Вторая попытка

Мельников Роман Борисович ехал домой на своем гелендвагене и улыбался. Сегодня у него будет хороший секс. Вообще-то секса в жизни Романа было много. Но стал замечать, что физически успокаивался, а вот морально нет. Не было ощущения, что действительно кончил. Душа просила чего-то своего, родного, чтобы вообще забыться в любви. Чтобы хотелось постоянно. Девки из агентств были все одинаковые. Как под копирку. А кто сейчас помнит эту копирку? Одинаково накрашенные. Ресницы наклеенные, губы дутые. Сиськи тоже. «Ой не трогай, ой аккуратней, а то имплант сдвинется». После такого выкрика член сразу опадал и отказывался повторить. В последний раз попалась девочка что надо. С ней было все хорошо. И лизала, и сосала великолепно. Не артачилась. Сразу выполняла, что говорил Мельников. Но хотелось, чтобы она предугадывала, а не ждала команды. Вот сегодня дал охране приказ привезти ее с определенного адреса. И она будет ждать дома у Романа. Они сначала выпьют и закусят. Потом пару раз трахнутся. А уж потом можно и вкусно откушать с доставкой из известного ресторана. Не любил Мельников азиатов, а вот европейскую кухню любил. Девочка тоже не возражала. Звали ее по-плебейски — Люба. А может она так назвалась в агентстве? Ну Люба — так Люба. «Любонька, целую тебя в губоньки». Мельников въехал в свой гараж. Тут уже стоял начальник охраны дома. — Роман Борисович, привезли её, как вы и сказали. Сначала правда артачилась. Но потом утихла. От воды, вина, шампанского и черной икры отказалась. Сидит в главном зале, смотрит телевизор. — Спасибо, Иван Михайлович. Я к ней. В дом никого не пускать. Только тогда, когда дам команду, — приказал Мельников. Роман вошел в зал. Любонька сидела в кресле и грызла орешки из вазочки. Ну точно белочка. «Белка песенки поет, да орешки все грызет». Ни к месту вспомнился Пушкин. — Привет, — поздоровался Роман. — Здравствуйте, — ответила Люба. — А че мы так официально сегодня? — спросил Роман, развязывая галстук. Потом скинул пиджак. — Иди, поцелуй меня. Я давно соскучился, — сказал Роман, приближаясь к девушке. — Вы меня с кем-то перепутали, — сказала вдруг девушка. Ну с кем ее можно перепутать? С английской королевой? С Рианой? С кем? — Это у нас сегодня такие игрушки? — спросил Роман. — Любочка, это уже интересно. — Я не Люба, Я Татьяна, — вдруг сказала девушка. — Люба — это моя сестра-близнец. Роман звонко расхохотался. — Это что-то новенькое в наших отношениях. Очень даже интересно. Значит, сегодня я буду спать с Татьяной? Мило. Очень даже мило. — Вы не поняли. Я была на квартире у Любы. Ждала ее с работы. Тут приехала ваша охрана. Сразу вывели и засунули в машину. У них было фото Любы. Но мы правда очень похожи. Роман понял, что уже завелся. Ситуация, которую придумала Любовь, ему уже нравилась. Трахнуть незнакомку, которая уже раньше понравилась, но под новым именем, это была хорошая идея. — Хорошо, — согласился он. — Вы — Татьяна. Значит, сегодня я пересплю с Татьяной. Давай выпьем за знакомство. И не надо никаких отказов. Все давно обговорено. Мельников налил сразу водки. Протянул стакан и сказал. — Пей. Это вода. Я не спаиваю незнакомок. Девушка выпила сразу все и поморщилась. — Вы обманули. Это водка, — заплакала она. — Ты тоже обманула. Ты — Татьяна, а я заплатил пять тысяч евро Любочке. Или ты спишь со мной, или возвращай деньги. Согласись, это немало даже за элитный эскорт. Они заедали водку черной икрой. Мельников смотрел на девушку. Даже не смотрел, а рассматривал. Это была точно Люба. Значит, это все-таки игра. Значит, продолжаем дальше. Подсел к ней. Погладил по открытой коленке. Поднялся выше, погладил грудь. Девушка простонала. Неужели она напилась? Пьяных Роман трахать не любил. Все равно, что с надувной куклой. Та тоже пищит, если включишь. — Так что? — спросил Роман. — Ты Люба или Татьяна? Деньги когда вернешь? Мельников понимал, что-то идет не так. Вроде Люба, а вроде и нет. Загадка еще больше кружила голову. Выпили еще. И Роман понял, что уже давно готов. И если не приступить к сексу, то выплеснется в брюки. Расстегнул ширинку