Ментол

... Я лежала на кровати и думала о происходящем. Прошло не так много времени после победы над Матерью. Всё происходящее тогда сейчас казалось мне страшным сном. Но сейчас я понимаю, что это не так, ведь от него осталось кое-что.. Кое-что, стоящее всех мучений. Мои мысли прервал Голод, который бесшумно вошёл в комнату. Он расположился рядом со мной, притянул моё лицо и нежно кротко поцеловал. Так мы несколько минут обменивались своей лаской друг к другу. Если раньше нам казалось, что мы умрём, так и не познав всей теплоты наших чувств, то теперь всё иначе. Мы рады, что есть друг у друга. Я понимала, что Голод может познать любовь только со мной, но выбрала его не из-за этого. Он действительно тот, кто мне нужен. Нужен для той жизни, о которой я мечтала. Его поцелуи начали становиться всё требовательнее, и я упустила тот момент, как он оказался на мне. – Знаешь, Вики.. Мне понравилось то, что вы называете "брачной ночью". Раньше мне казалось это глупым, но я понял, для чего нужны все эти чувства, что испытывают люди. – Хочешь повторить?.. – Больше всего на свете. Голод быстро и искусно, на удивление, расстегнул мой лифчик. Хоть до меня он и не знал, что такое любовь и настоящие чувства, быстро научился всему. Тоже самое произошло и с трусиками. Он раздвинул мои ноги, и я почувствовала холодок его рук. Тот холод, что уже стал родным. Голод снова начал целовать меня, ласкать мой язык своим. Он прижался ко мне так, что соски касались его груди. – Ахх.. Голод... Я всё больше и больше понимала, что только с ним получаю такое удовольствие. И не только ночью. Я радовалась, даже когда он просто находится рядом. И это было взаимно, я знала это. Через 15 минут мы уже лежали на кровати, с красными от усталости лицами, смотря в потолок. Боковым зрением я увидела, что Голод повернулся в мою сторону. Я сделала тоже самое. Мы ещё долго смотрели в глаза друг другу. Его ментоловая радужка была очень дорога мне. И я понимаю, что.. Мы зря боялись тогда. Боялись, что потеряем друг друга. Боялись, что потеряем то, что лишь недавно обрели. Того, что Матерь разлучит нас смертью. Я вышла из своих мыслей и снова посмотрела на Голода, уже с осознающим взглядом. Он улыбался. Он потянулся губами к моему уху и прошептал: – Не думай об этом, Вики. Никогда не думай, слышишь? Повисло молчание, но ненадолго. Вскоре он снова заговорил, всё также, шёпотом: – Я люблю тебя. И буду любить, что бы не произошло. После этого он чмокнул меня в губы, встал с кровати и подошёл к окну. Чиркнув спичку, закурил. Он стоял так меньше минуты, а потом обернулся и посмотрел на меня. Сначала я уловила в нём нотку грусти, но, возможно, мне показалось. Он снова улыбнулся и стал пялиться на меня. – Что? - спросила я. Ответа не последовало. Через несколько секунд он положил сигарету обратно в пачку и выбросил в окно через плечо. Смотря за её траекторией полёта, он сказал: – Я помню, что обещал тебе бросить курить, но всё-таки снова взял пачку. Этого больше не повторится. С этими словами он подошел ко мне и заключил в долгие обьятия. Клянусь, я ещё никого так не любила.