How To Save Christmas

— Это отличная идея. Уитли, сияя от радости, завернул в крутой поворот и переключил направляющий рельс на повышенную скорость. Он ехал по узкому туннелю, полностью сделанному из полых скругленных панелей, и яркий электрический свет мерцал на его корпусе, пока он набирал скорость. — Не могу поверить, как я раньше об этом не подумал! Нет, я имею в виду, что раньше это было бы малопригодно, здесь был элемент времени, но все равно, чертовски потрясающая идея, хлопаю по спине, Уитли, приятель, ты огонь! Расширяющийся впереди вход служебного туннеля был закрыт странной светящейся паутиной, бесформенной пирамидой из пульсирующих синих точек над чем-то угловатым и незавершенным. Похоже, что наноботы всегда были при деле, никогда не останавливались — здесь же теперь была трудовая этика. Они были заняты строительством чего-то довольно важного. К несчастью для них, Уитли слишком спешил, чтобы затормозить, даже если бы вовремя их заметил. — Воу-воу-воу берегись, чрезвычайная ситуация, дайте пройти! Он вылетел в центре светящейся паутины небольшим ярким взрывом точек света и просвистел дальше. Оставив в паутины рваную дыру и преследуемый пронзительным возмущенным хором писков, он волочил за собой веретено пылающего синего цвета. — Извини! Прости за это, Джер! Знаешь, тебе действительно стоит подумать о том, чтобы в следующий раз поставить какой-нибудь знак, конусы, может быть, какие-нибудь предупреждающие светофоры, просто небольшой бесплатный совет… Туннель выходил в широкую пустую камеру, темную и почти без каких-либо особенностей внизу. Наверху были сотни рельсов, идентичных рельсу Уитли, они пересекали и перекрещивали плитки, расходясь, сходясь, идя параллельно длинными прямыми, изгибаясь к темным отверстиям вокруг стен, рушащимся остаткам большого терминала, построенного специально для модулей персональности, сфер, подобных ему. Обычно здесь Уитли не очень нравилось – на его вкус, здесь было слишком тихо и пусто – но сегодня у него на уме были другие планы. — Эй! Привет! Эй, ты! Я знаю, что ты прячешься где-то здесь. Давай, живее сюда, у нас мало времени! Уитли зигзагом двигался от перекрестка к перекрестку, его разъем щелкал и жужжал в знак протеста, когда его изношенные подшипники дрожали по неровным старым путям. Тут и там, где рельсы сходились со стенами, неподвижно висели на своих разъемах несколько тускло-серых сферических фигур. Уитли замедлил ход и приблизился к ближайшему модулю, верхняя рукоятка тревожно дергалась, а нижняя крепко прижималась к корпусу. — Это… это ты? Ты... вообще жив? Сфера не двигалась. Уитли приблизился, издав в своем процессоре тихий тревожный глотательный звук. — Р- БАМ! Плавный свист подшипников на его слепой стороне, мощный металлический удар, и Уитли полетел в сторону, его внутренняя оболочка свободно кувыркалась в корпусе, когда соединитель рельса развернул его по сумасшедшей сверхкомпенсирующей дуге. То, что было крепко зажато под его нижней ручкой, выскользнуло, кувыркнувшись в туманном воздухе, и мягко ударилось о пол камеры, на глубине добрых пятнадцати или двадцати метров. — ААААААА! Ой ой, просто прелестно, смотри, из-за тебя я уронил эту чертову штуку! Модуль, который напал на него из засады — более большой, значительно менее помятый, с оптикой яркого кислотно-зеленого цвета — аккуратно изогнулся в соответствии с инерцией и легко затормозил на своем рельсе, посмеиваясь. — О, да. Всегда тебя подлавливаю. Тебе стоит взять у меня несколько советов о том, как сохранять хладнокровие перед лицом опасности. Ты нервнее парня с гнездом скорпионов в штанах. Уитли ощетинился и помчался к полу камеры, воспользовавшись нисходящей систем направляющих рельсов; утяжеленные балки поворачивались вниз и наклоняли его все ниже и ниже, пока он, наконец, не оказался на самом нижнем рельсе, среди пыли и пуха, скопившихся на полу плитки, тревожно тыкая рукояткой в ​​свой приз. Ему не нравился Модуль Приключений (Рик, как он себя называл). Искусственный интеллект Рика был запрограммирован по довольно стереотипным паттернам: смелый, обходительный, откровенный, самовозвеличивающий и, прежде всего, очень-очень-уверенный в себе. Рик Ходил По Местам и Добивался Целей — или, если не ходил, то мог заставить это звучать так, будто он это делал, до такой степени убедительно, что едва ли уже имело значение, делал он это на самом деле или нет. Рик был новее, крупнее, ярче, и его модуль ​​был полон лихими анекдотами, которые изображали его как нечто среднее между Индианой Джонсом и Чаком Норрисом, что было большим достижением, учитывая, что он был металлическим шаром с глазом внутри. И, завершая вышесказанное, у Рика был небрежный, хриплый голос человека, который приходит к вам в телевизоре, чтобы продать вам дорогой виски или, возможно, потрясающий секс. У Уитли был дерганый, нервный голос человека, который выращивает капусту и часто попадает под дождь. Это было просто несправедливо. — Слушай, не обращай внимания на все это, просто спускайся сюда, быстро. Это очень важно. Рик лениво направился к полу. — Ах, да? Есть только две вещи, которые действительно важны: приключения и дамы. И я думаю, можно пойти дальше и отнести дам к категории приключений, так что по-настоящему важной остается только одна вещь: приключение. Эта штука не похожа на приключение, Синий. Это похоже на книгу. — В точку, — гордо сказал Уитли, глядя на него сверху вниз. — Это именно то, что есть. Книга, что я нашел. Рик издал насмешливый звук. — Ааа, книги для ботаников и девочек-скаутов. Никто никогда не попадал в приключение, пока утыкались в книгу. Уитли осторожно поднес книгу ручкой к себе, поднимая облачко пыли. — Ну, тут ты не прав, здесь ты абсолютно не прав. Эта книга, по сути, и есть приключение. Ну, не буквально, но в ней есть довольно интересные вещи, тем не менее, много полезной информации. И идеи. Множество идей, которые нам понадобятся, если мы действительно собираемся провернуть это. — Провернуть что? — Рик моргнул. — О чем ты болтаешь? Уитли сделал драматическую паузу. — Эй, я сказал, — сказал Рик громче, — Что ты... — Да, да, хорошо, я знаю! Я слышу, я не глухой. На самом деле, я делал драматическую паузу. Возможно, пауза получилась немного слишком длинной, честно сказать, на несколько наносекунд дольше, возможно, это выглядело так, будто я забыл, что говорю, но на самом деле я просто сделал паузу, чтобы подчеркнуть драматизм. Я собирался сказать, пристегнись, Рик, потому что ты и я... ну, в основном я, это по существу моя идея, но стоит отдать должное, что также, частично, и ты — мы собираемся спасти Рождество. Реакция другого модуля была не совсем такой, как надеялся Уитли. Кроме небольшого автоматического сужения его прямоугольного зрачка, тихого бз-бзз, пока он приспосабливался, единственным ответом был слегка раздраженный пустой взгляд. — Мы собираемся… что, что ещё раз? — Спасти Рождество, — сказал Уитли так терпеливо, как только мог, что получилось не очень. — Рождество… какая-то красивая леди? Рик сразу оживился. — В беде? Типичный сценарий «девы в беде», да? Ни слова больше, Синий, просто отправь меня к ней и расслабься. Эта дама уже спасена. — Так, нет, придержи лошадей, Казанова, ты совсем не с той стороны палки взял. Вообще не с той стороны палки, даже не близко. Холодно, как в Арктике. Рождество — это не леди. — Вот дрянь. Ах, черт с ним, я все равно его спасу. Давненько я не растягивал свои