под округлившимися глазами девушки. — Так, — сказал он, оглаживая свой крепко стоящий член, которые уже слезился так хотел. — Мне все равно, кто ты. Люба или Таня. И заплатил свои деньги и буду трахать тебя по любому. Ну как же они целовались. Такого в жизни Романа точно не было. Девушка отвечала на каждую ласку стоном, сама шире раздвигала ноги. Причмокивала сочными губами. И Роман ничего не успевал сказать, как девушка уже лизала, сосала, и вдруг повернулась спиной и нагнулась. Она сама себя предложила. И Роман входил и выходил. Душа уже улетала, как это было хорошо. Выпрямил девочку, прижал к себе и ставил ей засосы на шее. Прижался к губам. Целоваться по-прежнему хотелось. Это было очень заводяще. Понял, что кончает в нее без презерватива. Вообще забыл про него. Она тоже кончала и буквально дергалась на члене. Это возбудило опять. И после нескольких качков пришел второй оргазм. Не такой яркий как первый, но все равно полноценный. Так Мельников еще не кончал. Оказывется, бывает и такое. Они лежали на диване в большом зале. Диван был широким и мягким. Мельников целовал девушку в шею, плечи, целовал груди. И она не просила не трогать их. Это было замечательно. Мельников понял, что эта Люба-Татьяна ни разу не осадила его, не прервала. И всегда предугадывала, чего он хочет. Мельников сходил до холодильника и принес мороженое тирамису. Женщины любят этот вид особенно. — Люб, а оставайся у меня пожить, — вдруг неожиданно для себя предложил Роман. — Ты мне сегодня очень понравилась. Я ведь для чего тебя второй раз позвал? Хотел удостовериться, что ты классная. А не показалось. А ты оказалась еще лучше. У меня до сих пор ноги сводит. Двойной оргазм впервые. Останешься? — Я не Люба, — ответила девушка. — Ну ладно. Пусть не Люба. Пусть Таня. Как хочешь, так и буду тебя называть. Мне уже все равно. — А мне не все равно. Люба — это моя сестра-близнец. Я же говорила. что пришла к ней в гости. А меня твоя охрана затащила в машину. А кричать было стыдно. Еще про деньги когда узнала, тоже испугалась. Нет у меня таких денег. Потом опьянела и захотелось секса. Всем женщинам в алкогольном опьянении хочется секса. Можно я теперь пойду? Мельников даже протрезвел от этой тирады. — Ничего себе девки пляшут, — только и смог произнести. — Мы не пляшем, мы поем, — вставила свое Татьяна. — Я могу даже из Онегина спеть. — А ну спой, — приказал Мельников. Он пошутил, но девушка завернулась в плед, встала в позу оперной певицы и вдруг зычным низким голосом запела: Пускай погибну я, но прежде я в ослепительной надежде блаженство темное зову, я негу жизни узнаю! Я пью волшебный яд желаний! меня преследуют мечты! Мельников сидел на диване и окуевал. Это была настоящая ария Татьяны из оперы «Евгений Онегин». Просто отвал башки. Он дома или где? И это после секса? Что еще умеет эта девушка? Когда девица допела, Роман нешуточно похлопал. — Ты меня удивила на все сто процентов. У меня никто еще после двух палок так не пел. Скажи, а я тебе хоть немного понравился? — Очень понравились. У меня и секса-то вообще почитай не было. Все были какие-то неумехи. А мне хотелось, чтобы душа развернулась. Вот сегодня развернулась. И простите, что обманула вас. Не настояла, чтобы домой отправили. Очень вы мне понравились. А Любочке я все передам. Скажу, что меня случайно привезли, и я устояла. Обману ее. Мельников теперь хохотал. — А если я не захочу тебя отпускать? Если я скажу, что ты мне понравилась как никто и никогда? Тогда останешься? — Останусь. Кто ж от добра добро ищет? Никто. Я не глупая. Я талантливая. В консерватории учусь. А зачем я вам нужна? Что мне делать придется? Роман сидел и просто млел. Неужели ему такое сокровище попалось? Как говорится, в зобу даже дыхание сперло. И не мечтал о такой. — А детей мне родишь? — вдруг спросил у нее. — Рожу. Только если вы потом их отнимите, то тогда нет. Деткам нельзя без родной мамочки. Я своих жалеть буду, любить буду. Ну вы будете приходить иногда к ним. Они ведь все равно будут ждать отца. Папочка тоже всем деткам нужен. Мельников так расчувствовался, что быстро