Твой любимый кофе

      — Прости, мне надо бежать домой, — еле вымолвила Мелисса, — у меня там… Неважно. Но мне очень нужно идти, — она схватила свою сумочку и двинулась к выходу.       Руки всё тряслись, а на душе забился камень. Она просто не могла поверить, что согласилась пойти на свидание с занятым молодым человеком и довести невинную девушку до слёз.       — Подожди, — Глеб в основах своих лучших традиций схватил её за руку. От его действия у Мелиссы появилось навязчивое чувство дежавю. — Что случилось? — явно не понимая причины столь внезапного ухода спросил он.       Ответа не последовало. Мелисса, вырвав свою руку, выбежала из зала прямо перед звонком, оповещающем о начале второго акта. Руки всё дрожали, а в горле был ком.       Больно осознавать собственную вину. Тем более тогда, когда ты даже не осознал, что совершаешь повинность. Глеб решил за неё.       Парень побежал за ней. Ему не хотелось снова её терять. Он знал, что он виновен в её уходе, но даже не догадывался, что она тоже увидела видео Юли.       По периметру открытого холла было слышно громкие выкрики Глеба. Он судорожно выкрикивал её имя, пока его голос не затих.       Проиграв в бою с любопытством, Мелисса взглянула назад. Позади она увидела, что вокруг парня образовался круг из орущих людей. Преимущественно подростков, что по всей видимости решили посетить театр вместе с родителями.       Кажется его узнали фанаты. Не заметить его крики было сложно, потому он сам привлёк к себе внимание, что было ей только на руку. Она могла легко от него ускользнуть и снова погрузиться в свои мысли.       Глеб же остался стоять в кругу своей незапланированной автограф-сессии. Других вариантов у него не было. Фанаты закрыли все пути, поэтому он лишь стоял и изредка поглядывал на Мелиссу, что довольно быстро удалилась из старинного здания.       Как назло солнечный день превратился в нескончаемые дождь, гром и молнию. Погода соответствовала её разбитому настроению.       Назойливые дождевые капли и не думали заканчиваться. Они всё накрапывали и мочили всех прохожих, ненароком оказавшихся под ними.       Мелисса не была исключением. Её платье ещё сильнее облепило и без того видную фигуру, а светлые коричневые волосы покрыли хрупкую спину и небольшие плечи.       Она, невзирая на внезапно испортившуюся погоду, шла к остановке. Тушь уже давно потекла и сейчас только продолжала растекаться по её алым фарфоровым щекам, предавая им несвойственный серый цвет.       В метро, людям её влажность и неважный вид совсем не понравились. Они смотрели на неё отстранённо и долей отвращения, словно никогда не видели до ниточки мокрую девушку. А может эти взгляды были такими из-за её откровенного платья. В совокупности её вид был далеко не самым лучшим.       Этот вечер закончился не так плохо, как она ожидала. По приходу домой её уже ожидала её подруга, что была весьма разгорячённой после свидания с её новым кавалером.       По рассказам Алисы его звали Слава. От остальных её недолговременных парней он отличался отсутствием безмерных богатств, дорогой укладки и чёрного элегантного костюма.       Как оказалось, её Слава любил кататься на скейтборде и, вроде как, писал музыку.       К музыкантам, у Мелиссы, с недавних пор, отношение было весьма предвзятым. Глеб совершенно испортил впечатление об этой творческой отрасли. Поэтому, услышав его род деятельности, она смутилась и нахмурила брови. Ещё одного рэпера в жизни ей иметь не хотелось.       Однако, счастье подруги было самым важным аспектом в её первом впечатлении. Хоть Слава и отличался от предначертанных стандартов Алисы, она всё равно была рада их внезапной встрече. Это было главным.