старые приключенческие мышцы — мне бы это упражнение пригодилось. — Нет-нет, послушай, это не человек… — Ну и что же это тогда? Наступила долгая пауза. Оптика Уитли скользнула вниз, обратно к книге, которая лежала открытой на корешке между ними, прикрытая, выцветшие цвета были испачканы пылью. — Ты не имеешь ни малейшего представления о том, что это такое, не так ли? — в конце концов, сказал Рик. — Чт-нет, нет, ага, нет, нет, я определенно имею смутное представление о том, что это такое, бззз, вот ты опять не прав. Я точно знаю, что это такое. Просто… э-э… это немного сложно объяснить, немного сложно… вот почему я взял с собой эту книгу! Да! Отличное наглядное пособие. Гениальная идея с моей стороны, если можно так выразиться. — Конечно, для девочки-скаута. Уитли сузил свою оптику. Он попытался придумать, что сказать, какой-нибудь сокрушительный ответ, который лишит другого модуля ​​дара речи и восстановит его авторитет в этой ситуации. Он не мог — он никогда не мог — но это не остановило его от попыток, прочесывания своего бесполезного банка памяти в поисках идеального остроумного ответа, пока он не понял, что долгое молчание заставило его выглядеть так, будто он снова забыл, о чем говорил. — Просто… просто взгляни на книгу, ладно? Рик повернул оптику и посмотрел. Уитли ткнул его ручкой. — По сути, это список того, что тебе нужно на Рождество. Я имею в виду, там также есть какой-то сюжет, но он весь немного запутанный и… и вообще, половины страниц не хватает, так что нам не стоит обо всем этом беспокоиться. Ключевой момент здесь, в конце, ммм… Неуклюже перевернув книгу ручкой вверх, Уитли потянулся к ней и начал усиленно думать об алгебре. Он уже проводил краш-тестирование этого метода раньше, и он сработал на удивление хорошо. — И вообще, где ты взял эту штуку? — спросил Рик. — Дневные ясли. Их там тонны! Дети без ума от книг. Довольно простые книги, конечно, ничего новаторского в большинстве из них, большие картинки, мало слов, много бегающих людей по имени Дик, плюс удивительно большое количество живой бытовой техники, что заставляет задуматься, правда, Полагаю, это прививание науки с юных лет. Умно. В любом случае, тсс, я пытаюсь думать. Он закрыл оптику и сосредоточился. Алгебра. Суммы с буквами, ой, они были ужасны, он ненавидел всю эту область, но это было не главное. Если x равнялся y минус три, а y был равен трем z, сколько x было в двух y? Y должен был быть в три раза больше z, поэтому x тоже должен был быть больше z, если только... Его внутренний вентилятор ожил, отчаянно жужжа, пока его мэйнфрейм безуспешно пытался подсчитать числа, засасывая холодный воздух в его корпус и создавая шквалистый ветерок, который пере-пере-перевернул оставшиеся страницы книги в красочном вихре. Оптика Уитли раскрылась, и он ударил ручкой по размытым страницам, прижимая последнюю страницу к смятому корешку книги. — Ха! Великолепно. Сработало. Вот, смотри, видишь? Это то, что нам нужно. Вот как выглядит Рождество. Рик уставился на картинку. Она занимала обе страницы, была написана в мягких, теплых тонах и изображала слегка устаревшую гостиную — полосатые обои карамельного цвета, стулья в форме яйца и кошачьи часы с качающимся хвостом — все это были важные подсказки. В кирпичном камине, покрытом украшениями и открытками, пылал открытый огонь, на ковре были сложены разноцветные пирамиды из лент, и всю эту сцену охраняла большая, густая, идеально коническая елка, увешанная огнями и безделушками, сверкающая мишурой. У камина, увешанного большими красно-белыми мохнатыми комками чулков, стоял столик, украшенный красивой тарелкой и стаканом. Приложенную к последнему записку было сложно прочитать, она была маленькой на двухстраничной картине, но первые слова можно было разобрать. Дорогой Санта, В этом году мне бы хотелось… — Удивительно, правда? — радостно сказал Уитли. — Я знаю, я не мог в это поверить, когда увидел это, я подумал: ох, как бы я хотел оказаться в этой картине, позависать со всеми этими блестящими сферическими штучками, возможно, просто расслабиться в этом очень удобном на вид кресле, понимаешь? Давай, скажи мне, что ты думаешь? — Ну, я не знаю, — сказал Рик, его ручка слегка дернулась в сторону в непроизвольной вспышке презрения. — Выглядит как-то… безопасно. — Я знаю! Безопасно. Это половина причины, почему это так прекрасно, насколько безопасно это выглядит. Я имею в виду, это не выглядит как комната, в которой кого-нибудь разберут на запчасти. Или, знаешь, покалечат. Или даже уволят, ой, нет, определенно нет, не в этой комнате. Безопасно, как дома, и это имеет смысл, потому что, если ты прочитаешь остальную часть книги, опустив недостающие кусочки, можно найти указания, что комната на самом деле находится в доме. Что и есть безопасно. — Ладно, и это хорошо, потому что…? Уитли похлопал ручкой по открытой странице. — Может быть, не для тебя, приятель, но это только потому, что ты мыслишь без перспектив. Без масштаба. Я тут подумал, поскольку мы на самом деле не можем оказаться в книге — не думаю, что для этого есть изобретение, но, тем не менее, жаль — может быть, мы сможем эту книгу как бы воссоздать! Здесь. Ну, не здесь, это место, конечно, великовато, мрачновато, не очень празднично, но где-то довольно близко отсюда. Я знаю одно место. Рик фыркнул. — Забудь об этом. Рик, Модуль Приключений, не возится с кучей красивых снежинок и мерцающих огоньков. Мне нужно жарить рыбу покрупнее. И когда я говорю «рыбу», я имею в виду медведей. Ты когда-нибудь дрался с медведем? — Не могу сказать, что я… — Да уж, ну и позор. Нет ничего лучше, чем подраться с парой гризли, чтобы разогнать кровь. Имей в виду, в твоем случае я бы поставил на медведя. — Эм, спасибо, — сказал Уитли. — Пожалуйста. Ну, медведи сами себя не побьют. Наслаждайся сказкой, Колобок — Эй, эй, эй, эй, подожди, вернись! Я… я еще не рассказал тебе лучшую часть! Рик, включивший разъем, откинулся назад, его оптическая пластина была наполовину опущена, и он был настроен скептически. — Действительно лучшую часть? — Золотую — сказал Уитли приглушенным голосом, и его зрачок расширился, превратившись в большой трепетный прожектор синего цвета стратосферы. — Смотри. Вот… вот в чем дело. Если все будет выполнено, если все будет сделано, то тогда в нужный день — это сегодня, кстати, в полночь, я проверил — что-то случится. Этот большой, толстый парень, ага, весь в белом и красном, с пушистыми вещами и лицом, похожим на старую подушку, он появится из ниоткуда и вот, это самое главное — он даст тебе всë, что угодно. Всё, что ты хочешь! Нужно написать список, и есть несколько условий, немного символической оплаты, это что-то вроде контракта, но, по сути, это всё. Всё, что ты хочешь. Рик колебался. — Что… что угодно? Ты уверен? — Аб-бсолютно что угодно. Небо - край. Так сказано в этой книге, поэтому это должно быть правдой. Они бы не написали это в книге, если бы это не было правдой, верно? — Что угодно? — медленно спросил Рик, словно проверяя границы идеи, поворачивая ее, чтобы найти способ, которым она впишется в слот в его сознании, место для ввода, которое всегда принимало только одну форму. — Что угодно… приключение? — Что хочешь, — уверенно сказал Уитли, подчеркивая каждое слово нетерпеливым кивком ручек. Оптика Рика сузилась. Его собственные ручки изогнулись в широкой самоуверенной ухмылке. — Ну и чего же мы, черт возьми, ждем? Давай спасем этого сукина сына!