встал и хлопнул еще пару рюмашек водки. — Это наверное мне Господь тебя послал, — сказал он. — За мои щедрые посылы в церковь. Что сиротам помогаю, что старикам продукты доставляю, что квартиры обездоленным дарю. Я и не думал, что такое счастье само ко мне в дом придет. Решено. Выходи за меня. — Все вы шуткуете, — сказала Татьяна. — Но если у вас с Любой не срастется, то тогда я согласна. — А мы не будем ее спрашивать. Я сам решаю свою судьбу. Мне нужна ты. Завтра же пойдем и подадим заявление. Я уверен в тебе. А теперь точно скажи. Ты ведь Любка? Девушка звонка расхохоталась. — Все-таки угадал? — и опять залилась смехом. Они еще выпили. Еще два захода было до утра. А утром девушку выпроводили из ворот. И наказали строго-настрого не возвращаться сюда более. Деньги уже получены. Так что до свидания, прекрасная мамзель. Мельников проснулся утром в плохом настроении. Что это вчера было? Чуть не женился по пьяни на проститутке из агентства. Вот же девки бывают. Задурила голову, закружила, завьюжила. Наплела своих сетей любовных. А он дурак поплыл. Чуть не попался в эти самые сети. А ведь как все классно придумала и обставила. Пора с этим заканчивать. Больше в то агентство ни ногой. Любоньку он встретил на одном официальном приеме в мэрии через пять месяцев. Сделал вид, что не узнал. Но она такого вида не сделала. Подошла, поздоровалась. Спросила почему больше не звонит? — Иди, обслуживай с кем пришла, — отбрил ее Мельников. А в душе опять проснулась досада огромная. Ведь могло бы быть, как он хотел. Но хорошо, что все вовремя разъяснилось. Как дурак принял тогда игру за настоящее. И ведь поверил сразу. Мельников через неделю уезжал в командировку. И не на самолете. Самолеты туда не летали. Поэтому купил СВ на поезд. Шатался по вокзалу. Давненько тут не был. Последний раз в детстве. Даже купил жареный пирожок с повидлом. Он оказался таким же — как тогда с родителями. Когда в деревню ездили. Бабушки тогда живы были. Что-то неуловимо знакомое прошло мимо. Мельников быстро оглянулся. Мимо с чемоданом на колесиках прошла Любка. Но Роман не верил глазам. Она была беременна на приличном сроке. Гордо впереди себя несла свой живот. Да как так? Он же неделю назад видел ее без живота. Опять игра? Нет. В походке Любки было что-то другое. Гордость что ли. И Роман понял, вот сейчас она запоет волнующим густым голосом. Догнал Любку, потянул за локоть. Она обернулась и сразу же залилась розовым по щекам. — Таня? — тихо спросил Роман. — Все-таки ты меня обманула. Почему? Зачем? Ребенок мой? — Прости. Любка запретила. Хотела с тебя еще денег содрать. Не пускала к тебе. А я решила — рожу сама. А теперь вот к мамке в деревню еду. Там рожать буду. А то Любка жизни не даст. Хочет ребенка забрать и тебе продать. — Вот ведь сука, — выругался Роман. — Таня, поехали домой. Теперь я тебя не спутаю. Да как я мог тогда принять вас за одно целое? А теперь вижу, что не похожи вы совсем. Вы совершенно разные. Танечка, а кто у нас будет? — Мальчик, — ответила Татьяна. — Сынок. Но когда рожу, ты же меня не выкинешь? Я не смогу без своего ребеночка жить. И не думай. Я не блажная. Я нормальная. Полюби меня такой. И нашего сына полюби. — Я уже вас люблю. И все это время любил именно тебя. После тебя никого не было. Хотел такую же. Ты удивительная. Свадьбу сыграли через две недели. Ребенок должен рождаться в браке и в любви родителей. Роман настоял на венчании. Они стояли перед образами. Короны им держали друзья и подружки с обеих сторон. И клялись, и молились с таким радушием, что все вокруг завидовали. И никто плохого слова в адрес беременной невесты не сказал. Такое на ее лице было счастье, что ни у кого язык не повернулся сказать плохое. Они поцеловались под ликами святых. Теперь Роман был уверен, что женился один раз и навсегда. И что после рождения сына у них еще будут дети. И мамку Танину уже перевез из деревни к себе в дом. А по двору уже бегали куры и гуси. Счастье пришло в дом сразу и навсегда. А Любку они простили, что хотела их ребенка продать. Но в дом не пустили. Деньгами обошлись. А далее видно будет.