***

      Из театра Глеб приехал поздно. Настроение после инцидента с Юлей и Мелиссой совсем испортилось. А фанаты и вовсе забрали всю оставшуюся энергию, не желая отпускать своего кумира. Грусть окутала его своей тяжёлой пеленой, даже не думая ослаблять свою жестокую хватку.       Когда ему грустно существует два маршрута.       Первый лежит в бар. Там он всегда встречался с остальными членами Мёртвой династии и в вип-комнате обсуждал дальнейший план их развития в музыке. Но эти посиделки очень часто заканчивались с очередными пустыми девочками, а после тяжелым утром. Сейчас — не вариант.       Второй путь вел его на студию. Во времена плохого настроения он всегда писал хорошие меланхоличные треки, которые очень нравились его слушателям. Теперь он точно понял — едет на студию.       Там его уже ожидал Слава, которого он взял под своё крыло, сразу разглядев в парне потенциал. Теперь Морти проводил в студии династии чуть ли не всё свободное время, совсем позабыв о своём любимом скейте.       По приезде, Глеб, как обычно, достал блокнот и стал записывать свои мысли, чтобы вскоре сделать из них очередной грустный трек, который он вскоре добавит в новый альбом.       Получалось это у него с трудом. Вместо строчек песен у него получались неразборчивые стихи о его бесконечной печали. От этого он всё чаще нервно выкидывал в мусорку новые листы смятой бумаги и заметно бесился.       Он злостно сжимал зубы и кулаки, каждый раз стуча кулаком по столу. Лист за листом уходили в пакет, а текст так и не шёл. От того Глеб лишь сильнее сжимал простой карандаш, пока тот не разломился на две части.       Слава, который в это время занимался битами, снял наушники и быстро заметил недовольство друга. Удар кулаком был настолько громок, что он не мог не посмотреть, что произошло.       — Ты чего, брат? — повернувшись к Глебу, спросил Морти. Его вид был довольно обеспокоенным.       — Настроение херовое, да и текст не идёт, — кидая в мусорный бак очередную бумажку ответил блондин.       Светлый скомканный лист пролетел мимо своего пункта назначения и упал прямо в ноги Славы. Тот, чуть помедлив, его поднял и принялся читать записи друга.       Его реакция была неоднозначной. Сначала он удивился, а затем чуть нахмурил брови. Содержимое явно казалось для него чем-то новым.       — Это мой друг писал или девочка-подросток с неразделенной любовью? Такой драмы я ещё не читал, — усмехнулся Морти, — ты с рэпа решил перейти на стихи?       Глеб лишь промолчал, продолжая делать в своё блокноте новые записи. Наконец-то что-то начало получаться. Он внезапно повеселел в лице и писал дальше.       Запись снова не вышла. После того, как он прочитал свой новый текст, его брови снова нахмурились, а взгляд потянулся к контейнеру с мусором. Однако, как оказалось, тот уже был переполнен, поэтому он смял лист и положил его в карман штанов, чтобы выкинуть позже.       — Глеб, отвлекись, если не получается, — снова повернулся к другу Слава, — кстати, можешь сделать мне одолжение, — вдруг вспомнил парень.       — Валяй.       — Можешь заказать цветы для моей новой девочки? Никак не могу закончить с треком, а приятное сделать хочется, — наглядно указав на монитор, объяснил он.       Глеб, к удивлению, согласился, подумав, что ему и вправду стоит отвлечься на что-то от своих дурных мыслей.Покупка чего-то прекрасного и приятного казалась ему хорошей авантюрой для перерыва.       Морти передал другу адрес и тот сразу понял, что что-то не так. Указанные дом и улица и квартира казались ему весьма знакомыми. Недолго думая, он вбил в поисковике нужную точку.       Удивлению не было предела. На фотках он увидел дом Мелиссы. А номер квартиры он помнил и без того.       Первые секунды его путали сомнения. Он думал насчёт ошибки или взбушевавшейся паранойи, но спустя минуту он окончательно понял всю суть сложившейся ситуации. И тогда его злости не было предела.       Глеб не мог понять как его лучший друг познакомился с Мелиссой. Что сопутствовало их встрече. И почему подарки его девочке делает его друг.       — Я не понял. Слав, это что за хуйня, — указал Глеб на бумажку с адресом.       — Улица, дом, квартира, — явно не понимая что случилось и почему его друг вдруг обозлился, спросил шатен.       — То-есть ты считаешь нормальным дарить чужим девушкам цветы? — не сдержав свою злость выкрикнул Голубин.       Ответа не было. Брови Глеба нахмурились, примкнув как можно ближе к глазам. И без того разъяренный парень стал похож на дьявола в своей истинной плоти. Его кулаки сжались так сильно, что оставили на ладони кровавые раны.       