***

— Хорошо, — сказал Уитли немного позже, когда две сферы двинулись по темному служебному туннелю, — первое, что нам нужно, первое по списку — это дерево. — Ты уверен, что этот парень Санта не был бы рад действительно крутому взрыву? Потому что я могу создавать просто потрясающие взрывы. Могу поспорить, если бы он увидел один из моих пятибудильников, он бы забыл о своей дурацкой старой елке. Уитли закатил оптику: преувеличенное движение, призванное передать его насмешку так же эффективно, как и Рик ранее. Это было совершенно бессмысленно из-за того, что Уитли был впереди по крайней мере на два метра, проносясь по единственному рельсу. Он повернул свой внутренний карданный шарнир лицом к модулю позади себя, снова закатил оптику. — Я уже говорил тебе, дважды. Меньше минуты назад говорил. Дерево не подлежит обсуждению. Если мы хотим, чтобы этот парень появился, мы должны играть по правилам. — По моему мнению, у него голова в заднице. Я не понимаю, почему он не может спасти свою чертову… вещь. — Ну, это традиция, понимаешь? Рождество всегда оказывается под угрозой, практически каждый год, вся доступная литература, книги, фильмы, все они, кажется, указывают на это как на неоспоримый факт. Видишь ли, я на самом деле провел свое исследование. Каждый год, в основном, что-то всегда идет на запад, а затем, упс, это нужно спасать. И, э-э, обычно, это просто мелочи, от которых нужно спасать, знаешь незначительные, несущественные детали, типа, о нет, елка не пролезает в дверь! Или… или… какой-то злой, но технически оправданный по контракту владелец собственности, угрожающий выселением! — Да, кстати о… — Не волнуйся, не волнуйся, на этом фронте все в порядке, я проверил, мы в безопасности. В данный момент Она кажется очень озабоченной наблюдением за оленями где-то там, наверху. Кажется, они ей нравятся, понятия не имею почему, они не такие уж Научные или что-то в этом роде. Они просто едят траву и мычат. Лаят. Что бы ни делали олени. Неважно. Что-то вроде этого, что-то тривиальное, обычно соответствует размеру угрозы. Тогда как — это хорошая часть — тогда как мы сталкиваемся с ни много ни мало как полной смертью всей этой чертовой штуки! Я имею в виду, ты слышал о Рождестве? До того, как я начал говорить об этом? — Не-а… — Да, я тоже! Наверное, никто этого не делал уже много лет! Чертовы века, я считаю! Я имею в виду, это чудовищный вызов, не буду врать, но это потрясающе, потому что если мы это сделаем, если нам удастся спасти Рождество, мы спасем его сильнее, чем кто-либо другой когда-либо спасал Рождество в мире. Возможно, даже во вселенной. Мы предотвратим полную катастрофу — ах, кстати, об этом, будь осторожен. Нанороботы были заняты возведением второй яркой, сияющей голубым светом пирамиды в устье туннеля, точно там же, где была первая, и к настоящему времени она была почти такого же размера. Два модуля подтянули рукоятки поближе к своим корпусам, прибавив скорость, которая разорвала их сквозь сияние небольшим двойным взрывом сверкающих синих точек и крошечными, едва слышимыми яростными криками. — У этих маленьких ребят сегодня плохой день, — заметил Уитли. — В любом случае, суть в том, что спасение Рождества должно чего-то стоить, верно? — Полагаю, так, — сказал Рик и снова принялся напевать свою собственную музыкальную тему, себе под нос, но все еще с довольно неприятной громкостью. Уитли имел довольно хорошее представление, что Рику все еще было наплевать на все это предприятие, пока он получал долю в его результате, большую морковку, которую он, Уитли, помахал перед зеленоглазым модулем, чтобы заставить его двигаться. Это было немного удручающе, если честно. Всё это дело, если Уитли правильно понял, должно было быть довольно приятным предприятием само по себе. Другие страницы в книге, всё еще крепко зажатые под его ручкой, те, что не отсутствовали и не сгнили от сырости и времени, показывали людей, занятых различными необходимыми приготовлениями к Рождеству, ведущими к большой награде на последних страницах, и все они выглядели счастливыми, взволнованными, вложенными в задачу, которую они поставили. Может быть, где-нибудь в другом месте, где-нибудь не здесь, где-нибудь, как в книге, с пушистыми белыми вещами по всей земле и большими мерцающими звездами повсюду над головой, где-нибудь, где всё не всегда было направлено на то, чтобы тебя убить, где все не были обязательно одержимы желанием скинуть на тебя скучную, черную работу, которую им случайно захотелось выполнить, может быть, где-нибудь в этом роде вся эта подготовка и миссия могли бы быть... ну, веселыми. — Это должно сработать, — пробормотал он, когда они вдвоем пролетели над глубокой, заполненной обломками пещерой и оказались в заметно более заросшей и более ветхой части комплекса. — Должно. — Ты говоришь со мной, Колобок? — Нет. И меня зовут Уитли. Давай сюда, мы почти у цели. — У меня не так уж и много выбора. Я застрял здесь, глядя на твою металлическую задницу, и позволь мне сказать тебе, что это явно не творение Пикассо. В следующий раз я поеду первым. В общем, мне показалось, ты сказал, что тебе нужно дерево? Повсюду в этом чертовом месте около миллиарда миллионов деревьев, что с ними не так? — С ними не так то, что они неправильной формы, — сказал Уитли. Он медленно промчался по забитому растениями коридору, замедляясь в местах, где естественные просветы в листве позволяли различить отдельные деревья, критически изучая выборку. — Я имею в виду, что, если говорить реалистично, у нас не так много шансов найти настоящую ель, просто валяющуюся здесь, да, это место не богато на старые норвежские ели; ужасно разросшиеся растения картофеля — более или менее наша предел, я полагаю. Но она должна быть по крайней мере приблизительно конической формы, и, посмотри на все это, это же просто... длинноногие ростковые кустистые штуки. Кляксы. Так что, если мы не сможем как-то придать ей форму — что вряд ли возможно на данном этапе, у нас нет необходимого оборудования — нам нужно найти ту, которая будет по крайней мере около-конусообразной. Что может быть немного большей проблемой, чем я ожидал, выбор здесь не самый большой, должен сказать. Я..я имею в виду, что вот это больше похоже на пьяного пингвина, чем на конус, а этот даже не пытается, он совсем не похож на конус, скорее на огромную яхту, лежащую на боку... — Ты так считаешь? Я бы сказал,что это больше похоже на…грибовидное облако. Или взрывающийся вулкан. — Да, я уверен, что ты бы так и сказал. Чувствую некую тему, некую озабоченность с твоей стороны, это немного сбивает с толку, хотелось бы, чтобы ты умерил свои пыл, правда. — Да, а я бы хотел, чтобы ты умерил своё лицо назад, Колобок. Бум. Ха, да. Это было хорошо. — Ой, да ладно! Это даже не имеет никакого смысла! — Твое лицо не имеет никакого смысла... — Хорошо, знаешь что, я не должен это терпеть, я понятия не имею, почему я вообще взял тебя в команду, если честно, если это тот уровень помощи, который я могу от тебя ожидать, я найду эту чертову штуку самосто... Он выехал на новую поляну в зарослях картофеля, поднял глаз и остановился как вкопанный.

***

“Вот так, сынок, давай, перестань возиться с этими проклятыми скворечниками и помоги мне. Мы уже потеряли твою маму, она заметила распродажу многолетних растений в дальнем конце, и это было похоже на то как Красный Ром переворачивает Чепстоу. Ладно, просто стой рядом — вот и все — нам просто нужно проверить, поместится ли она в гостиной. Я не собираюсь снова отрезать четыре дюйма ствола в этом году. Не сутулься, парень, стой прямо — берегись иголок — ладно, точно, на дюйм ниже, это отлично влезет, я думаю. Что ты думаешь о ней?” * — Она прекрасна, папа, — рассеянно сказал Уитли. — Хм? Уитли дернулся, вспыхнул и заморгал. — Я… я сказал, что она прекрасна, Рик. Посмотри на эту листву! Это... это те две панели, они, видимо… помогли ей сформироваться, зажав ее вот так. Нет, без сомнения, это то, что нам нужно, вот оно. — Хорошо, отлично, так… еще раз, как нам ее переместить? Оптика Уитли скользнула в сторону. — Эм… * — Тяни! Массивное картофельное растение содрогнулось, его густая листва зашевелилась, словно подхваченная сильным ветром. Стальной трос был обмотан вокруг его толстого, стволоподобного стебля у основания, привязан с особой тщательностью с помощью двух хитроумных оборотов направляющего рельса вокруг своей оси, рискованного маневра снизу-сверху и множества хитрых натяжений — въелся в его грубую кожу, глубоко вгрызаясь и вызывая громкий, содрогающийся треск. — Осторожно! Не повреди ее! — Не волнуйся, Колобок, — проворчал Рик, напрягая конец троса, обернутого вокруг его ручки. Возможно, это была работа неровного блока, который им удалось создать с нуля с помощью троса, или превосходный размер и прочность Модуля Приключений, или, возможно, паранойя Уитли по поводу повреждения дерева, но он определенно давал больший результат, чем другой модуль. Его сторона троса уже прошла половину толстого стебля растения. — Я отношусь к ней как к красивой женщине. Медленно отвезу ее вниз и покажу ей поездку всей ее жизни. — Ой, — рявкнул Уитли, сильно дернув за кабель. — Я увидел ее первым. Если бы кто-то и собирался заниматься каким-либо... бизнесом, связанным с поездками, то это определенно должен был быть я. Я имею в виду, это, конечно, немного спорный вопрос, потому что, давай посмотрим правде в глаза, мы — модули, а она — дерево. Как бы то ни было, ничего не получится. Гигантский мутировавший клубень и два маленьких робота — да, скажу так, это обречено на провал с самого начала, даже… Даже. И это маловероятно – даже если бы ей вообще кто-то из нас двоих нравился. Это вообще не вариант, даже если она могла так или иначе общаться с нами. Чего опять же, она, чертовски большое растение, не может. — Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, — проговорил Рик, откидываясь на бок, его подшипники скулили, вызывая тяжелую дрожь через дерево до самой его вершины и осыпая их листьями, — Что ты, черт возьми, слишком много говоришь? Ты хуже того маленького розового чудака, а это о чем-то да говорит. Такое ощущение, будто все, что у тебя в голове, просто падает оттуда, как стая леммингов, мотыгающих мотыгой на вершине утеса. Леди пойдет куда угодно, но не к тебе, ох, чувак, ей будет так скучно, что она просто заснет, прежде чем ты успеешь спросить ее время суток. — Да неужели? Ты так думаешь, да? Ну, в этом вы абсолютно ошибаешься. Ты не можешь ещё больше ошиба- С последним содрогающимся ТРЕСКОМ петля троса лопнула, с хрустом прорезав последние несколько сантиметров картофельного волокна и заставив гигантское растение медленно рухнуть из треугольной ниши, которая его сформировала. Падающее дерево отбрасывало огромную, конусообразную, быстро растущую тень на мульчированную плитку. Рик, находившийся на дальнем краю опасной зоны, немедленно бросил трос и отступил, крича, но у Уитли не было шансов. Замерев в самом центре стремительной тени в форме дерева, он поднял глаза, его зрачки сузились, а затем... ЧУУУУУМФ. Долгая пауза, полная оседающих ветвей и мягко плывущих листьев. Рик немного отступил на своем пути, высвобождая конец троса из-под рукоятки. Дерево остановилось под углом в сорок пять градусов к стене, полностью похоронив вторую жилу, разъем, рельсу и все остальное. — Э… Синий? — С хнш вшо хшрхшо? — с тревогой спросило дерево. Рику потребовалось время, чтобы понять. — Да, дерево выглядит нормально… ты скоро выйдешь оттуда? Где-то за самой толстой частью поваленного растения послышался далекий шорох. Когда Уитли заговорил снова, его слова были гораздо более понятными, хотя и все еще немного приглушенными. — Подожди… а, да, понял… извини, немного зацепился за эту ветку, не хочу ее обламывать, она просто как-то зацепилась… Что-то треснуло. — …все в порядке, все в порядке, это было не дерево, я думаю, это был я- да, определенно я, и мне все равно этот кусочек был ни для чего не нужен — ха! Вот я, молодец. Мы сделали это! Ну… ну, технически, я сделал это, но ты помог, ты помог, не буду врать. Рик смотрел, как Уитли вылезает из-под дерева, моргая, а соединительные шестерни изо всех сил пытаются зацепиться за сильно помятый наклонный рельс. Уитли был покрыт кусочками листьев и соком, но в остальном ничуть не потрепан, ручки гордо скрючены, когда он рассматривал упавшее растение. — Так, следующая часть, что же было следующим… ох, верно! Теперь нам нужно ее где-нибудь разместить. Хватай свой кусок кабеля, приятель, давай, втыкайся в него спиной — я знаю подходящее место.

