so much

Минхо ставит тарелку с чипсами на подлокотник, открывает баночку энергетика и мягко приземляется на кровать. Включает на телевизоре фильм, закидывает чипсину в рот и настраивается на прекрасные два часа жизни. Но не проходит и двадцати минут, как в комнате раздаётся трель телефонного звонка, а на экране смартфона светиться имя Джисона. Минхо ставит фильм на паузу, заранее обречённо вздыхает и берёт трубку. -Привет. Не отвлекаю? — Ли с грустью смотрит на экран телевизора. -Да нет, не особо. Что-то случилось? -Мы с Сынмо в клубе, и он пьяный вусмерть, — Минхо выдыхает тихое «Да блять». — Сможешь забрать его? --Скинь адрес смской. Скоро буду. Ким Сынмин — его лучший друг и личная головная боль. Они познакомились на вечеринке в честь посвящения первокурсников, когда сам Сынмин только-только поступил, а Минхо был на последнем курсе. С тех пор они всегда и везде появлялись вместе, пока где-то месяцев шесть назад Сынмин вдруг не стал отдаляться. Но несмотря ни на что, они всё равно были самыми близкими людьми друг для друга. Прямо поверх домашней футболки Минхо надевает кожанку, забирает с полки ключи от машины и захлопывает за собой дверь. *** Спустя двадцать минут в пробке и фейсконтроль на входе Минхо наконец-то заходит в клуб, где со всех сторон давят незнакомые люди, а в нос даёт запах сигарет. Сынмина заметить легко — тот прямо посреди танцпола, в компании какого-то парня, трётся об него своими бёдрами. Минхо слабо усмехается и протискивается сквозь толпу прямиком к ним. -Прости, малыш, но на сегодня шоу закончилось. Поехали домой, — он берёт Сынмо за руку, уводит его всё дальше от недовольного парня, кажется, кричащего им что-то в след. Сынмин виснет на шее лучшего друга, что-то шепчет ему на ухо, обдаёт запахом вина и совсем ни о чём не волнуется. Они быстро оказываются на улице, где Сынмин наотрез отказывается садится в машину и ехать куда-либо с Минхо. Вместо этого он толкает неуклюже совсем его к стене и что-то твердит про «зря что ли полгода дистанцию выстраивал». Ли, если честно, мало что из его пьяных бредней разбирает, но не перестаёт думать о том, что Сынмо на самом-то деле пиздец какой красивый. У него пухлые губы, аккуратный нос и тонкие черты лица. Чёлка, спадающая на глаза, которую Минхо хочет аккуратным движением заправить за ухо. Шея и ключицы, которые хочется огладить подушечками пальцев. Ярёмная впадина, которую хочется поцеловать. Основание шеи, в которое хочется уткнуться носом и вдыхать тонкий аромат чужого парфюма. «Пьяный Сынмин — это нечто» — заключает у себя в мыслях Минхо, пока руки этого самого Сынмина расстёгивают его, Минхо, кожанку, его ладонь скользит по груди, будто нарочно задевая ареолу соска, спускается на чётко очерченный пресс, оглаживая кожу через тонкую ткань. Вторая же его ладонь путается в чёрных шёлковых волосах, спускается на затылок, давит и притягивает ближе к себе. С пресса ладонь уходит на талию, сжимая её в удивительно крепкой хватке, а чужие тёплые губы накрывают губы Минхо. «Пиздец, забрал друга из клуба» — проносится вихрем в голове, но уже так похуй, потому что губы Сынмина приторно-сладкие, ощущаются слишком правильно и так вкусно, что Ли себя не сдерживает. Вылизывает чужой рот, кусает Сынминовы губы, очерчивает его язык своим, максимально вжимает в себя. А Сынмин не сопротивляется совсем — полностью отдаёт себя в чужие руки, которые скользят по его спине, останавливаются на пояснице, слегка поглаживая и ловя кончиками пальцев его дрожь. У Сынмина губы на вкус как клубника и шампанское. А от Минхо пахнет горьким шоколадом, поэтому Сынмин, когда утыкается носом в его шею, глубоко вдыхает этот запах, который оседает крепко в лёгких. Мажет влажными губами по минхоновой шее, поднимается ими выше, оставляет влажный след на месте стыка с челюстью и едва ощутимо целует за ухом, заставляя дрожь пройти уже по телу Минхо. Дыхание сбивается, и губы Сынмина снова находят губы Минхо. Сладко и мучительно горячо. Минхо кладёт руки на Сынминовы ягодицы, врезается своим пахом в его и скулит в самые уста. Делая над собой нереальное просто усилие, Минхо отстраняется от жаркого поцелуя, хватает Сынмина за плечи и заглядывает в потемневшие глаза. -Ты пьян. Садись в машину, я отвезу тебя к себе. Сынмин смаргивает дымку с глаз, облизывает и без того влажные губы и запоздало кивает в знак согласия. Минхо мягко улыбается, открывает машину, терпеливо ждёт, пока Ким сядет на пассажирское сидение, и следом садится сам. В машине тихо играет Chase Atlantic, перед глазами — красота ночного Сеула, а под ухом — тихое пение Сынмина, наизусть знающего все тексты любимых минхоновых треков. Но уже совсем скоро голос стихает, и когда Ли поворачивает голову, то видит лишь спящего мирно лучшего друга. Спустя короткие десять минут Минхо паркуется и трясёт Сынмина за