Он резко подался вперед и запустил Славе в нос свой тяжёлый кулак. У того сразу пошла кровь, которая мигом двинулась вниз к губе, но Глеб даже не пошевельнулся. Сейчас он был до изнеможения зол на него.       — Я тебя ещё раз спрашиваю. Ты считаешь это нормальным? — он опустил свой взгляд к Морти, чтобы получше рассмотреть его новую рану.       — Не дарил я твой девушке цветы! Ты уже с ума с ней сошёл. Придурок. Лиса — моя. Между прочим у тебя только что была другая! Ты уже с ума сошёл, — придерживая нос ответил друг.       — Да пошёл ты. Урод.       Глеб быстро удалился со студии и вышел к машине. Его злости не было предела, а голову поглощало желание ударить каждую вещичку, что встречалась на его пути. Помутнённый разум поглощала ненависть ко всему, что её окружала.       Она не могла так жестко его отвергнуть. Хотя сам он так делал много раз, чтобы Мелисса его отторгнула, он представить не мог. Одинцова была слишком искренней для таких поступков и если бы в корни не хотела его видеть, то точно не стала бы с ним даже говорить.       Зайдя в салон своей иномарки, он принял решение поехать к Мелиссе. Надо выяснить все. Здесь и сейчас.       По дороге к знакомому дому, Глеб снова превысил допустимую скорость. За последний месяц у него накопилось слишком много штрафов. Но, впрочем, ему было на них плевать. Главное прямо сейчас как можно быстрее доехать до нужного места.       Руки всё кололо от смешанной крови. За время езды бордовая жидкость на костяшках уже успела засохнуть. От чего стягивала кожу на кулаках и больно колола.       Он всё не мог поверить в предательство самого близкого друга. А тем более простить. Несмотря на этот инцидент эта девочка будет его. Его действия уже превратились во что-то вроде игры.       К её дому он приехал быстро. Но рядом с подъездом, как не странно, никого не оказалось. Тогда он принял решение ей позвонить. Уж слишком не терпелось ему поговорить.       После он начал искать свой мобильный по карманам и досадно понял, что в порыве гнева забыл забрать со студии телефон. В кармане валялся лишь листок с очередным стихом.       Подняв голову, он очень удивился. Перед ним стояло двое мужчин, одетых в чёрную одежду. Оба имели хорошее телосложение, видное даже через чутка мешковатую одежду. На одном из них была черная кожаная косуха, в которой тот наверняка изрядно вспотел. Сегодня на улице было жарко. Второй был одет в не менее тёплую джинсовку, которая несмотря на большой размер крайне плохо скрывала вычурно большие формы.        — Что-то хотели? — не понимая чего от него хотят двое рослых мужчин в брутальной одёжке.       — Привет от Егора, — бездушно сказал мужчина в косухе, пока его товарищ внезапно нанёс Глебу ножевое ранение маленьким раскладным ножом.       Лезвие блестело на малиновом закате, пока не попало в тело и не вышло оттуда с мерзкой бордовой кровью.       Блондин сразу ухватился за новую рану, из которой уже шла кровь и согнулся на пополам. Боль начала резать изнутри, а голова кружиться. Он чувствовал, что начинает терять слишком много крови, поэтому от бессилия упал на мокрый асфальт.       В ушах звенело, а в глазах всё поплыло. Удар оказался глубоким и метким. Он лишь старался держать руку на ране, чтобы задержать кровь. Но она выбивалась даже сквозь пальцы. Протекала небольшим водопадом и лилась ручьём вниз по одежде.       Это зрелище было мерзким и мокрым. На его одежде появились огромные мокрые пятна, которые бордовой насквозь пропитались бордовой жидкостью и прилипли к телу. Мерзко.       Звон начал утешаться, а в глазах начинало темнеть. Он пытался проморгаться и перестать видеть перед собой медленно поглощающую тьму, но попытки были тщетны. Нечто тёмное продолжило его бессовестно забирать.             — Глеб! Ты меня слышишь? — вдруг послышался истеричный крик сбоку.       Сердце забилось быстрее. Неужели он будет спасён? Его спаситель наверняка спустился прямиком из небес, раз увидел его и решил помочь. Глеб не был уверен, что выживет, но уверен был в одном. В том, что как следует отблагодарит своего спасителя. Во что бы то ни стало. Парень не мог издать ни звука. Он открывал рот, но его крик был безмолвен. Сколько бы он не пытался воскликнуть, он всегда возвращался к старту. Лишь тишина была всем, что он слышал.       Он еле повернул голову в бок, но перед собой увидел лишь размазанный след. После была лишь душащая тьма.