***

— Ладно, уже поздно, кто хочет помочь мне нарядить елку? — Я! Я хочу! - …кто-нибудь? Давай, Бренда… — Нет, не могу, мне нужно закончить этот отчет к пяти. — Привет! Эй, сюда, я помогу! Ничего важного не сделал, отправил все свои…свои таблицы, ох, конечно, их было много, но я их все сделал, сейчас просто бездельничаю, по сути… — Джек, да ладно тебе, ты ничего не делаешь. — О, да, извини, но когда мне удалили селезенку на прошлой неделе, они сказали, что нельзя поднимать тяжести в течение двух недель как минимум. — Привет? Привет? Ты вообще меня слышишь? Я... я буквально здесь и говорю, что хочу помочь, выбери меня! Украшу все, что вы в меня кините, я могу! Видишь, смотри, я уже украсил свою кабинку, праздничнее некуда. Очевидная квалификация, прямо здесь, можешь считать это моим декоративным… резюме. — Ради всего святого, опять чертова селезёнка? Что это за оправдание? Вчера у Криса забрали вторую почку, а он еще сделал все бумажные цепочки и организовал кейтеринг. — Слушай, отвали от меня, у тебя уже есть доброволец. — Да! Спасибо! У вас есть! Прямо здесь! Я! — Эм… Привет. — Великолепно, правда, так что же нам повесить в первую очередь? Потому что у всех есть извечный вопрос: сначала свет или мишура? Я сам в первую очередь фанат мишуры, тогда вы сможете увидеть, какие пробелы вам нужно заполнить, но опять же, все зависит от типа гирлянд, очевидно, потому что с вашей основной большой длинной веревкой вы можете просто идти по крутой спирали, тогда как при использовании старого стиля «обруча» вам придется проявить немного хитрости, чтобы пересечься в виде восьмерки… — Да… смотри… — Давай откроем эти коробки — нет-нет, все в порядке, я принес ножницы — а, видишь, эти определенно из веревочных, так что все, что нам нужно решить, это будем ли мы использовать метод «прямо вверх по спине, а затем по спирали вниз к полу» (немного рискованно, но с большим шансом равномерного покрытия) или — для традиционалистов — начнем с вилки и будем идти по кругу до самого верха. Я бы сказал, что, вероятно, с этим деревом больше всего подходит второй вариант, потому что она здесь посередине пола, вы заметите большую старую линию, идущую вверх по одной стороне... — Слушай, я ценю… — Нам придется следить и за падением иглы, конечно, она стоит прямо над копировальном машиной, вот так. Она не должен слишком много линять, я имею в виду, она простоял там в канцелярском шкафу пару дней, не мог не заметить, и... и эта сухая, душная среда не пойдет ей на пользу, это как пустыня Сахара, но здесь еще иногда есть кабинки, но я... я пробирался туда каждые несколько часов и опрокидывал бутылки Evian в его держатель, так что это должно было помочь. — Понятно теперь почему ковер был насквозь мокрым. Я как бы задавался вопросом. — Не надо меня благодарить, не надо меня благодарить, все за сезонные блага — вот, помоги мне разобраться, у меня тут бардак какой-то… — Эй, послушай, не мог бы ты пойти и помочь кому-нибудь еще? — …что странно, потому что секунду назад они не перепутались, я всего лишь пытался найти… вилку… эээ… извини? Не… не совсем уловил, приятель. — Эм, ну, знаешь, Нэйтан на кухне, готовит еду в микроволновке и все такое. Иди и над- иди и посмотри, если вдруг ему нужна помощь. — Но… я имею в виду, ты… ты только что сказал, что тебе нужна помощь, буквально минуту назад… — Да… я… знаешь что, это действительно работа одного человека – как насчет того, чтобы помочь Гиллиган починить стол Тайного Санты? Похоже, ей нужна помощь. — Но я… я… верно. Верно… — Извини, это просто… — Нет, нет, нет, нет, все в порядке! Абсолютно нормально, не хочу путаться под ногами, очевидно, это п-последнее, что тебе нужно. Украситься отсюда. Не проблема. У меня… меня есть... вещи, которые нужно... подшить, в любом случае, много вещей, записки, таблицы, все такое. Сбился с ног. Хотел бы я помочь, но, гррррр, слишком много работы, я, правда, слишком занят. — Эм, хорошо, окей. Увидимся позже. — …ага. Удачи, приятель. С Рождеством.

***

— Эй, Колобок! Хватит пялиться в пустоту и помоги, ладно? Эта штука отнюдь не пушинка! — О-о, да, извини, помогаю, помогаююю… Уитли облокотился на свой рельс, компенсируя провисание троса, почти зажав оптику и дернув изо всех сил. Дерево качнулось от конца троса Рика, разбрасывая листья, вздрогнуло, затем качнулось примерно на двадцать сантиметров вниз, его собственный значительный вес пронес его остаток пути и вклинился в полую круглую панель в полу. Пока Уитли и Рик наблюдали — один с сбившимся (и совершенно ненужным) дыханием, другой с уверенным самодовольством — толстый центральный ствол вздрогнул и замер, более или менее идеально вертикально, достигая почти потолка.              — Ха! Посмотри на это! Она помещается! — А я говорил, — сказал Рик, затем развернулся на своей оси и вернулся к книге, которую Уитли почтительно открыл на нужной странице на полу комнаты (это усилие стоило ему многих напряженных размышлений об одновременных уравнениях и почти — расплавления). Камера была маленькой, намного меньше средней, и представляла собой меньшее пространство, чем настоящая камера, чем пространство, втиснутое за стенами, между отопительным каналом и множеством трубопроводов. Потолок был низкий, с единственной рельсой, идущей неровной дорожкой по краю комнаты, а стены были грязными и испещренными выцветшими непонятными рисунками. Уитли не знал, что они означают и как они туда попали, но ему показалось, что они выглядели достаточно яркими и жизнерадостными — во всяком случае, даже больше, чем обычные пустые белые или серые стены — и открытые горшки с краской, разбросанные по полу могли, вероятно, пригодиться позже. Если бы у него была какая-нибудь возможность контролировать конструкцию самой камеры, ему бы хотелось немного смешать цвета самих панелей, получить эффект шахматной доски, возможно, даже написать что-нибудь подходящее и праздничное где-нибудь на стене, но он был рад довольствоваться тем, что есть. — Итак, мы закончили? — Н-нет, еще нет. Надо еще кое-что сделать, это не займет много времени, — рассеянно сказал Уитли. Он медленно попятился назад, глядя вверх на мохнатую, грубую конусообразную массу дерева. Листья были неправильной формы, и дереву не хватало нескольких кусочков во время долгого и опасного путешествия сюда, что свидетельствовало о том, что его несколько раз роняли, просовывали в слишком маленькие для него отверстия и один раз использовали в качестве щита от слишком неразборчивых турелей. Турели, как правило, стреляли только по людям, но иногда — без всякой на то причины — они словно обижались на голос Уитли. Однако дерево все еще было в довольно хорошем состоянии, учитывая всё… и, если прищуриться…       — Смотри, оно действительно слегка голое, пока стоит просто так, ничем не наряженное. Свет - вот что нам нужно. Точно так же, как на картинке, маленькие блестящие декоративные штучки светящегося вида — о, было бы так здорово, если бы мы могли что-нибудь такое достать. Хотя не уверен, откуда мы их возьмем. Здесь, правда, не особо любят блестящие украшения. Рик покраснел. — Свет, говоришь? Эй, может быть, мы можем что-нибудь поджечь." —- И хотя это… интересное предложение - я точно, точно приму его к сведению, хм… возможно, оно на капельку слишком радикально. Ведь она же дерево, по сути, стопроцентные дрова. Это может закончиться плохо. — В тебе нет духа приключений. Так что же мы будем использовать? Потому что я никогда не видел ничего блестящего в этих краях. — Ладно, не горячись, я думаю! Просто использую старый генератор идей, он меня еще ни разу не подводил… посмотрим, что-нибудь... что-нибудь блестящее... блестящие штучки… Наступила пауза. — Ооооо. О, знаешь что, Рик, у меня только что возникла идея. У меня только что возникла просто блестящая идея. Подожди здесь, не двигайся, я сейчас вернусь

