Ложная реальность

Вселенная всегда соблюдает баланс. Если тебе сейчас пиздецки хорошо, значит, совсем скоро, боль снова постучится в твои радужные двери. Расслабляться нельзя. *** Глухой кашель прорезает грудную клетку, разрывая его гортань своими когтями, словно монстр вылезающий из пучин глубокого и темного ада. Ему срочно нужен кислород. Черный силуэт нависает сверху, злобно улыбаясь и захватывая шею парня покрепче. Шатен дергается, слабые руки шастают по кровавому полу подсобки, нравясь содрать не то что кожу, но и мясо до кости. Глаза закатывались, а он упорно вырывался, как будто не осознавал, что пора расслабиться и принять судьбу, ведь к нему снизошла сама смерть. От перенапряжения под веками заиграл салют. Звездочки тысячами осколков посыпались с небес, озаряя путь заблудшим душам. Путь к перерождению, как никогда, близок. Резкий подъем на кровати, и негромкий выдох озаряет комнату. Мужчина рядом также дергается и, отбрасывая одеяло, льнется к насквозь мокрой футболке своего парня. — Тшш, — Минхо мягко проводит по кудряшкам, чуть массируя кожу головы. — Кошмар? Ком в горле не дает что-либо сказать, но им и не нужны слова. Джисон лишь крепче обнимает Ли и всхлипывает. *** В ушах стоит шум душевой воды. И каждая капля, падающая на кафельный пол, дробит размеренный пульс на секунды и доли. Тук, тук. Тук-тук-тук… Джисон внимает этому стуку, растворяясь, как если бы оказался в тишине наедине со своими мыслями. Но сейчас сил нет даже для них. Руки безвольно свисают вдоль тела, мокрые волосы липнут к шее, и шевелиться совсем не хочется. Забившиеся мышцы ноют; гудят, как линии электропередач. И чем дольше он просто стоит, тем явственнее ощущает эту боль. Он не мазохист. Но ему нравится. Нравится эта усталость, нравится это напряжение. Ведь это верный признак того, что он все еще жив. Все еще существует на этом свете. Уткнувшись лбом в стену, Хан продолжает отмокать под упругими струями, сонно прикрыв глаза. Погрузившись в полудрему, он не слышит как щелкает входной замок; не замечает как открывается дверь в ванную комнату. — Сони, — мягкий голос доносится приглушенно сквозь поток воды, — ты в порядке? — Угу… — бормочет в ответ едва слышно. Минхо минуту медлит, всматривается в жилистую фигуру сквозь полупрозрачные стенки душевой. Обводит взглядом обнаженную спину с выступающими буграми забитых мышц. Скользит вдоль ровной линии позвоночника, плавно изгибающейся в районе копчика. И, минуя бедра и икры, глядит на босые ступни, утопающие на сантиметр в горячей воде. От нее уже поднимается пар, скапливающийся в плотную завесу где-то под потолком и затягивающий матовой пеленой все зеркальные поверхности. Тихо проворачивая замок в двери, Минхо убирает с вспотевшего лица свои волосы и предлагает: — Давай помогу? Ненавязчиво. Негромко. Но так уверенно и заботливо, что сердце барахлит на пару ударов, сбиваясь с ритма. — Поцелуй меня. На лице Ли появляется удивление, а затем легкая улыбка. — Я не полезу под воду, и не проси, — слышится тихий хмык, после чего его тянут за запястье сквозь узкую дверцу. Недовольное шипение и смех отскакивают от стен ванной. — Доволен? — бурчит Минхо, упираясь рукой о стену сзади Джисона, мгновенно промокая. — Очень. Приблизившись к его лицу — он замирает, щурится от капель и заглядывает в глаза. Сердце щемит от чувств, а пульс зашкаливает. Минхо лишь размыкает губы и прерывисто выдыхает. Через секунду рывком приближаются, целуют — не зажимаясь, не сдерживаясь. Словно тонут в чувствах. Прикрыв глаза, Хан склоняет голову и сразу углубляет. Отпускает руки, обеими ладонями касается шеи — и не может оторваться. Проводит пальцами, почти невесомыми касаниями, по линии его лица, цепляя мокрые прилипшие к коже фиолетовые волосы, от которых струйками стекает разноцветная вода. Так легко прощупать движения его челюсти при поцелуе — от этого ещё приятнее внутри. Вода пресная на вкус — но на губах лишь терпкий привкус кофе. Они задерживают дыхание, когда отстраняются, прислоняясь лбом ко лбу, и больно улыбаются. Хо прислоняется щекой к виску парня, а затем к шее. Обжигающие капли стекают вниз. Обхватывают друг друга под ребрами, прижимаясь так сильно, как будто хотят впитаться, стать единым целым. Джисон так же прячет глаза на плече. — Я люблю т… Внезапно чувствует щекочущие пальцы на своей грудной клетке, прямо над сердцем и останавливается. — Что ты дела… Ладонь резко входит в его тело, разрывая кожу и легкие. Слышится хруст костей. Джисон задыхается от боли, хватаясь за плечи Ли из-за подкосившихся ног. Поднимает глаза. Это больше не Минхо… Это и никогда и не был Минхо. Лицо было до жути бледным и уставшим, на губах красовалась хмурая ухмылка. Мужчина наклонился еще ближе. Капли рассекались по кафелю, но его слова были слышны так, как будто он говорил в абсолютной тишине. — Спи тепло, Сони, — прошептал Хо… и выдернул руку, держа его душу. *** Джисон медленно открыл глаза, лежа в постели. Кричать не хотелось. Плакать тоже. Он привык проспаться — вот так. Быть неуверенным, что это его реальность. В голове всегда крутилось лишь одно: Его парень, Ли Минхо, мужчина 24 лет с ярко фиолетовыми волосами, милыми ямочками на щеках и задорным, заразительным смехом спрыгнул с крыши двадцатиэтажного дома полтора года назад.