плечо, дабы тот проснулся. Он сонно глядит на Ли, потягивается и выходит. Они заходят в лифт, Минхо жмёт на кнопку пятнадцатого этажа, прислоняется к стене и скрещивает на груди руки. -Не могу… — тихо шепчет себе под нос Сынмин. -Что? -Не могу… — уже повторяет громче, резко срывается с места, хватает Минхо за руки, заводит их за его голову, крепко держа в кольце своих ладоней, жмёт Минхо к стене и целует. Целует мокро, сладко и жадно. И Минхо тоже думает о том, что к чёрту это всё. И поэтому на поцелуй отвечает, вверяет себя в чужие руки полностью, отдаётся весь и без остатка. В голове легко совсем и пусто — пусто. Губы горят, лёгкие тоже сгорают, но от этого только лучше становится. Лифт останавливается на нужном этаже, и Ли за руку тащит за собой Сынмина. Вталкивает его в квартиру, на ходу закрывает дверь, тянет его на себя, и Ким без слов понимает: обвивает талию Минхо ногами, руками обнимает его шею и целует — целует — целует, пока Минхо идёт с ним в спальню. Минхо мягко опускает друга на кровать, нависает сверху, поцелуями осыпает тонкую шею, зубами прихватывает нежную кожу и едва-едва втягивает. Сынмин давится стоном, прикусывает ребро ладони. -Не смей. Я хочу слышать как тебе хорошо. Я хочу слышать, как ты всхлипываешь от моих рук, поцелуев и моего члена. Я хочу знать, как ты этого хочешь, — вкрадчиво шепчет Минхо прямо в ухо и тогда уже Сынмин не сдерживает тихий всхлип, и Ли, довольно улыбнувшись, уже совсем не легко посасывает чужую нежную кожу, помечая. -Не смей скрывать. Все должны знать, что ты занят. Они должны знать, что ты только мой. Ким стонет в голос, выгибается в спине, максимально льнёт к телу напротив. Притираётся бёдрами, вжимается пахом в пах, стонет от слабой стимуляции сильного возбуждения и не видит, жаль, довольной улыбки Минхо. Хнычет, когда Ли, сняв с него футболку, накрывает губами сосок, царапает едва-едва его зубами. -Сними, — плаксиво просит Сынмин, дёргая Минхо за футболку. Минхо незамедлительно это и делает. Сынмин, вложив все свои силы, переворачивает их и теперь сидит на Минхоновских бёдрах. -Я уже так долго хочу объездить твои бёдра. Чёрт, Лино, они такие шикарные, — стонет Ким. Минхо подаётся бёдрами вперёд, вжимается в чужой стояк и слушает плаксивые просьбы сделать что-нибудь посерьёзнее. Он просит Сынмина встать с него ненадолго и, когда оба уже без одежды совсем, тот снова возвращается на такие обожаемые бёдра. Минхо берёт из тумбочки бутылёк со смазкой, выдавливает её на пальцы, греет, и обводит легонько сфинктер. Туда с лёгкостью входит один палец. -Играл с собой? -Чёрт, да. Я представлял, как ты растягиваешь меня. Знаешь, мои пальцы такие маленькие, именно поэтому я всегда представлял твои. Как ты входишь в меня, растягиваешь, всегда попадаешь туда, куда нужно, выбиваешь из меня стоны и шепчешь мне на ухо, что я твой хороший мальчик. Минхо утробно рычит, растягивая вход уже двумя пальцами, попадая чётко по простате, заставляет Сынмина разваливаться у него на глазах, доводит до хриплых стонов, до мольбы трахнуть его наконец. -Ты такой грязный, малыш. Играл с собой и представлял своего лучшего друга. Представлял, как скачешь на моём члене, как я вытрахиваю из тебя все силы, как я заставляю тебя забыть собственное имя. Минхо вытаскивает пальцы, кладёт ладони на талию Сынмина. -Сделай то, что хотел. Объезди мои бёдра. Сынмин громко стонет. Минхо направляет его и с тихим стоном входит. Сынмин опирается ладонями на грудь Лино и начинает двигаться на чужом члене. Оглушительно стонет, когда головка попадает по простате. Минхо грубо входит, хватается за влажные бёдра, кусает грудь, оставляет любовные укусы. Сынмин не сдерживается вообще, ибо Минхо внутри ощущается просто охуенно, берёт его властно и грубо. Накрывает ладонью шею, перекрывает кислород и Ким стонет на грани слышимости, хрипло-хрипло, от того, насколько ему хорошо. Ладонью тянется к своему истекающему естественной смазкой члену и проводит по всей длине, гладит пальцем уздечку. -Минхо, Минхо, Минхо, — повторяет словно мантру, — я так хочу кончить, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. -Ты можешь это сделать, малыш. Кончи для меня, сладкий. Сынмин всхлипывает и кончает. Белёсая жидкость остаётся на ладони, стекает вниз по стройному животу. Минхо рычит, гортанно стонет и, замерев на пару секунд, тоже кончает внутрь. Тянет на себя ладонь Сынмина, смотрит ему прямо в глаза и слизывает сперму с каждого пальца. Сынмин закусывает губу, ложится рядом с Минхо и мягко целует в губы. -Малыш, нам надо в ванную. -Завтра, Лино, всё завтра. Давай спать. Минхо тихо смеётся, пока Сынмин укладывается на его груди. Минхо обнимает его одной рукой за плечи и второй играет с мягкими волосами. Сынмин прав — всё завтра. И разговоры по душам, и душ, и смена постельного белья. Сейчас они просто счастливы.