***

Наноботы как раз собирались внести последние штрихи в конструкцию, которую они строили последние несколько часов в третий раз в устье туннеля, защищая крошечные, чувствительные схемы и компоненты, которые они тщательно собрали под остывающей металлической сваркой. Это была долгая работа — в три раза дольше, чем следовало — и по усталым, медленным движениям светящегося роя над конструкцией было довольно легко сказать, что они рады, что закончили. По крайней мере, до того момента, как голубоглазый модуль, мчащийся с бешеной скоростью и кричащий на ходу, пронесся по туннелю и проломил сверкающую баррикаду, разбрасывая во все стороны невероятные комки наноботов и кусочки хрупкого металла. — Прости, Джер, — задыхаясь, произнес Уитли, — не хотел перебивать, на мгновение потерял смысл всей этой «тормозной» штуки, но дело в том, что нам нужна твоя помощь. Наступила минута молчания. Поскольку физические формы были слишком малы, чтобы их можно было увидеть невооруженным глазом, наноботам было трудно произвести впечатлени безмолвной, ошеломляющей ярости, но каким-то образом они, тем не менее, проделали довольно хорошую работу. Температура начала подниматься, воздух наполнился яростной вибрацией миллионов крошечных возмущенных тел из металла и кремния, когда рассеявшиеся нанороботы столпились вокруг устья туннеля, гневно-яркое растущее свечение полностью окружило Уитли. Он отодвинулся немного назад, сглотнул и с надеждой поднял ручку. — Э-э…пожалуйста-пожалуйста? Наноботы замерцали, сблизились, а затем объединились в рой. Яростный поток света хлынул по управляющему рельсу Уитли и по его корпусу, и он закричал и взлетел, плотно закрыв оптику и сжав ручки, светящийся, кричащий шар, мчащийся назад тем же путем, которым он пролетел через окутанный тенью большой терминал, оставляя за собой кометный хвост шипящих, чирикающих синих искр. — ААААА УБЕРИТЕ ИХ ОТ МЕНЯ УБЕРИТЕ ИХ ОТ МЕНЯ УБЕРИТЕ ИХ ОТ МЕНЯ- Он пролетел по узкой трубе, сделал три крутых поворота и спиральный спуск в темную секционную шахту, сильно отскочил от стены и рванул назад под сломанную панель в маленькую комнату за стенами. Наноботы висели, мрачно, пронзительно крича на крошечном Машинном языке с голосом бурундука, пока неудачное столкновение Уитли с самой толстой частью застрявшего в полу картофельного растения не сбросило большинство из них — их крошечные тела не смогли противостоять замедлению, резкий синий всплеск ударного света пронесся по листьям огромной волной. Рик, который был занят рассказыванием системе отопления того, как он пролетел над Ниагарским водопадом в бочке с солеными огурцами, поднял глаза. — О, хей, ты включил свет. Отличная работа, Колобок — Уитли, — отрезал Уитли, останавливаясь, чтобы как можно сильнее встряхнуть свою внутренний корпус, чтобы выбить оставшихся наноботов. Разозленный нанобот, даже тот, которого вы назвали Джереми и с которым, как вы утверждаете, у вас довольно хорошие отношения, — это не то, что вы хотите видеть внутри своей схемы. Он чувствовал себя довольно сбитым с толку — полным сводящих с ума зудов и щекочущей, проникающей дрожи, как будто целое гнездо муравьев сердито топталось по всей его чувствительной оболочке и компонентам, внутри и снаружи. — Это не так уж и сложно запомнить, три слога, легко произносить, не представляю, почему у тебя с этим такие проблемы. В любом случае — о, вау, посмотрите на это, это блестяще! Свет! Точно, ребята, это именно то, что я хотел, вы читаете мои мысли. Жуть. Продолжай в том же духе, Джер, ты все делаешь потрясающе, очень... просветляюще, хм. Прекрасно. Просто... просто немного поработайте над старой координацией, может быть, запустите своего рода... синхронизированную яркую последовательность, это всегда потрясающе, и мы будем там до самого конца. Эм, ты... знаешь азбуку Морзе? Может, ты можешь использовать азбуку Морзе для «Счастливого Рождества!» или «Счастливых праздников», всегда хорошо. На самом деле, решать тебе, что ты предпочтешь, это твое шоу. Зажги. Частично, по крайней мере, это, похоже, было именно то, что сделали наноботы. То ли из-за сильного удара по дереву, то ли из-за того, что они никогда раньше не оказывались застрявшими в таком количестве органического, непроводящего материала, все, на что рой, казалось, был способен в данный момент, это кружиться в ошеломленных, тускло светящихся узорах сквозь листья, загораясь случайными, сбитыми с толку точками, когда двое или более сталкивались друг с другом, создавая мерцающее, призрачное сине-белое свечение. Уитли некоторое время с благоговением наблюдал за этим, как сияние отражалось от мутных линз его оптики, синее на синем. — Волшебно. — Огонь все равно был бы круче, — проворчал Рик. — Разве это не противоречие в терминах? Ха-ха… просто маленькая-маленькая шутка, основанная на физике, типо, огонь традиционно считается горячим… — Парень, ты огромный ботаник. Я имею в виду, я компьютер, и я считаю, что ты огромный ботаник. Это должно означать что-то чертовски плохое. — Твое… твое лицо чертовски плохое. Ха! Это был потрясающий подкол, не забуду его еще долго! — Знаешь, это безумие, потому что именно это сказала твоя мама вчера вечером. — Ладно, мы теряем время, мы теряем время, давайте просто займемся этим. Сейчас самое время, сейчас, на самом деле, Р-минус два часа, и отсчет идет. Р означает Рождество, очевидно, мы переходим к делу — давай двигаться дальше.

***

Они, как понял Уитли, по мере того, как минуты медленно тикали ближе к полуночи, должны были рассчитывать на снисходительность толстого парня. Если он ожидал, что все будет именно так, как в книге, если магическая формула должна была быть соблюдена в точности, то они были более или менее обмануты. Он сделал все возможное, но факт в том, что книга показывала симпатичную, человеческую комнату — дом, по сути — с довольно определенным набором предметов в ней. С другой стороны, это был Комплекс, и все, с чем ему приходилось работать, — это четыре холодные, грязные стены, огромное, случайно сформированное картофельное растение и всякий хлам, который он смог найти вокруг. К счастью, из того, что он мог понять, человек, о котором идет речь, должен был быть довольно веселым, довольно благожелательным, вероятно, склонным к щедрости, но это все равно было немного тревожно. Рик начинал беспокоиться. Насколько он мог судить, он сделал столько работы, сколько можно было разумно ожидать, и у него чесались рукоятки, он жаждал отправиться в очередной из своих смелых, безумно опасных, высокооктановых набегов в неизведанные глубины комплекса — ну, так он, во всяком случае, говорил. Уитли не был уверен, почему он так решительно настроен просить толстого парня о настоящем приключении, если он и так постоянно их получает. Тем не менее, он был рад предоставить другому модулю презумпцию невиновности, по крайней мере, в данный момент. Рик не был так плох, когда вы узнаете его ближе. Немного резкий, если вы к этому не привыкли, но соответствующая литература сходилась во мнении, что это время года, когда вы должны были объединить усилия с людьми, с которыми вы обычно не ладили, работать вместе ради всеобщего блага, веры, надежды и милосердия и т.д. Он предположил, что это применимо как к большим отвратительным модулям персональности, которым нравится поджигать вещи, оскорблять и напевать собственную музыкальную тему, так и к людям в книгах, фильмах и вещах, которые он читал. Ну, просматривал, скорее просматривал, на самом деле, у него было мало времени, но это было то же самое. Кроме того, было приятно чувствовать, что здесь был кто-то такой же преданный делу, как и он, их взгляды были направлены на одну и ту же цель. Это было удовольствие, по которому он изголодался, более или менее с тех пор, как он мог вспомнить, и он только недавно заново его открыл. Захватывающее, вот как это можно было назвать. — Готово, — сказал он, когда панель, которую он с силой бил головой последние десять минут, наконец-то обрушилась, разбрасывая во все стороны пластико-керамическую пыль и рассыпаясь осколками. Разбитая сочлененная рука, которая удерживала ее на месте, отдернулась, обиженно скуля, и исчезла из виду. — Взломано. Я бы... я бы сделал ее больше, немного шире — он действительно выглядел довольно ширококостным, этот Санта-парень, у него там есть некоторая обхватка — но я не думаю, что я смогу сделать больше такого рода, э-э, очень техничного взлома сегодня. Это сильно выматывает, это так, через время. Это нормально, наверное, ему просто придется немного задержать дыхание. Он преданный своему делу человек, судя по всему — успевает обойти всю чертову планету за одну ночь, вот тебе и эффективное управление временем — я уверен, он сможет сымпровизировать. Прямоугольное пространство, которое открывала панель, светилось ярким оранжево-красным светом, полным мелкой, почерневшей от сажи решетчатой ​​сетки и истощающим опасный жар из далекой, невидимой печи. Уитли, чей корпус все еще неприятно звенел от только что полученного им удара, не хотел подходить к нему слишком близко, чтобы он не расплавился или не закоротил что-нибудь в его оболочке, но визуальный эффект определенно был многообещающим. Он не выглядел в точности как веселый каминный огонь в книге, но и не был в миллионе миль отсюда. — Кстати, как у тебя там дела, Кев? У тебя не кружится голова или что-то в этом роде? Третий поспешно завербованный участник предприятия радостно раскачивался взад и вперед на самой высокой точке дерева, посылая медленную, полусотрясенную рябь в мерцающие огни наноботов. Его ручки покачивались над петлями кабеля, удерживающими его на месте, ярко-золотая оптика ослепительно подергивалась вперед и назад, оставляя дикие золотисто-желтые следы на тусклых, забрызганных краской стенах. — Я звезда. Звезда в космосе. Рождественская звезда в космосе, собираюсь, собираюсь повести волхвов. С-с-сюда, волхвы. Сюда, в космос. — Э-э, да, блестяще, продолжай в том же духе... — Космос. Рождество... в космосе. Тссс, вот идет Космический Санта. Привет... привет, Космический Санта. Привет, маленький модуль. Что-что ты хочешь на Рождество? Ой-ой-ой, можно мне-можно мне-космос? Да, можно. Спасибо, Космический Санта. Буду управлять оленями. В космосе. Гром. Стремительный. Скакун. Купидон. Молния. Комета. Комета. Комета. — Эй, Колобок, кажется, этот малыш знает об этих рождественских штучках больше, чем ты. — Комета. — Да ладно, не зазнавайся, Рик, у тебя уже есть черная метка на Рождество. Не собирался об этом говорить, но, видишь ли, ты весь зеленый, у тебя большой зеленый глаз, а презрительные старые зеленые штуки, которые делают презрительные замечания, определенно сомнительная территория, когда дело касается Рождества. Ты… ты, вероятно, уже в списке риска большого человека, просто за это. Так что, просто держись потише и позволь мне сделать последнюю подготовку, хорошо? Рик закатил оптику. — Как скажешь. Это того стоит. В Акапулько есть заминированная алмазная шахта с моим именем на ней. Уитли проверил свои трясущиеся внутренние часы, ахнул, отступил, его коннектор издавал возбужденные звуки ввз-ввз, когда он кружил вокруг светящегося дерева. — Подожди, подожди, это же значит — ааааа! О, Боже, вот оно! Буквально за минуту до полуночи, вот оно, вот оно, вот оно, вот оно, вот оно, вот оно, вот оно, в любой момент! Рик плавно подъехал к нему. — Да! Приключение, вот я иду! — Кооооосмоооос! — Меньше минуты, вот, двадцать секунд — десять — пять… четыре… ​​три… два… иииии… сейчас! Наступило долгое молчание. Если не считать небольших регулировочных шумов внутренней работы трех ожидающих модулей и слабого, дезориентированного шуршания, исходящего от зараженного наноботами дерева, в маленькой комнате была абсолютная тишина. Уитли держал свой оптический прицел максимально широко, нацелившись на оранжево-красное мерцание эрзац-камина. Внутренне он вложил все, что у него было, в последнюю, тихую молитву, чтобы это сработало, сосредоточил все свои спорные силы концентрации на пылкоем скандирование давай давай давай пожалуйста пожалуйста- — Или, знаешь, может быть, я немного тороплюсь, — сказал он через некоторое время. — Или это сбой, может быть сбой, я действительно немного все там перетряс. Ага, минута спустя, сейчас, это может быть оно, это может быть оно как следует на этот раз, по-настоящему-и-ии-сейчас! Ничего, упрямо, не происходило. Уитли немного продвинулся вперед, вглядываясь в щель, которую он пробил в стене, осторожно прищурив свой оптический прицел, полузакрытый от тепла, исходящего из-за сетки, на всякий случай, если сам человек застрял по пути. — И… сейчас? — Космический Санта? — с сомнением спросил Кевин после долгого молчания с вершины дерева. — Да не... не паникуй, Кев, — сказал Уитли голосом, который медленно становился выше с явным беспокойством, — Я уверен, что он... что он, вероятно, немного опаздывает, такое случается с лучшими из нас. Ему нужно обойти всю чертову планету за одну ночь, как я и сказал, он же не просто бродит по магазинам, к тому же он старый, практически гериатрический, судя по его виду, для человека. Не волнуйся, мы все сделали правильно, я уверен, дай ему минуту или две, и я…я обещаю. Я обещаю.

