Конец света.

Я стою, стою перед ней, держа непонятный крест в руке. Она крепко сжимает руку, дрожит и рвется в объятия, такие неожиданные после всего произошедшего, но теплые. Слышу: всхлипывает, слезы старается удержать, никогда ведь не плачет. Никогда не плакала и думает, что сейчас не будет и не имеет права на слезы и банальные эмоции. Ей больно, я вижу. Она пытается произнести знакомые имена, пытается сказать, что они хотят с ней сделать, а голос дрожит. Дрожит и глючит, даже мне не по себе от того, знаю ведь, что контроль потерять может в любой момент, но не отпускаю, ведь сама боюсь. Боюсь за нее… —Прости.! — Она почти срывается на крик, что эхом отдается по всей лаборатории, сделанной в виде замка. Я понимаю всё, поэтому обнимаю в ответ и глажу по голове, желая успокоить напуганную работягу. Никогда не думала, что в момент осознания собственных грехов, буду успокаивать кого-то другого. Я последовала за ними, даже после обвала. Меня снова настигли и снова вернули воспоминания. Мерзкие, отвратные воспоминания, где я чувствую, как зубами перемалываю кости своих бывших хозяев, слышу свист ветра, взрывы, выстрелы. Даже боли не чувствовала тогда, а воспоминания те вылетели из головы почти мгновенно. Из мыслей меня вновь выводит Узи. Все ещё жмется, все ещё пытается что-то сказать, а сама указывает на крест в моей руке, затем на кассету вдали. Единственный рабочий экран в этой дыре, весь в помехах, глючный, но рабочий. —Распятие… Оно… Поможет… — Снова мямлит, тянет рукой мою ветровку, заставляя наклониться. Я не отдаю его, ведь голос Узи меняется, а лица не вижу. Это не вызывает доверия, а неприятное чувство, сменяемое страхом быстро настигает меня, когда рабочая резко хватает крест. Реагирую не самым приятным образом: отрубаю ей руку по локоть. Понятия не имею, куда вставляется эта чертова флешка, но она точно нужна Син и если не попробую, то не узнаю. Я целюсь ею наугад, попадаю в дисплей, заставляя фиолетовую вскрикнуть, от чего даже мне на душе больно становилось. Она вырывается, царапает мою руку и даже крылья расправляет, стараясь ударить и отпихнуть, но я умудряюсь удержаться на ней и крепко вжимать распятие в дисплей заражённой. От ее криков в ядре что-то кольнуло, но останавливаться я даже не планировала. По крайней мере пока вновь не услышала скулеж и не увидела фиолетовые глаза… Наконец родной цвет. В этот раз плачет… Пусть плачет. Сейчас главное, что плачет именно она, а не тварь, сидящая глубоко внутри ее программы. Узи опускает крылья и старается подняться, когда я убираю флешку. Она смотрит на меня напуганными глазами и кидается в очередные объятия, ища утешения во мне. Я же ее и оставила, я же ее и спасла. А она наконец благодарна. Наконец не бежит искать Эн после того, как он пытался убедить ее в том, что не навредит. Конечно ее это напугает… —Ты будешь в порядке… — Говорю вполголоса, почти шепча ей на ухо и крепко обнимая. Так больно осознавать, что ей пришлось пережить. Сколько страха, сомнений и разочарования в самых близких, — Я тебя не отпущу. Больше не отпущу. Она кивает. Никогда не думала, что буду говорить такие слова той, кого ненавидела. А за что я ее ненавидела? За то, что не выполнила протокол, написанный той самой тварью, а не людьми? За то, что она меня на цепь посадила? Она же и спасла от смерти. И не один раз. Тогда во мне скапливался страх, закреплялся в эндоскелете и сидел глубоко в ядре. Сейчас он испарился. Не пугало даже осознание того, что скоро мы можем умереть. Сейчас было так спокойно… Пустую комнату заполняли всхлипы и редкие движения крыльями заражённой. Продлится это не более пяти минут, я то знаю. Знаю, но все равно предпочту остаться здесь, рядом. Пока мы обе не умрем.