Один шаг

...Кап-кап-кап Сегодня опять шёл обычный для Петербурга дождь. Прохладные капли воды реденько падали с серого неба, на такие же серые размытые дороги. На душе было как нельзя противно и зябко, в ушах стоял неприятный глухой звон, чем-то отдалённо напоминающий несвязное хриплое бормотание. Родион, сидящий на лавочке возле старухенного дома, тревожно прикрыл измученные бессоными ночами глаза. Бормотание в голове и не думало стихать. А тем временем в воспалённый разум с особой, не человеческой силой врезались самые отвратительные ассоциации. Вспомнился и мерзкий скрип, с которым открывалась дверь в квартиру Алёны Ивановны, и её до дрожи в коленях противный, скрипучий как та самая дверь, голос, и, самое главное, до омерзения неприятный облик, застрявший в памяти вместе с событиями недавних дней. В мыслях встал плотный туман. ...Кап-кап-кап За замызганным окном можно было едва разглядеть капельки дождя, что так быстро скатывались по стеклу с внешней стороны. Неуверенно шагнув в квартиру, взгляд Раскольникова начал бегать по всему подряд, периодически останавливаясь на старухе. Сморщенное старостью лицо с маленькими вострыми глазками, с блеском, как масло на седых волосах, тёмной радужки, с гнилыми неровными зубами, смотрело вплотную на Родиона, не давая даже единой секунды, чтобы вдохнуть противного душного воздуха, с, такое ощущение, запахом фармалина, какой присутствовал во всей квартире. Запах мертвечины исходил от мебели. Во всяком случае так казалось. Бывший студент с нескрываемой робостью и скованностью в движениях присел на краешек стула. За спиной послышались тяжёлые шаги и вдруг щелчок замка на двери. Закрыла квартиру. Точнее нет, не так, замуровала их вдвоём в этом полутёмном, отвратительном помещении. Захотелось упасть в обморок до такой силы, что мужчина уже было действительно поверил, что его потянуло куда-то вниз. Но потеря сознания предательски не наступала. За спиной повторились шаги. Раскольников даже не стал поворачиваться, ведь уже знал, что будет дальше. Где-то в углу небольшой комнатушке зажужжала муха, лишившаяся одного крыла. Старуха назидательно присела рядом, бесстыдно положив свою когтистую отвратительную руку на колено Родиона. — Какой заклад принёс, милок? — сделав полу-пошлый нажим на последнее слово, она наклонилась к самому уху Раскольникова, дыша прямо в душу, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Стало немного подташнивать. — Часы. — еле как выдавил из себя мужчина, стараясь игнорировать мысль, что сейчас вторая, не менее отвратительная рука, похожая на куриную лапу, находится где-то в тёмных волосах, бесцеремонно, словно читая все на свете мысли, трогала. А трогала старуха везде, где только могла, ведь знала что может. Перед глазами начало темнеть на моменте, когда обезображенные зубы, которые едва были прикрыты маслянистой с морщинкой губой, были совсем близко, так, что даже подумать было... ...Раскольников резко наклонился вперёд, сплюнув вязкую влагу на и без того мокрую землю. Топор опасно покачнулся под пальто, заставляя бывшего студента придержать его уже белой ладонью. Нужно было сделать один шаг. Нужно было вспомнить теорию и собраться с мыслями, отключив все эмоции, оставив лишь хладнокровный рассудок и порядок в действиях. Нельзя было ошибаться. Скоро должно всё закончиться. Тяжело. Особенно тяжело от мыслей, которые после такой короткой паузы снова затуманили сознание. Именно они и побудили пошатываясь встать со скамейки, аккуратно одёрнуть многострадальное пальто, и пойти к нужному подъезду. ...Кап-кап-кап С топора капали тёмно-красные капельки крови, барабаня по полу, словно ливень по карнизу. Всё. Мучения, которые сопроваждались уже несколько месяцев должны были закончиться. Именно так думал Родион. Чёрное пальто было распахнуто, петля слетела и валялась на грязном полу. Ботинки были в крови, как и многое ещё в этой комнате. Раскольников, рьяно вдыхая воздух как в последний раз, стоял перед мёртвым телом проклятой старухи. На её лице была та же посмертная отвратительная улыбка. Образцово мерзкая.