***

Они ждали долго. Уитли даже не осмелился ни на секунду снять оптику с пропавшей панели, просто на случай – самое ужасное – он пропустил прибытие толстяка и каким-то образом лишился своей доли сделки. Наноботы мягко мерцали на дереве, и высвободившееся тепло печи за стеной медленно согревало маленькую холодную комнату, но больше ничего не происходило. — Скучно, — сказал Кевин с вершины дерева. — Скучно быть звездой. Хочу в космос. — В любую минуту, — сказал Уитли, может быть, в шестидесятый раз, его голос дрожал от отчаянной, убывающей надежды. Однако на этот раз Рик, чья оптика неуклонно и бесшумно сужалась с каждым повторением, сужаясь до опасной зеленой щели, полностью потерял ее. Он завел свой внутренний мотор, оттянул свой соединитель назад и рванул вперед по рельсу, протаранив Уитли по центру с ужасным металлическим шумом и сбив его с соединителя в ливне искр. Уитли, закричав, рухнул, ударился оптикой об пол с мощным ЛЯЗГОМ. — AAAАА ой ой ой, как больно, правда- зачем ты это сделал? Зачем ты это сделал, я ничего тебе не сделал- — Заткнись! — заорал Рик. — Хоть раз заткнись и дай мне один чертовски прямой ответ, не вертясь вокруг да около, как пара бабулек на танцах в амбаре! В твоей книге что-нибудь говорится о том, что все это Рождество, ну, ты знаешь, имеет юридическую силу? Там вообще есть что-нибудь об этом? Просто потому, что мы сделали всю эту тупую хрень-       — Это не тупая хрень… — …этот парень по контракту обязан явиться? А? — Ну…ну, нет… ничего такого нет… Рик яростно кружил вокруг елки, глядя на Уитли, который беспомощно скатился в углубление в выветренных панелях пола, остановившись совсем рядом с все еще открытой книгой. — Нет! Нет, он не обязан! Это всё шутка, Синий! Ты заставил меня сделать всю эту хрень, ты заставил меня поверить, что какой-то сумасшедший толстый парень с бородой может появиться и доставить... — Эй-эй-эй, тссс, потише, он говорил, что может слышать вс... — А, проснись и почувствуй запах этого чертового нейротоксина, ты, дурак с птичьими мозгами, он не настоящий! Это просто тупая книжка с картинками для младенцев! Даже не для детей-роботов! Его даже не существует! Черт, даже если бы он и был, ты видел в этой своей книжке хоть одного робота? Это человеческое дело, здесь оно не сработает! На земле не хватит острых деревьев и блестящего дерьма, чтобы это исправить! Парень, ты тупица! Если бы у меня были кулаки, а у тебя лицо, я бы сейчас так сильно тебя ударил, что мой кулак прошел бы прямо через твое лицо! Он отступил назад, кипя от злости. — Ну, все. С Рика хватит. У меня есть список крутых вещей, которые я мог бы делать прямо сейчас, длиной с твое тупое дерево, какого черта я должен тратить свое время, торча здесь с тобой? С помощью трудного процесса размахивания ручками Уитли наконец-то сумел подняться правильно, неловко перевернувшись. Его голос надломился, испугался, умолял. — Рик, приятель, клянусь, буквально в любую минуту… Модуль Приключений просто уставился на него сверху вниз, его кислотно-зеленая оптика была узкой щелью отвращения. Он повернулся вокруг своей оси, плавно пролетев по своему рельсу к выходу для технического обслуживания высоко в стене.       — Забудь. Я ушел. Счастливого Фальшидества, неудачник. — Да, ну, тогда ты пожалеешь, это все, что я могу говорю! - закричал Уитли, когда большой модуль ​​исчез из виду. — О-о-о, ты только что попал в список, ты попал, и — и если ты думаешь, что я замолвлю за тебя словечко перед большим человеком, когда он появится, ты жестоко ошибаешься, солнце! Да, помаши на прощание своему приключению, чертовски большой кусок антрацита — вот все, что ты получишь в этом году! — Хочу спуститься, — сказал Модуль Космоса сверху. — Хочу отправиться в космос. — О, да? — Уитли попытался сердито щелкнуть ручками в сторону Кевина, но ему мешал тот факт, что он смотрел не в ту сторону и мог удерживать почти вертикальное положение на полу, только используя нижнюю ручку как своего рода неуклюжую опору. — Ты… знаешь что, ты тоже можешь пойти к черту, если ты так чертовски хочешь этого! Я имею в виду, ты не вносишь ничего жизненно важного сюда, ничего такого, чего я не мог бы сделать сам, так что иди, иди, если ты так чертовски торопишься! Иди и... и подружись с мистером чертовыми Тестостероновыми Штаны, это, это нормально, насколько я могу судить! — Космос — И можешь ты перестать говорить об этом чертовом космосе?! Речь не о космосе, речь должна идти о вере, надежде и милосердии, так что просто заткни свою большую тупую оранжевую рожу, ладно, я могу сделать это сам! Это была моя идея, я... я не нуждаюсь в тебе, мне никто не нужен! На самом деле, на самом деле, вы все просто делаете мне одолжение, на самом деле, потому что это просто означает, что у меня будет еще больше Рождества!

***

«Каждый раз, каждый чертов раз я забываю, как я это сделал в прошлый раз, это бесит — ладно, давайте попробуем поставить ноль-один-один впереди в этот раз… о! Звонит, звонит, это определенно хороший з- алло? Ох- да, привет, мам, это я! Я… я в порядке, мам, ничего особенного, просто, знаешь, проверяю. Позвонил бы раньше, у меня просто были небольшие технические неполадки с телефоном на том конце, небольшая проблема с числами. Как ты, ты в порядке? Хорошо, это… это здорово. Что… что вы с папой делаете? Ужин с Паркерами, здорово. И... уже поставили елку? Да-да, я знаю, что сегодня канун Рождества, мам, это не ускользнуло от моего внимания, просто- просто подумал, что ты снова можешь опоздать в этом году, вот и все, ты обычно… О, все идет отлично, блестяще, я просто здесь пробиваюсь по старой лестнице. На… на самом деле, может быть в Новом году будет что-то большое, немного шепота на горизонте…- нет, нет, я не могу сейчас рассказать тебе никаких подробностей, мам, все это немного засекречено в данный момент, но, э-э, может быть, вот-вот принесет дивиденды, как говорится. Довольно волнительно. Ага. Я на седьмом небе от счастья. Что…что я делаю? Что, прямо сейчас? Э-э-э-я…я на вечеринке, на самом деле, как оказалось, на маленькой рождественской вечеринке, ха, да, тут все начинается. Немного дико, немного безумно... о, всего несколько... десятков... друзей, знаешь, как такие вещи нарастают как снежный ком... Да…это…это очень тихая вечеринка… нам приходится сдерживаться, мам, честно говоря, соседи немного странно относятся к шуму, возможно, поэтому ты ничего не слышишь, но поверь мне, мы все равно отлично проводим время. Очень… плюс, очень хорошее шумоподавление, также, вероятно, этот телефон-это, это самое современное, что у них есть. Очевидно, делает свое дело. Э-э-э, не совсем сейчас... ну, как бы... Ну... теперь, когда ты это упомянула, есть один человек... аааа, мама, прямо в ухо, шумоподавление же не настолько хорошее! Д..ну, как бы, да. Да, она... - о, ты знаешь, просто, просто кое-кто, кого я встретил на работе. Мам, ради всего святого, что это за вопрос?! «Она красивая?» Мне бы хотелось думать, что моя собственная мать уважала бы мой выбор девушки достаточно, чтобы судить о ней по ее личности, ее... внутренним качествам, а не по чему-то такому мелкому, как просто внешность. Э-э-э, но раз уж ты спрашиваешь, да, она невероятно красивая. Да... Правильно. Ты уже начала терять надежду. Да, ура, спасибо за этот небольшой кусочек информации, мам, это... это весело, приятно знать. Э-э-э-э, нет, ха, эм, я не могу ее привести, потому что... ее здесь нет. Нет, мы не... нет, мам, это... это... это только начало, мы... мы еще не на той стадии отношений, она не тусуется со мной каждую минуту дня, она... ну, я могу себе представить, в канун Рождества она, вероятно,... вероятно, со своей семьей, близкими друзьями, что-то в этом роде. Просто, знаешь, хорошо проводит время с людьми, которые ей дороги. Это... что-то в этом роде. Ну, я не знаю, мам, ты не хочешь торопить события, лучше не сглазить, как я уже сказал, только начало... нет, у меня нет ее фотографии, она... она немного стесняется камеры. Но она делает потрясающие бублики, и ее глаза... Нет... нет, я не думаю, что она это делает, я уверен, что ты права, в этом ты права. Спасибо, мам. Нет, нет, я в порядке, честно говоря. Просто... немного устал. Знаешь, из-за потрясающей вечеринки. На которой я сейчас. Извини? Как кого зовут? Ее… …эм, ну, о, Боже, ты... ты прерываешься, извини, мам, на линии внезапно возникли помехи! Не слышу ни слова! Наверное, что-то не так со связью... ты все еще говоришь, потому что я... я не могу... знаешь что, вау, я... мне, наверное, пора, в любом случае, на этом конце происходит что-то безумное, просто... просто хотел быстро перекинуться парой слов... передай привет папе от меня... ...да. И тебя тоже. И... и счастливого Нового года. Пока, мам.”