***

      Мелисса, по просьбе подруги, вышла в магазинчик около дома чтобы купить некоторые продукты. Свежий воздух ей сейчас не помешает. Ситуация с Глебом ей изрядно потрепала нервы.       Лёгкий ветерок развивал её распущенные волосы в разные стороны. Ветер охлаждал душную улицу после долгого ливня и приятно подсушивал чуть влажное лицо.       Вдруг на глаза показался силуэт. Кто-то лежал на асфальте и ему явно было плохо. Тело было покрыто кровью. И когда она увидела это зрелище в глазах начало темнеть.       Она судорожно побежала к лежащему телу, чтобы помочь, но с каждым новым шагом сердце билось всё быстрее. Нужно было спасти этого человека. Кто бы это ни был.       За несколько метров она увидела знакомую белокурую прядь и только тогда осознала к кому бежит. Это Глеб. И он сейчас лежит в крови. Не узнать его было сложно. Светлое каре в её округе носили не многие.       Хотелось рвать и метать. Руки начали трястись, а глаза становились всё мокрее. Только не он. Она только сейчас осознала насколько не хотела его терять. Всё-таки его колкий характер оказался мягким и пушистым, словно перьевая подушка. Ей определённо не хотелось его терять:       Мелисса громко кричала его имя в надежде услышать от него хоть слово, попутно вызывая скорую. Ей хотелось лишь тихого звука.       Она позвонила в скорую и объяснила всю ситуацию. Ждать машину было тяжко. У неё на глазах буквально умирал человек, но в душе всё равно была надежда на лучшее. Ведь если верить в мечту она обязательно сбудется.       Возле его кармана она заметила окровавленный скомканный листок. Она, подумав, что он принадлежит Глебу, его подобрала и положила себе в сумку. Вдруг эти записи ему ещё пригодятся.       — Всё будет хорошо, я тебе обещаю, Глеб. Тебя сейчас заберут и вылечат. Ты только держись, умоляю, — взяв в руки его свободную красную руку вымолвила Мелисса, — всё будет хорошо, всё будет хорошо… — шёпотом продолжала она, вложив её руку в свои.       Скорая, что было удивительно, приехала быстро. Всего через семь тягучих минут рядом с ними остановилась белая машина с громкими мигалками. К счастью, больница находилась в нескольких минутах езды от квартиры Мелиссы.       Специально обученные люди в синих костюмах аккуратно погрузили парня в машину. Одинцова зашла следом.       Всю поездку её взгляд держался лишь на Глебе. Губы начали боязно трястись так, словно её охватил озноб. На лице были мелкие капли боли, часть из которых покрывали длинные белые волосы.       Доехали до больницы они быстро. Там, прямо на входе их с Голубиным разделили. Его забрали в белый стерильный кабинет несколько врачей, а она осталась в холле. Долго стоять, оперевшись о стену у неё не получалось. Внутри так и остался лёгкий мандраж, а на душе было туго. Руки и зубы все продолжали тряску, а дышать становилась всё сложнее.       Она присела на скамейку рядом с дедушкой, но лучше ей не стало. Она пыталась дышать в глубже, но воздух просто не шёл. По щеке пошла очередная солёная слеза, а голова начала кружиться.       Рука опустилась в сумку и там она нащупала ту самую бумажку, которая скорее всего выпала из кармана Глеба. Любопытство ломило её своей привлекательностью так, что она просто не могла себе отказать. Неплохой повод отвлечься на минуту.       Наконец она раскрыла влажную бумажку и с трудом прочла текст, написанный на ней. Пятна хорошо мешали её чтению. Весь трепет наш стал увяданием. Теперь я один здесь, один. Хочу лишь забрать я внимание, Что так трудно мне вновь захватить. Ты ушла, не сказав мне ни слова. Я не понял. Взглянул на тебя. Твой янтарный, безумный зелёный. Совсем обезмолвил меня. День потери казался мне морем, Что бездумно топило меня. Я утоплен, поверь, это точно. Потому я влюбляюсь в тебя. Я хочу посмотреть на мечты. Только там мы сошлись как мосты. Я укурен. И снова лишь ты. Помогаешь уйти мне от мглы. Стёкла боли залезли мне в тело. Мои руки и стены в крови. Но как слышу я голос блаженный. Все кошмары вдруг стали как сны. Знай, что ты навсегда в моём сердце. Сколько бы ни было крови и лжи. Как смотрю на тебя, моя Ли́са. Расплываются вновь уголки.       С каждой строчкой на глазах наворачивались новые слёзы. Ей, как и многим, ещё никогда не посвящали, что было более чем приятно. Его строки были цепляюще-грустными, что казалось ей до жути интересным и завлекающим.       — Ваш молодой человек писал? — спросил дедушка, сидящий рядом. Видимо он читал стих вместе с ней.       — Нет, это просто… друг, — ответила Мелисса, вытирая очередную порцию слёз.       — Уж слишком много эмоций вы вдвоём испытываете для друзей, — усмехнулся дет, потирая свои усы.       — Но ведь вы даже его не видели. Да и я плачу не только от того, — заинтересовавшись мнением случайного соседа по скамейке, сказала девушка.       — Видеть, то, я не видел, но такие стихи без чувств не пишут, — вставая со скамьи повествовал свои мысли мужчина, — вынужден буду вас покинуть, милая дама. И знайте, с вашим другом всё будет хорошо, — закончив разговор он и вправду ушел. Далеко, вперёд по длинному светлому коридору.       После диалога её чувства вновь смешались. Неужели он правда что-то чувствует? Быть того не может. Если и чувствует, то явно не к ней. У него есть Юля.       Девушка аккуратно сложила помятый лист и положила его к себе в карман. Теперь этот стих она ему отдаст только при просьбе. Искренней.       — Здравствуйте, это вы приезжали с парнем с ножевым ранением? — перед ней предстал доктор лет сорока в белом халате.       Вид его был холодный и отстранённый, словно он хочет сказать что-то неутешительное. Голос у него дрожал, а глаза были грустными. Только не это.