень рада, ведь теперь можно было передохнуть от боли.       Внезапно он как будто замер. Лютер перестал размахивать кулаками и просто уставился в одну точку. Противник нанёс удар, но брат не отреагировал, что очень удивило нападавшего. Мужчина, не жалея Лютера, начал наносить удары, которые с резкой и болезненной силой отзывались в моём теле.       Мы с Пятым и Ваней, как и все, кто болел за Лютера, были в состоянии глубокого потрясения. — Он же его избивает! — воскликнула сестра, её голос был полон тревоги за брата. — Боже, Лютер... — Да почему он не отбивается? — с недовольством спросил Пятый, наблюдая, как наш брат безропотно принимает удары.       Пятый опустился передо мной на колени. Моё сознание постепенно угасало, а невыносимая боль пронизывала всё тело. Я ощущала новые удары и желала лишь одного — чтобы всё это поскорее закончилось.       Но Лютер не унимался, он просил нападавшего ударить его ещё раз. Пятый не мог на это смотреть. — Да какого хрена, Лютер?! Что ты встал?! Бей его! — крикнул Пятый, но наш брат не обращал внимания на окружающих и продолжал стоять, принимая удары противника.       Внезапно Лютер закричал, чтобы его ударили изо всех сил. И его противник, послушавшись, нанёс сокрушительный удар, от которого Лютер отлетел на несколько метров и остался лежать на земле, не в силах подняться, весь в крови.       Я ощущала себя не лучше Лютера. После последнего, самого сильного удара я потеряла сознание, не в силах больше терпеть эту нестерпимую боль. — Чёрт, Лютер, — с досадой произнёс Пятый, глядя на моё израненное тело. — Почему он не защищался? — спросила Ваня, опускаясь к нам. — Как-нибудь объясни потом, почему и она оказалась без сознания, — добавила она, указывая на меня.       После этого я уже ничего не помнила. В голове нестерпимо гудела боль. Я выглядела не лучшим образом: на теле были синяки, губа разбита, висок тоже был повреждён, а на теле виднелись кровоточащие раны. Бок тоже сильно болел, ведь удары пришлись и на живот.       Я ещё не успела прийти в себя после прошлого ранения, как снова оказалась в синяках. Вы можете спросить: «Лана, почему ты просто не осталась дома, как Диего?». Но, друзья, я не хочу просто лежать на диване, как умирающий. Мне нужно помогать Пятому, даже если я сама не в лучшей форме.       Я просто хочу быть рядом с ним. Мы даже не можем позволить себе обычные проявления нежности, ведь кто будет пытаться спасти мир от конца света? Наша чокнутая семейка? Без нас они даже не смогут собраться вместе, не говоря уже о коллективном решении проблемы. Поэтому нам остаётся только наслаждаться обществом друг друга и, возможно, изредка обмениваться объятиями и поцелуями.       Я знаю, что Пятый очень переживает за меня. Из-за проклятия мне действительно приходится нелегко, но я не вижу причин для серьёзного беспокойства. Я могу постоять за себя, у меня есть мощные способности.       Не поймите меня неправильно, я очень ценю заботу Пятого. Но когда он проявляет заботу обо мне, то забывает о себе и может даже не обратить внимания на свои серьёзные раны. Мне это не нравится.       Мы с Пятым испытываем друг к другу глубокую привязанность, которую не в силах контролировать. Признаюсь, это не всегда нравится нашим членам приёмной семьи. Однако мы с Пятым не обращаем внимания на их мнение о наших отношениях. Нам хорошо вместе, и это самое важное.