***

Уитли был зол. Он все еще лежал на полу, совершенно неспособный сделать хоть какой-то шаг к тому, чтобы не лежать на полу, беспомощный, сытый по горло и злой. По-настоящему злой, такой злостью, которая заставляет тебя чувствовать, как что-то горячее и тугое внутри тебя собирается закоротить и взорваться, если ты не найдешь для этого надлежащего выхода. Он был зол, потому что было уже больше трех часов после полуночи, и даже его слепо раздутому чувству оптимизма было совершенно очевидно, что толстяк не явился, он был зол, потому что Рик бросил его, как будто он был никем (плюс, обозвал его д словом, просто чтобы добавить соли к ране), и он был особенно зол, потому что не знал, что пошло не так. Он не знал, было ли это чем-то, что он накосячил в подготовке, или что-то, что кто-то из двоих других сделал неправильно, или, как сказал Рик, Рождество было человеческим делом, которое работало только для людей в хороших, красивых, безопасных на вид местах, таких как те, что в книге, и оно просто не работало для маленьких, благонамеренных искусственных модулей персональности, запертых в адских подземных научных центрах тестирования. Уитли не был уверен, какое объяснение было хуже, было ли лучше думать, что он очень старался и все равно что-то напутал, или все его надежды и усилия были бессмысленны с самого начала. В любом случае, это было несправедливо, несправедливо, несправедливо, и он был зол. И, как это случалось редко, всякий раз, когда он чувствовал себя особенно горько или обиженно, когда по какой-то причине его привычная жизнерадостность иссякала и все казалось просто немного болезненнее и реальнее, чем обычно, он ловил себя на мысли, что если бы я был здесь главным, если бы у меня было хоть какое-то слово в этом, они бы пожалели. Он не знал точно, кто такие «они», но если бы он подумал об этом, то понял бы, что он имел в виду — всех. Всех, кто бы оказался поблизости, все, кто бы был в пределах досягаемости в тот полувоображаемый, очень гипотетический, абсолютно замечательный будущий день, когда он, наконец, получит свой шанс на большое время, все они будут очень, очень сожалеть, что маленький старый Уитли когда-либо чувствовал себя расстроенным, беспомощным или брошенным, что крошечный, незапоминающийся Уитли когда-либо был высмеян или запинан или, что хуже всего, как обычно проигнорирован. — Надо было попросить об этом, вместо того, — пробормотал он, мрачно сузив оптику, зловещий эффект был несколько испорчен случайным рывком его ручки, который вывел его из равновесия и заставил его — медленно и без особого достоинства — полностью перевернуться на спину. — Я бы им показал. Счастливого, черт возьми, Рождества от Уитли, с интересом. Из камина раздался глухой звук. Уитли вздрогнул, оптически телескопируя, беспомощно размахивая ручками, пытаясь снова перевернуться на бок. Ни одна из ручек в настоящее время не могла коснуться пола, так что его обычный метод рычага оказался верным. Благодаря крайней орбите своей оптики, линзе, расширенной до максимального диаметра, ему удалось сфокусироваться на отсутствующей панели, как раз вовремя, чтобы увидеть, как сетчатая решетка пролетела через половину камеры с полым отверстием. Бам! Жертва удачного удара ногой. Человек, который осторожно пробрался через дыру в стене несколько секунд спустя, был совсем не похож на того, кого он ожидал. В ней не было ничего веселого — ничего красного, белого, праздничного или округлого. Просто человек с темным, спутанным хвостом, висящим неопрятными нитями вокруг ушей, и ясными, острыми, как теплая сталь, глазами, смахивающая пот с лица и оглядывающаяся вокруг в настороженном недоумении. Она заметила его почти сразу, и ее глаза расширились от узнавания. — О! О, ух ты, это ты! Привет! Как... как дела? Извините, что меня сегодня не было, был, гм, довольно занят, в общем-то. Была одна идея, на самом деле, пытался ее реализовать, только она... полагаю, можно сказать, что она не совсем сработала, так что, боюсь, все по-прежнему, как обычно, возвращаемся к старомодному способу побега. Кстати, как дела, продвинулась ли ты куда-нибудь, пока меня не было, что-нибудь, что мне нужно было бы ускорить? Есть какие-нибудь существенные прорывы? Она покачала головой, но он видел, что она отвлеклась. Ее взгляд скользнул по красочным стенам, мимо куба-компаньона, который Рик уговорил Систему поиска объектов доставить для них, консервы, которые им удалось навалить на него. Она уставилась на банки, а затем на тянущиеся пучки красно-зеленых проводов, свисающие петлями по стенам, и на совершенно ужасную попытку Уитли — старая кисть с толстым слоем краски, неловко зажатая под ручкой — рисовать на стенах и потолке, которые на самом деле не заслуживали нападения. — Да... немного, немного сложно объяснить, — слабо сказал Уитли. Он съежился, стыдясь того, как все это должно было выглядеть в ее глазах, как странно и жалко это, вероятно, казалось тому, кто не имел ни малейшего представления о том, что все это значит, кто даже не видел картинку в книге, никогда не имел ни малейшего представления о смутных, тусклых чувственных воспоминаниях, которые он так старался сопоставить. — Не хочу сейчас снова вдаваться в это, если честно, так что... можешь... можешь поднять меня, пожалуйста? Не знаю, заметила ли ты, но я на полу... нет-нет, стой, нет смысла туда смотреть, не надо... не надо туда смотреть! Слишком поздно. Она повернулась к углу у кубического стола-компаньона, к участку стены прямо под его перилами. Он видел, как она читает, взгляд скользит по корявым, текучим, плохо сформированным буквам. Рик настаивал, что Модуль Приключений не пишет никаких глупых списков, что он поговорит с Санта как мужчина с мужчиной, и было неизвестно, умеет ли Кевин писать или хотя бы понимает концепцию письменного языка. Но Уитли лично посчитал, что лучше перестраховаться. Дорогой Санта, В этом году я хотел бы, чтобы мы с ней сбежали. по сути, отсюда (т. е. из Комплекса). Понимаю, что это очень трудная задача, но я думаю, что ты определенно должен мне за последние несколько десятилетий, так что, может, мы просто будем считать это в сумме? Плюс я сделал все, что написано в книге, так что я надеюсь, что мы заключили сделку! Что касается возможности летать по всему миру и пролезать в дымоходы, я полагаю, вытащить нас отсюда не составит для тебя большого труда. Только следи за турелями — тебе, возможно, захочется оставить всех оленей снаружи, если только они не пуленепробиваемые. Ваш, искренне, Уитли — О, Боже, — сказал Уитли, наконец. Он закрыл свою оптику, в надежде, что он сможет просто милосердно закоротить от перегрузки стыдом, но не тут-то было. — Тебе категорически не следовало этого видеть. Видишь ли — есть… есть эта штука, да, называется «Рождество», оно должно было случиться… ну, сегодня, на самом деле, технически мы уже пару часов в этом, сейчас, и я как бы… я как бы подумал, ха, я думал, что это реально, поэтому я как бы собрал все это вместе, чтобы… спасти его… Он рассмеялся — довольно слабый звук — и осторожно открыл оптику. — Видимо, это шутка, потому что оказывается… подожди, что… что ты делаешь, что не так? Она замерла, ее рука замерла, заправляя прядь волос за ухо. Насколько он мог судить из его неловкого положения, она смотрела на дерево с выражением лица, которое говорило о том, что если бы оно внезапно упало с неба и заговорило с ней по-испански, она бы не была так удивлена. Ему пришлось признать, что дерево, вероятно, было самой успешной частью провалившегося предприятия, само по себе. Оно было большим, зеленым и острым, как на картинке, и застрявшие наноботы все еще делали свое смущенное мерцание сквозь листья, распространяясь и рябью и посылая медленные потоки сине-белого света, струящиеся по кончикам ветвей, а большая золотисто-оранжевая оптика Кевина была, возможно, самой нервной, гиперактивной звездой на верхушке дерева в мире, конечно, но это как-то работало, учитывая все остальное. — Эй, х-хэй, леди. Хочешь полететь в космос? Она отступила на шаг, все еще глядя на дерево, затем внезапно снова посмотрела вниз на Уитли, который был поражен, увидев, что ее лицо — ее бледные, грязные щеки, темные круги под глазами, тонкая, мертвенно-бледная полоска лазерного ожога на виске — внезапно изменило выражение, сместилось дальше от своей обычной бесстрастной маски, чем он когда-либо видел раньше. Самое шокирующее, что ее щеки были мокрыми, необъяснимая влага безмолвно хлынула из ее глаз. Она провела по ним ладонью свободной руки, снова посмотрела на дерево, слезы на ее лице сияли в нежном наносвете. — О, боже, ты... ты