Медея Поликарповна и наследство прабабки Аглаи

      О доме по адресу город Приозерск (Бывшая деревня Тихий Омут. Урбанизация — бездушная ты сука!), улица Мельничная 13 в волшебном сообществе ходили самые разные слухи. Цуциковы — старый ведьмовской род. И пусть в так называемую элиту ни по силе, ни по влиянию они никогда не входили, славу себе снискали как семейство непростое и с выдумкой.       Поговаривали, что у Цуциковых есть семейная традиция заточать сердца влюбившийся в них мужчин в разнообразные сосуды и что в доме по вышеуказанному адресу их целая коллекция. Ещё рассказывали, что в подвале есть вход в волшебный лабиринт, из которого нет возврата. Ступивший в него несчастный умрет лютой смертью, и после не найдет покоя, обречённый служить ведьмам рода Цуциковых до окончания веков. Болтали также, что в этом же подвале находится стационарный портал в преисподнюю.       Самое смешное, что в доме не было подвала. Был отдельно стоящий погреб на участке. Но и там не наблюдалось ничего интересного, кроме закаток.       Был огород. Как же, свой кусочек земли — и без огорода. Ну и лаборатория, куда уж без нее.       Хотя, пожалуй, лаборатория — это громко сказано. Никакими разработками Медея не баловалась со времен юности. Скорее, мастерская. Здесь, в месте семейной силы, делать заготовки, майстрячить амулеты и варить зелья было куда сподручней, чем в квартире.Частный сектор, пусть хоть сто раз и находится в черте города, от нескончаемых ноябрьских дождей развезло, как проселочную дорогу. Резиновые сапоги здесь пришлись бы как нельзя кстати, но они, разумеется, торчали себе преспокойно в пункте назначения.       С замком от калитки Медее пришлось повозиться. Надо бы его смазать. И покрасить забор летом. Уже которое лето собирается. Последний раз Медея была здесь на позапрошлый выходных, заканчивала сельхозработы. Огород радовал глаз перекопанными на зиму грядками. Дом, как того и следовало ожидать, встретил хозяйку холодом и затхлостью. Пару лет назад Медея провела сюда газовое отопление. Но держать котел включенным, когда днями здесь не появляешься, удовольствие не для среднего класса. Как и раскочегаривать его ради полутора... ну может, двух часов. И то, пожалуй, быстрее управится. Надолго оставлять без присмотра внезапно обретенное домашнее животное не хотелось.       Зато, пока она здесь, можно проветрить. Ведьма оставила дверь открытой, добавила ей в компанию пару окон. Окна она мыла в сентябре, до весны простоят, а вот заклеить их не помешает. Возможно, даже завтра.       Дом, он же лаборатория, он же мастерская, представлял из себя типичную сельскую хату с кирпичной пристройкой. "Кухня" — коридор с печью и бытовой утварью. Газовая плита в доме тоже присутствовала, но на веранде. По обе стороны от "кухни" — две большие комнаты. Одна условно называлась "столовая". Там стоял большой стол с нарядной скатертью (до сих пор стоял, как дань традиции, пусть комната все реже использовалась по назначению) и сервант с праздничной посудой. Там раньше Цуциковы собирались за завтраком/обедом/ужином, там же принимали гостей.       Вторая комната выполняла функции гостиной и библиотеки. Когда-то, до появления пристройки, ещё и спальни, но этого Медея не застала: за пару лет до ее рождения как раз закончились долгие, муторные работы по возведению пристройки, в которой ей и отводилась собственная комната.       Вот здесь и прошли детство и некоторая часть отрочества Медеи. Здесь они с мамой, Пандорой Георгиевной, и бабушкой, Гекатой Саввишной, и жили, пока ей не исполнилось пятнадцать.       (Отец "ушел за хлебом", когда Медее было около пяти, и с тех пор в жизни дочери появлялся нечасто. Ведьмам из рода Цуциковых редко когда везло с замужеством... хотя Медея в этом плане, похоже, переплюнула всех).       Затем Медея с матушкой переехали в свежекупленную квартиру в новостройке неподалеку. Город медленно, но верно наступал на Тихий Омут уже лет десять, так почему бы не воспользоваться тем, на что все равно не можешь повлиять?       Бабушка осталась жить в доме на Мельничной улице. Две ведьмы, на всякий случай решила пояснить Медее матушка, особенно примерно равной силы и темперамента, плохо уживаются на одной территории, пусть даже между ними в общем и целом царят любовь и уважение. Пятнадцатилетняя Медея в пояснениях настолько прописных истин, в принципе, и не нуждалась.Тем более, не прошло и семи лет, как в семействе Цуциковых снова произошла спокойная, полюбовная жилищная перестановка. Пандора Георгиевна вернулась в дом на Мельничной улице, оставив квартиру в полное распоряжение дочери и на тот момент двухлетней внучки. А Геката Саввишна, в свою очередь, съехала на дачный участок в поселке, приблизительно в ста километрах от Приозерска (час на электричке, или минут тридцать на метле).       Забегая вперёд, лет через пятнадцать, когда у бабушки малость просело здоровье, мама перебралась к ней.       А дочка Маруся, с тех пор, как в семнадцать лет поступила в университет, в Приозерске бывала наездами. Правило двух ведьм в действии.       Эх, были же времена... Медея Поликарповна мимоходом смахнула лёгкую слезу ностальгии.       Однако, воспоминания — это, конечно, хорошо, но в нынешнем деле толку от них мало. Медея неспеша прошлась по дому. Ну и где может быть это самое наследство?Точно не в пристройке, ее при Аглае Ильиничне ещё и в проекте не было. Или была?       Может, в библиотеке? А что, второй том мемуаров точно оказался бы небезынтересным.       Или на чердаке? Вот уж где полно всякого хлама. Тут не то, что у Медеи, у матери с бабушкой которое десятилетие руки не доходили разобраться.       А ведь ещё были хозяйственные пристройки... И, если на то пошло, с прабабки Аглаи сталось бы просто закопать наследство в любой точке участка.       Знать бы ещё, что за оно? А то, может быть, лежало бы, где лежит?Хотя нет, если уж прабабка с телеграммой заморочилась, то явно настроена наследство и с того света всучить. Целеустремлённая была женщина...       Медея ещё раз прошлась по дому. Идей у нее не было никаких.       — Эгегей! Аглая Ильинична! Это дорогой потомок! Где тут наследство раздают?! — крикнула она.       Крикнула, скорее, для смеха, чтобы выпустить пар, уж точно не надеясь на ответ. Однако она его получила. Из библиотеки раздался грохот.