В тени дышать легче

Солнце ярко светит с неба. Оно окрашено всевозможными оттенками голубого цвета. У самой кромки воды синеву разбавляет бирюза. Волны набегают на жёлтый песок, шумят, пенятся, разбиваются об камни. В открытые окна машины дует ветер. Он трепет чёрные волосы уснувшего парня. Мори заснул практически сразу, как сел в неё. В субботу молодого интерна задержали в больнице, и домой он вернулся в три ночи. Сил хватило только на то, чтобы быстро помыть руки, переодеться и плюхнуться на заправленную кровать. Хорошо, что завтра воскресенье,— мелькнуло у него в голове, прежде чем он провалился в сон. — If you're thinkin about my baby, it don't matter if you're black or white, — пела Канэко. Они с Окадой сидели на задних сидениях. У обеих в руках была бутылка лимонада Ramune вишнёвого и дынного вкуса. У Мисудзу на носу красовались круглые солнечные очки. — I am tired of this devil, I am tired of this stuff, — вторила ей подруга. Во время неделю назад Кента предложил поехать на пляж. Август выдался очень жарким, что порой даже кондиционеры не спасали. За окном мелькают столбики ограждения. В коротких коричневых волосах играет ветер, влетающий в салон сквозь открытые окна. Ито спокойно вёл машину, положив правый локоть навстречу солнцу. Он тихо подпевал, и стучал в такт музыке пальцами по рулю. Сегодня в восемь утра он заехал за другом. Огай открыл не сразу. Когда же дверь наконец отварилась, перед парнем предстал сонный брюнет, абсолютно не понимающий кто он и где находится. Кента тяжело вздохнул и, подхватив под локоть это спящее недоразумение, потащил Мори в ванную. Пока врач приходил в себя и умывался, он собрал все нужные вещи и сложил в сумку. После этого он бросил в Огая футболку с плавками и сказал переодеваться. Затем Ито вместе со спящим другом заехал за Канэко и её подругой. Забирал он их от дома Мики. Пока ждал девушек немного поболтал с Миюки. Они разошлись в начале июля. Расстались на хорошей ноте, сохранили общение. Старшая сестра Окады поступила в Американский вуз и в конце лета должна была улететь в Штаты, а отношения на расстоянии никого из них двоих не устраивали. — Хорошо вам съездить, — махала им рукой вслед Мики. Пляж Ишшики встретил их во всей красе. Бирюзовые волны набегали на берег и разбивались, пенясь при этом. В небе летали чайки. Солнце светило ярко, играя в волнах. — Просыпайся, — Канэко наклонилась и поцеловала спящего Огая в губы. — Мы приехали. — Ещё пять минуточек, — он обхватил её одной рукой за талию и притянул к себе на колени. — Давай так посидим? — Мо, пошли, — девушка провела рукой по его голове. — Потом жарко будет. Когда у Мисудзу всё-таки получилось вытащить его из машины, Окада уже расстелила полотенца, а Кента установил зонтик. — Вытащи сумки из багажника пожалуйста, — попросила Мики, придавливая ткань камнем. — Я вот чему удивляюсь. Ты оказывается можешь общаться нормально, без яда. — Принеси сумки, — девушка смерила его тяжелым взглядом. — Дебил. — Вот, а то я уже думал беспокоиться. Мики Окада и разговаривает нормально, — ответил Ито, уворачиваясь, от летящего в него камня. — Всё-всё, уже несу. — Так бы сразу, — фыркнула девушка. — Доброе утро. Рядом с ней плюхнулся Мори, всё ещё не до конца осознавая где он. — Бедняга, — Мики похлопала его по голове. — Загоняли бедненького. Изверги. Он теперь понять не может кто он. Огай, а ты во сколько спать лёг? — В три. — А Канэко любишь? — Очень. — А Кента бесит? — Иногда. — Ты на все мои вопросы ответишь? — Да. — А Элис призовёшь? — А? — Элис призовёшь? — Да, — кивнул парень. — Вот. Рядом с ним появилась девочка лет двенадцати с лёгком белом летнем платьишке. Её чёрные волосы были завязаны в высокий хвост с белым бантиком. — О, Элис-чан! — помахала Мисудзу подходя к ним с плетёной коробкой в руках. Девушка была одета точь-в-точь как способность Огая. — Ты что её одел как Канэко? — ткнул друга в бок Кента. — А? — Всё понятно с тобой, — отмахнулся Ито. — Эй, давай просыпайся! — Элис, на сегодня этот паршивец твой, — Мори потёр свои глаза. — Можешь закопать в песок. — Ты жестокий, — Кента состроил грустную рожицу. — Ладно, отец-одиночка, убирай детей с пляжа. Сегодня пляж только для нас. — Элис-чан не трогай! — возмутилась Окада. — Огай даже не смей её убирать. — Канэко, разбуди его, — потребовала девочка. — Пусть растворит. Я не люблю пляжи. Песок постоянно в ботинки забивается. И тем более я хочу спать. Мне его вчера тащить домой пришлось, после того, как этот с лестницы свалился. — Ай! — вскрикнул Мори. — Нэко холодно. — Дематериализуй Элис пожалуйста, ребёнок спать хочет. И тебя надо помазать кремом, — девушка брызнула ему на ногу солнцезащитным кремом. — А то обгораешь очень быстро. Будешь потом красным, как рак. Ты с лестницы свалился?! Ничего не сломал? Последний раз потянувшись, и наконец окончательно проснувшись, Огай забрал у Мисудзу крем. — Хорошо, — он махнул рукой и девочка исчезала. — Я сам. Нет. Она драматизирует. Просто не увидел последней ступеньки. Ладно, трёх… Но я в порядке. — Осторожнее надо быть. Окада иди сюда, тебя тоже надо намазать. Будешь потом мне ныть, что ты загорела. Канэко поднялась с полотенца, на ней милый голубой купальник. Мори ранее не видел ничего подобного на ней, и теперь он мог налюбоваться длинными гладкими ногами, которые так любит покусывать.