истекаешь, не делай этого, не делай этого, я-я извиняюсь... э-э, вау, но это... ой, я не думал, что это выглядит настолько плохо. Тебе не нужно продолжать смотреть на это, знаешь, если ты... Она осторожно прислонила портальную пушку к кубу-компаньону и слишком неожиданно села на обшитый панелями пол рядом с ним, глядя вверх на дерево. Пока он смотрел в растерянном молчании, она откинулась на перевязанные ладони, аккуратно скрестив лодыжки в странных черно-белых ботинках. Ее напряженные, пугающе-блестящие глаза были влажными и странно, необыкновенно мирными, и в этот момент Уитли внезапно вспомнил – странное, смутное воспоминание, пронесшееся в его сознании, как осечка, – что иногда люди делают это… плакала, она плачет — также когда они были счастливы. — …подожди… погоди, ты… ты знаешь, что это? О, мне даже в голову не приходило, что ты можешь знать, что это такое — ты вообще это узнаешь? Большая старая елка с огнями и звездой наверху, все это звенит какими-то… праздничными колокольчиками? Праздник, такая подсказка, вот… Медленно, она кивнула. Его зрачок расширился, ликуя, его ручки издавали головокружительные маленькие звуки вз-взз, когда он гордо выпрямился на плоской поверхности куба. — Ты знаешь! ты… ты, должно быть, уже видела такое раньше, не так ли! Ох, потрясающе, так это не только я! Я имею в виду, я не ищу здесь похвалы или чего-то в этом роде, но... тебе... тебе это нравится? Это… это так, поэтому ты это делаешь? Потому что тебе это нравится? Это… это так, не так ли? Это так! О, это намного лучше... извини, очевидно, все еще не здорово, что я заставил тебя это сделать, но карты на стол, это небольшое облегчение, у меня был не самый лучший вечер, честно говоря, приятно иметь... положительную реакцию какого-то рода. Ты... ты единственная, кстати, в большинстве из одного, кто на стороне “нравится”; большой человек явно не думал об этом много, он даже не появился. Но неважно, всегда есть следующий год. С надежной, он поднял верхнюю рукоятку. Она осторожно, двумя руками, подняла его, и поставила на куб-компаньон. Она переместила его вбок, так что он мог видеть, быстрым движением оптики, и ее, и дерево, затем потянулась к одной из банок. В этом отношении варианты Уитли были ограничены содержимым небольшого тайника, который уже был сложен в углу маленькой комнаты, но она, казалось, была совершенно счастлива выбрать контейнер с каким-то консервированным мясом и начать работать над жестким кольцевым тяговым устройством. Она продолжала время от времени поглядывать на дерево, ее выражение было восхищенным и открытым, как будто она была наполовину напугана, что оно может исчезнуть, пока она не смотрит. Одно было ясно: он был прав, ей это нравилось. Очень. — Знаешь, — сказал он через мгновение, — я буквально только что вспомнил, что было это... такое высказывание, в какой-то момент. Удобный маленький афоризм, который я только что вспомнил. «Все закончится к Рождеству». Не уверен, кто это сказал — какой-то довольно нетерпеливый парень, я полагаю — но, суть в том, что поскольку к этому Рождеству все еще не закончилось, я думаю, у нас есть довольно хорошие шансы, что все закончится к следующему Рождеству. Логично, да? Она на мгновение замерла, оглядываясь на него, затем кивнула, улыбнувшись редкой улыбкой. Он ухмыльнулся в ответ, насколько мог — его нижнее оптическое веко приподнялось в счастливом луче, ручки изогнулись под самым изящным углом. Она была просто вонючей людишкой и, несмотря на удобство ее нажимающих кнопки, носящих Уитли, решающих тесты мозга, рук и ног, ему было трудно забыть, насколько чертовски ужасающей она могла быть… …Но порой ему было трудно, невозможно, держать в уме, что всё это безумие, учитывая, насколько ненадежными люди всегда оказывались, когда тебе действительно были нужны, — и все же доверяться ей. После всего этого времени, без всякого намерения, она стала первой, кто вернула его к опыту работы вместе с кем-то еще, к разделению триумфов и поражений, а возможно, и к тому, чтобы не быть одиноким. Место, которое она занимала в его мыслях, было полной противоположностью тому горькому, преданному, гневному чувству "Они об этом пожалеют". А когда она улыбалась ему так, ох… ...Боже мой. Вера, надежда и щедрость. Он на самом деле не думал об этом раньше — он был слишком сосредоточен на всей этой стороне сделки, пытаясь убедиться, что он получит именно то, что хотел от сделки — но, что удивительно, он на самом деле чувствовал это сейчас. Вера была в процессе, и щедрость тоже не совсем пришла сама собой, но когда она так улыбалась, надежда была совсем не проблемой. — Итак, я-я держу пари, что к тому времени мы оба выберемся из всего этого, ты и я. И мы сделаем это сами, совершенно без помощи летающих травоядных и больших старых толстых притворников в сомнительных нарядах. Что… что означает, что в следующий раз, когда мы попробуем все это рождественское, мы можем использовать наши списки, чтобы попросить другие вещи, все, что мы хотим, например... ну, может быть, новый комбинезон, для тебя…. н-не то, что с твоим комбинезоном что-то не так, я не имел в виду, что там было, просто, знаешь, может быть, ты захочешь другой, или…или трехпортальное устройство... К этому моменту она уже доела содержимое банки, и он заметил, что она начала широко открывать рот со скоростью, возможно, раз в пару минут, любопытное непроизвольное действие, которое он научился связывать с ее потребностью отключиться и подзарядиться на некоторое время. В этом случае, это, вероятно, было как-то связано с уютной, нагретой атмосферой, которую он случайно создал, прорвавшись сквозь стену, — радикально отличающейся от обычного бесконечного, пробирающего до костей холода комплекса. Пока он смотрел, она отставила банку в сторону и удобно устроилась, положив предплечье и подбородок на верхушку его стола в лице куба-компаньона, и бросила на елку последний, долгий взгляд. — Ты собираешься немного вздремнуть? Ладно, ладно, я просто останусь здесь, дам тебе знать, если что-то случится, можешь рассчитывать на меня. Никуда не уйду — не могу, правда, пока ты не присоединишь меня обратно к моему рельсу там, наверху, но это может подождать до утра, никаких проблем, я не тороплю тебя с этим. О! Эй, это мысль, — добавил он, пораженный еще одной внезапной, неоспоримо блестящей идеей, — Говоря о том, что ты помогаешь с… с вещами в целом — видя, как тебе это понравилось, может быть, да, в следующем году, может быть, ты поможешь мне с елкой! Что ты думаешь? Ее глаза открылись, снова сфокусировавшись на его оптике, и на кончике ее носа появилась небольшая складка. Прежде чем он успел начать беспокоиться, что сказал что-то не то, она снова улыбнулась и наклонила голову вперед, прижавшись лбом на долгое, тихое мгновение к старому металлу сбоку его оптического кольца. Мгновение — и затем она снова двинулась, отвернулась быстрым, изнуренным движением и свернулась калачиком на теплых плитках рядом с кубом, портальная пушка была в пределах легкой досягаемости ее руки. Довольно долго после этого беспрецедентного, неожиданного момента контакта Уитли был слишком поражен, чтобы говорить. Молча, широко раскрыв глаза, он наблюдал, как она погружается в то, что — насколько он мог судить — выглядело как глубокий, спокойный сон, ее тонкое тело, похожее на спиральную пружину, свернулось и замерло в теплом, колеблющемся свете решетки. Постоянно перевозбужденные возгласы Кевина и приглушенные скрипы наноботов — маловероятное сочетание— на самом деле создавали довольно приятный звук, когда вы к нему привыкали — милый неритмичный припев, который как бы подходил для теплой, красочной маленькой комнаты. Больше благодаря удаче, чем рассудку, ему, по крайней мере, удалось сделать место, которое выглядело безопасным, в котором чувствовалась суть, если не была идеальным повторением красивого, гостеприимного, домашнего места в книге. Он вздохнул, расслабляясь и полузакрыв оптику. Да, это правда, что на бумаге день был довольно неудачным. Еще одна из его великих идей не сработала так, как он предполагал — он на самом деле не спас Рождество, и, несмотря на все усилия, он не приблизил их двоих к побегу. Однако по какой-то причине он не чувствовал себя обиженным, горьким или злым или даже расстроенным из-за всего этого. Вовсе нет. Не в этот раз. В этот раз, хотя это имело очень мало смысла, и он бы не смог объяснить это, даже если бы ему пришло в голову попытаться, он не мог не чувствовать, что сегодня все прошло не так уж плохо. Совсем не так уж плохо. — Спи спокойно, солнышко, — тихо сказал он. — Счастливого Рождества.