***

В воду Огая забросил Кента. Он просто в какой-то момент подкрался со спины и подхватив друга поперёк туловища закинул в воду, при этом громка смеясь, пот маты и угрозы расплаты, которые кричал Мори пока не ушёл под воду. Но не стоило Ите в тот момент ослаблять бдительность. Как только Огай вынырнул, Кента был сбит с ног и спиной свалился в воду. — Мисудзу! — вопил он, отплевываясь. — Так нечестно. — А что я, то сразу? — развела руками девушка. — Я вообще ещё в воду не зашла. Нет, если ты так хочешь, то только скажи. Я тебя в море закину. — Нет, не надо, — отмахнулся он. — Не трогай мою тень. — Как хочешь, — и он снова упал в воду. — Это карма, баклажан, карма, — смеётся Мори, наблюдая за тем, как друг четно пытается встать на ноги. — Блять, да хватит! — вопит Ито, очередной раз падая пятой точкой на песок. — Кто-нибудь успокойте её!

***

— Девушка, а вы из Токио же? Пока парни отошли в ближайший магазинчик за мороженым, к ней и подруге пристала группа парней. — Какая вам разница, — взбесилась Окада. — Идите от сюда. Я же уже сказала, мы не знакомимся. — Ну не будь такой грубой. Может всё же передумаете? — Тебе сказали свалить, — без эмоционально ответила Канэко не отрываясь от книги. — Иди куда шёл. — Да ладно, красотульки, хватит ломаться, — один из парней вырвал книгу из женских рук. — Пошлите. — Книгу верни, — девушка подняла на него свои чёрные глаза. — Ох, — парень застыл на пару мгновений. Он облизнул свои губы, опуская взгляд вниз, на её грудь. — Да ты просто вау! Парни, она моя. — В смысле? — тут он хватает Мисудзу за руку. — Э, ты совсем ахуел?! Канэко вывернулась из захвата и инстинктивно отошла на несколько шагов назад. — Какого хрена? — она нервно прижала руку к своей груди. — Что вы себе позволяете? — Такая недотрога. Подумаешь, прикоснулся пару раз, — японец рассмеялся. — Мне что разрешения надо спрашивать? — Надо, — раздалось холодное за их спинами. В трёх метрах от компании стояли двое парней. Выражение лица брюнета не предвещало ничего хорошего. Тяжёлый взгляд разъярённых фиолетовых глаз, милая на вид улыбка, расправленные плечи. За ним стоял шатен и переводил взгляд то с компании парней, то на друга. После чего он поднял руку и большим пальцем провёл по своей шее. Ребят, бегите, вам жопа.

***

Солнце несчадно пекло, к счастью, они быстро нашли нужный им киоск. Мори сделал заказ первым: шоколадно-ванильное мороженое с шоколадной присыпкой и сушенной клюквой. На вкус Огая это явный перебор, но Канэко точно придётся по душе. Они купили по порции ещё и для остальных. Когда заказ был оплачен и получен, Мори уже рвался в тень зонтика на своё полотенце, предвкушая увидеть очаровательное личико девушки. Когда она лопает сладости, то всегда щурится и мычит, а её лицо такое счастливое. Бесконечно можно смотреть, как на огонь и воду. Подходя к своему месту парни застали довольно неприятную картину. Какой-то кретин схватил Канэко за руку и попытался куда-то утащить. Сука, он что делает? Это моё! Никто не смеет прикасаться к моей девушке! — Я ему хребет щас вырву, — на выдохе прошипел Огай.